Греческий альбом - Туапсинские вести
Туапсинские вести
Греческий альбом
На улице Коммунистической есть старый дом. Его не видно с дороги, надо спуститься по ступенькам. Может, потому он и сохранился почти сто лет, что как бы потерялся не только в городе, но и во времени? Как и сохранился старый семейный альбом греческой семьи, что его построила.
Читатель продолжает тему
Публикация в «Туапсинских вестях» фотографии футбольной команды туапсинской пекарни 30-х годов каждый день дарит новые звонки в редакцию.
Сначала мы знали фамилию всего лишь одного футболиста — Христофора Попандопуло. Звонок от нашей читательницы Натальи Христофоровой.


– Узнаю еще одного грека – Аристарха Чайриди! – говорит она. –А знаю я его по фото, которое он подарил в 1929 году моему папе, тоже заядлому спортсмену.

И вот мы в доме на улице Коммунистической. Держим в руках фотографии начала прошлого века и слушаем еще один рассказ о туапсинской семье, в которой переплелись национальности, традиции, радости и горе.
– Мои предки были греками, правильно читается фамилия – Христофориди, – рассказывает Наталья Христофорова. – Но дед, Петр Павлович, чьи родители жили в Туапсе еще с тех времен, когда царь после Кавказской войны заселил эти земли греками и армянами, уже считал себя россиянином. И гражданство было российское, поэтому, когда паспорт оформлял, и фамилию переделал на русский манер. Это и спасло семью от выселения, расстрелов и репрессий.
А женат был Петр Павлович на черкешенке! В одну из турецких войн трех маленьких девочек-сирот из черкесской семьи удочерила русская семья, покрестили. Всем дали русские имена — Мария, Татьяна и Пелагея. Младшая, Пелагея Семеновна и была сосватана за грека Петра Христофорова.
В семейном альбоме – настоящей реликвии, спрятанной от лишних глаз, хранится уникальный снимок с венчания Пелагеи и Петра от 1904 года. Видим ее на фото и до замужества – почти девочкой рядом с приемной матерью. Фото ее сестер, также рано выданных замуж за состоятельных людей. Татьяна вышла замуж за священника, Мария – за моряка, впоследствии ставшего начальником порта Поти. Снимки 1901-го года, 1907-го, 1915-го... А вот Пелагея с сыном и племянницами, шляпы у них, как на картинах, с розами, букетиками ландышей.
Как же сумели сохранить альбом с этими фотографиями? Уберечь в революцию, в гражданскую, потом в Великую Отечественную?
– Раньше люди умели молчать! – считает наша собеседница Наталья Христофорова. – Например, о том, что сестра бабушки Татьяна Семеновна живет в Америке, я не знала, отец с матерью нигде и никогда об этом не говорили. И она, зная об обстановке, не писала нам. Объявилась только уже когда можно было. Этот дом старинный – ее! Построила его она со своим мужем-священником.
Они знали несколько языков и тайно слушали радио из-за границы. Рано поняли, что будет война, будут репрессии, и в начале 30-х уехали за границу. У Пелагеи и Петра было два сына – Сергей и Евгений, погодки. Сергей Петрович всю жизнь работал агрономом городского парка. А мой папа Евгений Петрович, после окончания Варваринского училища немного работал в карантинной инспекции, а потом устроился в Главнефтесбыт (нефтебаза) инспектором по качеству нефти.
Старый Петр Христофоров умер в 1941 году, едва услышав объявление о нападении. Пелагея переживет его на десять лет. Их младший сын Евгений Петрович отправился добровольцем на фронт, старшего из-за сильной близорукости не взяли.

Забегая вперед скажем, что Евгений Петрович, папа нашей читательницы, прожил долгую жизнь, и умер на руках дочери в начале ХХI века, до последнего дня оставаясь в здравом уме. И то, что ему пришлось вынести, он потом не раз и не два расскажет своей дочери, внуку. Ему очень хотелось, чтобы потомки помнили, какие муки они вытерпели, какое мужество проявляли люди, чтоб ценили каждый день, каждый час мирного времени.