534588_original

Константин Симонов действительно его имел. И в любви, и в таланте, и в разведке, и в том наследии, что он оставил после себя. И даже в том куске земли – поле под Могилевым, где он родился в июле 1941 года как поэт и где потом был развеян его прах… Константину Симонову сегодня исполняется 100 лет.

Из письма Константина Симонова матери, 1942 год: «Сын ваш имел счастье познакомиться с морскими разведчиками, каковые, после их колебаний по поводу того, что он писатель и что может подгадить, все же взяли его с собой в разведку в глубокий тыл немцев…»

Когда в годы Великой Отечественной войны открыли церкви и разрешили молиться, тогда же разрешили еще одну «молитву» – солдатскую. Стихотворение Константина Симонова «Жди меня». А ведь его сначала не печатали и советовали поэту спрятать подальше…

Князь, фронтовик и токарь

То, что наш великий советский поэт был потомок князей Оболенских, знали немногие. Но сам он и его мама, урожденная Александра Оболенская, помнили это всегда. И даже то, что в конце 30-х годов, он, начинающий 24-летний литератор, взял себе другое имя, отчасти подтверждает это. Сам Симонов впоследствии объяснял это тем, что ему трудно было произносить собственное имя – Кирилл. Ведь он не выговаривал «р» и твердое «л». Но Константин – имя его знаменитого пращура, убитого литовцами в 14 веке – потомка Рюрика, чьи сыновья и внуки стали видными государственными деятелями, помогавшими объединять государю московские земли.

И отец его – потомственный дворянин, во время Первой мировой войны пропал без вести. А когда нашелся в Польше и стал звать к себе жену и сына, у нее уже был другой. Он, военный спец, опытный командир Красной Армии, и стал маленькому тогда Кириллу родным отцом, и воспитал будущего поэта. Отчасти Александра Оболенская укрылась за ним в то страшное время, когда расстреливали лишь за принадлежность к высокому роду.

Но «голубая» кровь всегда проступала в обитателе военных городков и гарнизонов, по которым они кочевали. И не только грассирующими гортанными звуками тягой к искусству, страстью к стихам, человечностью и порядочностью.
Впрочем, он несколько лет работал на заводе токарем по металлу, чтобы заработать стаж и поступить в Литературный институт. И только закончил, только начал печататься в столичных журналах, как началась война…

По сути, с нее и начался его путь великого поэта. Свое знаменитое стихотворение «Жди меня» он написал в 1941 году, только что вернувшись с фронта и ожидая нового направления на фронт в качестве военного корреспондента.
Если б он не побывал тогда, в июле 1941 года под Могилевым, и не попал в ту мясорубку – не родился бы поэт Симонов, не было бы «Жди меня» и этой великой судьбы.

Диверсант с карандашом

Представьте себе, он и еще один военный корреспондент Трошин выезжают на фронт, а редакцию («Боевое знамя») не находят. Что там редакция из трех человек – в то лето пропадали без вести целые полки.

Скитания под бомбежками, среди мечущихся беженцев, давка на переправах, ночевки в селах, где оставались одни старики… Наконец, в одну из летних ночей Симонова и еще двух военкоров вынесло в расположение 388-го полка 172 стрелковой дивизии, которым командовал Семен Кутепов. Это имя станет для него знаковым.

Их чуть было не приняли за диверсантов: задержали и под конвоем повели в штаб.
Вот как этот момент вспоминал Симонов: «Из окопа поднялся очень высокий человек и спросил, кто мы такие…

– Какие корреспонденты? – закричал он. – Какие корреспонденты могут быть здесь в два часа ночи?.. Вот я вас сейчас положу на землю, и будете лежать до рассвета. Я не знаю ваших личностей…»

Кутепову было не до корреспондентов. Накануне его бойцы при поддержке артиллеристов, но почти без всякого прикрытия с воздуха сдержали мощный натиск рвавшихся к Могилеву немцев. Бились четырнадцать часов, понеся тяжелые потери, но подбили 39 гитлеровских танков и бронемашин. Симонов и Трошкин пробыли в полку Кутепова неполные сутки. По меркам долгой войны – мгновенье. Но именно это мгновенье определило всю дальнейшую жизнь Симонова. «Я не был солдатом, был всего-навсего корреспондентом, но у меня есть кусок земли, который мне век не забыть – поле под Могилевом…»

Кутепов прогнал их, потому что знал: еще несколько часов – и кольцо замкнется. Симонов с коллегой в последнюю минуту выскочили из котла.

Он потом всю жизнь искал его следы, выяснял обстоятельства гибели, делал запросы в архивы, искал очевидцев. Официально полковник Кутепов и сегодня числится пропавшим без вести, но нашелся человек, который был с ним в окружении, вытаскивал его, раненого, без ног с поля боя. По его словам, Кутепов умер от потери крови.
После войны Константин Михайлович не меньше пяти раз приезжал на это поле – и с детьми, и один. Бродил по окрестностям или сидел у дороги. Там же он велел после своей смерти развеять прах.

С тобой и без тебя

img_1

Но все это будет потом, а тогда он возвращается в Москву потрясенный, сдает очерк в «Известия» и едет на дачу писателя Льва Кассиля ждать нового назначения. И в первую же ночь, в один присест пишет «Жди меня».

Когда его просили рассказать об истории этого стихотворения, он был немногословен. Из письма Константина Михайловича Симонова читателю: «У стихотворения «Жди меня» нет никакой особой истории. Просто я уехал на войну, а женщина, которую я любил, была в тылу. И я написал ей письмо в стихах…»

Этой женщиной была актриса Валентина Серова. Они еще не были женаты, но он уже несколько лет любил ее, вдову летчика-героя, красивую, знаменитую. Ради нее оставил вторую жену, только что родившую ему сына. Пишут, что Серова любила его не так уж сильно, но он, страстный, не замечал ничего, он хотел быть с ней рядом. Всю войну он мотался по фронтам, бывал в самых жестких операциях и десантах. Он не был таким корреспондентом, который во время затишья брал интервью у солдат и командиров. Он был с ними – и на кораблях, и во время рейдов в тыл врага, и во время атак.

«Сын ваш имел счастье познакомиться с морскими разведчиками, – пишет он матери, – каковые, после их колебаний по поводу того, что он писатель и что может подгадить, все же взяли его с собой в разведку в глубокий тыл немцев, где он с нескрываемым удовольствием лично поджигал немецкие склады с провиантом и боеприпасами.»

А Валентина Серова работала в эвакуации в Фергане в театре. Периодически выезжала с бригадами на фронт, где они встречались.
Поженились они только в 1943 году, когда театр вернулся из эвакуации. Это была, как сейчас бы сказали, «звездная» пара. Он был любимцем Сталина, одним из руководителей Союза советских писателей. Она много снималась в кино. Еще в 1942 году поэт выпустил сборник посвященных ей стихов («С тобой и без тебя»). Популярность, особенно на фронте, его была так высока, что почти у каждого бойца были стихи из этого сборника, переписанные от руки. В 1950-м у них родилась дочь Маша. А в 1957 они развелись… Валентина Серова, красавица, привыкшая к обожанию, не скрывала от Симонова свои романы. Она любила гостей, любила застолье. А Симонов много работал, пропадал в командировках. Он положил этому конец. Это был и ее конец. Без поэта, без своего хранителя она превратилась в актрису, которую не снимали, стала пить. Умерла в одиночестве, всеми забытая… А Константин Михайлович встретил новую любовь, с которой прожил до самой смерти. Умирая, будучи в больнице, попросил дочь Марию принести ему все письма к матери – несколько мешков! Всю ночь сидел, читал, к утру был сам не свой – постарел, осунулся. «Знаешь дочка, – сказал потом Марии, – то, что было у меня с твоей матерью, это самое большое на свете счастье и самое большое горе.»

Протезы, очки, квартиры…

Как и многие жизненные истории, любовь Симонова и Серовой не имела счастливого конца. Сплетен и слухов о жизни актрисы и поэта до сих пор ходит немало. Но нам остались фильмы, вошедшие в «золотой фонд» отечественного кинематографа, и замечательные лирические стихи, посвящённые актрисе. А еще – возвращенные его усилиями читателю романов Ильфа и Петрова, выход в свет булгаковского «Мастера и Маргариты», хемингуэевского «По ком звонит колокол», первый полный перевод пьес Артура Миллера и Юджина О’Нила, – вот далекий от полноты перечень «геракловых подвигов» Симонова после войны. А были ещё и участие в «пробивании» спектаклей в «Современнике» и Театре на Таганке, первая посмертная выставка Татлина, восстановление выставки «ХХ лет работы» Маяковского, участие в кинематографической судьбе Алексея Германа и десятков других кинематографистов, художников, литераторов. И ни одного неотвеченного письма! В архиве – тысячи его писем, записок, заявлений, ходатайств, просьб, рекомендаций, отзывов, разборов и советов, предисловий, торящих дорогу «непробиваемым» книгам и публикациям. Особенно он помогал фронтовикам: больницы, квартиры, протезы, очки, неполученные награды, несложившиеся биографии…

…Мой однокурсник Дима Шеваров, писатель и литературовед, вместе с детьми Симонова ездил на то Буйничское поле под Могилевом. Он говорит, что и сегодня, как в 1941-м, оно – хлебное. («Спасибо, белорусы не отдали землю под коттеджные застройки!») Дети выполнили завещание отца, развеяли прах.

– Когда в 1979 году мы приехали сюда с урной, прекратился дождь, который лил весь день, – рассказывал сын Алексей Кириллович. – И вот над той лесной полосой небо было алым. И ветер. Тут всегда ветер, в любое время года. А топография места не изменилась с войны: вот шоссе, вот поле, там железная дорога…

Симонов прорастает в каждой новой душе своими стихами, а здесь полевыми цветами. Вернулся навечно туда, где в 1941-м родился как поэт…