Ушел из жизни туапсинский историк и геральдист Василий Сапелкин. Долгие годы он сотрудничал с редакцией нашей газеты. Был автором ряда увлекательных материалов по истории России.

Василий Сапелкин. Фото: Анна Бурлакова, «Туапсинские вести»

Теперь он сам стал историей Туапсе.

Такой парадокс: жил человек и не давал жить спокойно другим. А когда умер — спокойней не стало. Пусто. Он всегда был прямым — что думал, то и говорил. Редкое по нынешним временам качество.

Поэтому был неудобным. В первую очередь себе доставлял неудобства — ну кто потерпит, если вдруг о твоем творчестве скажут не то, что ты сам думаешь? А то и вовсе загнет обидное словцо…

Василий Николаевич особо не церемонился даже с друзьями — такими же, как он, краеведами, исследователями старины, художниками, реставраторами. Редко кто мог стерпеть его характер.

Обижались, конечно, но — странное дело! — потом снова сближались, дружили и… все повторялось сначала. А не отворачивались — потому что было понятно:человек искренен. И никому хуже не делал, кроме себя. Платил за свой характер одиночеством.

Воинственная дружба с редакцией

А уж нам, журналистам, как от него доставалось! Лет 15 назад он мог разъяренным ворваться в редакцию и с ходу начать: «Ну вы, матушка, и лгунья!» А все из-за какой-то малюсенькой опечатки, которую никто кроме него не заметил.

Мог прицепиться насчет какой-нибудь малозначащей теории типа особого способа теса леса в 18 веке. Правоту свою доказывал всегда рьяно и горячо. Был уверен в себе, потому что не допускал неточностей никогда не только в публикациях и книгах, но и в мыслях.

Со временем его походы в редакцию обернулись нам на пользу, материалы, особенно на историческую тему, вычитывали и проверяли по десять раз. Была даже такая поговорка: «Смотри внимательно, а то Сапелкин придет!» И он приходил! Ни одной ошибки не пропустил.

Мы были ему рады! Во-первых, он учил нас работать, во вторых, всегда приносил с собой в клювике какую-нибудь интересную тему — то про утерянную печать во время войны, то про Матильду Кшесинскую, которая была в Туапсе. Но это было так, баловство.

Сподвижник геральдики

Главной его страстью и любовью была геральдика — наука о гербах и флагах, их составлении. Он собирал значки с гербами городов и стран, разные вымпелы, книги о геральдике.

В своей среде был очень уважаемым человеком. Член Союза геральдистов России, член геральдической комиссии при главе администрации (губернаторе) Краснодарского края, председатель Краснодарского краевого отделения Всероссийского геральдического общества.

Также он автор книги о названиях наших сел, городов, рек — «Что в имени тебе моем?», соавтор нескольких книг по истории геральдики и книги «Официальные символы Краснодарского края и его муниципальных образований», награждён Почетным знаком Лакиера «Сподвижнику геральдики» II степени».

А когда его не стало, вдруг выяснилось, что мы почти ничего о нем не знаем! Он о себе почти не рассказывал. Всё об истории России, которой он увлекался и которую, казалось, знал лучше всех на свете.

Восполним пробел

Родился он 23 марта в Белореченском районе. В Туапсе переехал с родителями, здесь, возле дикого пляжа, его отец построил дом. В нем и прожил до своего инсульта Василий Николаевич.

В Туапсе он работал специалистом в Туапсинском районном организационно-методическом центре и в музее имени Н.Г.Полетаева. Потом геральдика увлекла его настолько, что он посвящал ей все свое время.

Когда потребовалось — пошло веяние, что каждый город, каждое поселение должно иметь свой герб — пригодились его знания и опыт.

Практически все гербы наших, Туапсинских, поселений разработаны им — вместе, конечно, с коллегами и художниками. Но идеи были его, осмысление, научный подход. Повезло району, что в те времена жил такой геральдист!

Василий Николаевич является автором гербов еще нескольких муниципальных образований Кубани, участвовал в разработке герба Краснодарского края.

Василия Сапелкина вспоминают его друзья, коллеги

Алексей Качура, искусствовед:

«Он отличался особой аккуратностью в подходе к материалам, был очень профессионален как историк в методологии исследования. Очень интересный собеседник и умел выслушивать чужое мнение, что сейчас большая редкость. Человек волевой и целеустремлённый, что не могло не вызвать уважения. Никакие неприятности его не приводили в отчаяние. Был предан своему делу, которое любил и которому посвятил свою жизнь».

Александр Стеблецкий, художник, коллекционер:

«Вместе с Василием Николаевичем мы работали над гербами наших поселений. Меня поражала его компетентность в вопросах истории и удивительная память — на даты, на события. В то же время он был бескомпромиссным, не умел подстраиваться под чужое мнение, и, наверное, потому что чувствовал свою правоту — в вопросах истории ему не было равных. Мы часто были у него дома, и дом этот был похож на музей. Он жил в окружении книг, своих коллекций — не только значков, но и различных интересных предметов. Казалось, что жизнь, такой, какой ее видят другие, для него не существовала. Он жил и мыслил другими категориями».

Евгений Марусин, реставратор, художник:

«Я познакомился с Василием Николаевичем давно — еще в бытность его работы в музее имени Полетаева. Он очень интересный собеседник. Любил не только сам рассказывать о чем-то, но и посмотреть что-то и послушать у других. В последние годы мы с ним особенно сблизились, он уже чувствовал себя неважно, отошел от дел, часто заходил ко мне в мастерскую, где мы просто пили чай и разговаривали. Но если собеседник говорил неточности или упорствовал в каких-то с его точки заблуждениях — беда ему! Свою правду Василий Николаевич мог отстаивать, невзирая на чины и звания».