У ветерана, награжденного двумя орденами Красной Звезды, побывали в гостях «Туапсинские вести».

Фото: Анна Бурлакова, «Туапсинские вести»

Геворг Арутюнян, единственный участник боев в Великой Отечественной войне, оставшийся на Шаумян, Садовое, Гойтх, Индюк и Георгиевское. Последние двадцать лет он разговаривает через специальный аппарат из-за операции на горле. Он плохо слышит, плохо видит, не ходит.
Теперь все идут к нему. Односельчане. Школьники. Молодежь. Журналисты. Руководители поселения и района.

Царственным, типично армянским жестом — взмахом ладони у лица, он может выразить любую гамму чувств. Родные прекрасно его понимают. Когда мы приехали к нему в гости — по мановению его руки на столе появилось шампанское и сладости.

Ведь прекословить ему нельзя. Все равно добьется того, чего хочет. Такой характер.

В Шаумяне хорошо знают его фронтовой путь. Например, что он из винтовки сбил фашистский самолет-разведчик. Прямо над головами наших бойцов нагло летала «рама». Геворг Арутюнян до сих пор помнит как дрожал от негодования от наглости фашиста. Вскинул винтовку, выстрелил — и «Фокке-Вульф 189» ушел в пике в горы.

Однако первый орден Красной Звезды Геворг Арутюнян получил не за сбитый самолет. Уже под Лениградом его ранило в голову и контузило. Он упрямо порывался догнать свою часть. Вслед ему кричали доктора: «Тебе ж нельзя на передовую!»

Недолеченный в составе бригады артиллерии участвовал в береговой обороне Балтийского флота, освобождал от блокады Ленинград. Именно за это ему и его батарее дали орден Красной Звезды.

Вторую Красную Звезду Арутюнян получил в 1944 году — за Выборг и Финляндию.

Вернулся в 1947 году в родной колхоз — и тут удивил всех — вырастил огромный урожай арбузов. В голодное послевоенное время. Такого ни до, ни после не было. На деньги семьи поставил памятник своим погибшим землякам.

Геворг Арутюнян с супругой

Как рассказывают односельчане — в основном все делал не для себя и почета не требовал. Когда замолчал из-за болезни — стал пчеловодом.

Зато с детьми он по-прежнему легко находит общий язык — жестов, взглядов, улыбок. Не одно поколение Шаумянских школьников помнит радушный дом ветерана и его самого — угощающего медом, чаем.

Ну а нам досталось, что покрепче. Мы выпили за Победу.