Добротный дом в Кроянском. Площадка с навесом под машину, участок. Огромная — выше соседской крыши — ель. Юра рассказывает, что посадил ее вместе с отцом, когда ему было 6 лет. Говорю, что если на нее навязать новогоднюю гирлянду, будет красиво. Он смеется, но соглашается, что надо попробовать. Прямо за участком — лес, с горы льется самый натуральный водопад, который в дождь становится еще больше. Вместе с хозяином нас встречают хаски и кот. Собаку Юра сразу привязывает. Не потому, что злая, наоборот, слишком дружелюбная. Коту на нас откровенно наплевать, хотя почесать за ухом разрешает.

Видно, что младшая дочка – общая любимица, озорная, смешливая, по характеру – настоящий ураган. За нами ходила хвостиком, а потом и вовсе забралась к отцу на руки. Я смотрю на Юру, вижу, как светятся его глаза, когда смотрит на Тею, и понимаю: он знал, что обязательно должен вернуться. Потому что здесь ждали. Ждали и верили, что он придет домой живой.

Юра сразу предупредил меня: «Я человек не разговорчивый, так что не обижайтесь». Забегая вперед, скажу: молчаливым он становился только когда мы затрагивали тему СВО. О семье, друзьях, работе рассказывал с удовольствием. А вот о том, как было там, «за ленточкой», говорил словно бы нехотя.

Скурат — таким был позывной. На спецоперацию ушел вслед за близкими друзьями — одноклассником и его братом. Один из них на фронте был буквально в пяти километрах, но свидеться с ним Юре так и не удалось. Говорит, оба брата тоже вернулись домой, живые — слава Богу.

Скурат вспоминает, что и в учебке, и на полигоне их неоднократно спрашивали: готовы ли к тому, что их ждет? Понимают, куда едут, что могут не вернуться? И даже когда были уже в Луганской области, командование давало возможность изменить свое решение, если кто-то вдруг передумал. Из всей их группы в 120 контрактников никто не передумал идти на СВО.

Поступил стрелком, позже перевели в пулеметчики. Подразделение базировалось на Белгородском направлении. Точнее говорить не положено. Тогда (да, впрочем, и сейчас) здесь были одни из самых ожесточенных боев, ВСУшники постоянно пытались прорваться к российской границе.

«Мы в обороне были, за нами артиллеристы. Задача простая: не дать ВСУшникам до них добраться. От наших позиций до противника всего 700 метров. Напротив друг друга, практически лоб в лоб», — говорит Юра. – «На переднем крае на той стороне, в основном, наемники. Их сразу научились от украинцев отличать. Они более профессиональные, действуют четко. Свои формирования у них, но и командиров из наемников много. Кого только там не видели. Большинство из Европы, конечно. Но были и выходцы из бывших союзных республик, таких тоже немало».

На линии обороны Скурат провел четыре месяца. Блиндаж, а по сути, небольшая землянка, примерно два на два метра. Условия — лесные. В соседях — разная живность, особенно мыши. Бывало, для готовки собирали дождевую воду. Враг давил, и добраться снабжению к ним на позиции было опасно. К маленьким украинским дронам привыкли, над землянками они жужжали постоянно. Но пару раз залетала и «Баба-Яга». Эти большие беспилотники могут нести 20-килограммовые бомбы. Вот тогда реально было страшно, буквально с жизнью прощались. Но — Бог миловал.

Чтобы связаться с родными, тоже приходилось рисковать. Сигнал был только в определенном месте. Выбирались туда по паре человек, отправляли сообщения, звонили, чтобы успокоить семьи — и бегом обратно, в укрытие.

«Первой связи долго пришлось ждать. Переживала очень, конечно», — вспоминает супруга Юры Элина. – «Потом уже, когда позвонил, успокоилась немного. Старался чаще нам весточку прислать, звонил по видеосвязи, чтобы могли увидеть друг друга, а не просто голос услышать. От этого тоже становилось спокойнее».

К обычной жизни приходилось привыкать заново. Признается, что хотел заключить еще один контракт. Но — остановился. Сейчас на первом плане семья, родные.

„Хохол“ — позывной командира. Говорят, кто-то из родственников родом с Украины — отсюда и прозвище. (От редакции: „Хохол“ стал легендой на фронте. О нём и его бойцах рассказывал в соцсетях глава Чечни Рамзан Кадыров, назвав их „настоящим кошмаром для украинских националистов“.)

Боевого опыта у меня не было. Служил в армии, в РВСН, в отдельном батальоне охраны. Стреляю метко — охотник. С 18 лет официально владею оружием.

На СВО у меня четыре дяди и брат. Решил: поеду, посмотрю, что к чему. Всё нормально. Отслужил девять месяцев — в Луганской и Курской областях.

Позывной „Егерь“ взял, потому что в лесах хорошо ориентируюсь. Занимался бизнесом, промышленным бетоном. Сейчас в Сочинском нацпарке ловлю браконьеров. На фронте был егерем, теперь и на гражданке — позывной определил будущее.

„Ахмат“ — сила. Некоторые говорят, что они не воюют. Но как не воюют? Это профессионалы, на гражданке борются с террористами. А ранения откуда? Недавно созванивался с товарищем — за четыре месяца у него два ранения.

Пулевое ранение — почти всегда „двухсотый“. Чаще попадаются осколочные, от артиллерии или „комиков“ (дроны-камикадзе — прим. ред.). Мне везло, только царапины.

На фронте страху нет места. Некоторые боятся до первого боя. Не преодолеешь себя — погибнешь: паника мешает соображать. Думать о страхе некогда и нельзя. На задании важно сосредоточиться на выполнении, а не на смерти.

Кто не понимает задач, тех перевоспитываешь. Иначе никак. Обстановка жёсткая, отбор быстрый: либо усвоил, либо уже ничего не поймёшь.

Люди приходят постоянно, текучка большая. Есть толковые, есть такие, с кем и говорить не хочется. Последние обычно первыми гибнут. Если выживают, начинают переосмысливать.

Свободного времени нет. Днём и ночью занят: либо на БЗ (боевом задании — прим. ред.), либо строишь накаты, пилишь лес, доставляешь грузы, перебираешь БК, готовишь оружие. Дел хватает.

Друзей на фронте не завожу. Стараюсь не сближаться — расставаться легче. Дружба на СВО — сложная штука. Сегодня общаешься, завтра в бой — и нет человека. Это тяжело.

На себе тащишь около 40 килограммов: броня, автомат, пара аптечек, десяток магазинов, патроны, гранаты, вода. Чем больше берёшь, тем выше шанс выжить.

С местными общаешься по необходимости. Людей там осталось немало. Еду им давали, но близко не сходились — не положено.

В основном остались пожилые. Многим некуда уйти, вот и живут. „Ждунов“ теперь мало. Тех, кто за ВСУ, сразу видно — их вычисляешь. Кто вредил России, уже обезврежен.

Украина Донбасс не развивала. Кажется, что там застыл СССР: советские вывески, лозунги КПСС, плакаты с символикой. Но люди хорошие, трудолюбивые.

Наёмников хватает: британцы, поляки, финны. Есть целые бригады из них, есть смешанные отряды. Люди едут за деньгами и остаются в земле.

Легионеров легко отличить от ВСУшников — не похожи на украинцев. Я даже не про темнокожих. Внешность другая, обмундирование, оружие. Они профессионалы, заставляют побегать.

Но и у нас есть такие, кто доставляет проблемы врагу. Пять-семь человек могут многое решить. Это СОБРовцы, спецназ. Бывают и новички без опыта, но быстро учатся и применяют знания.

На фронте неверующих нет. Я некрещёный, но могу зайти и в церковь, и в мечеть. У каждого свой бог, и вера многим помогает.

Нам гуманитарка не нужна. Всем обеспечены. Все эти модные прицелы хороши только на фото. Есть кто обвесит себя оборудованием, сами создают себе проблемы.

Убеждён: не начнись спецоперация, война пришла бы к нам. И было бы хуже, чем сейчас.

Мириться надо, конечно. Слишком много ресурсов уходит, особенно людских. Всё в щепки. Мира хочется.

Всё завоёванное останется с Россией навсегда. Другого пути нет — любой военный подтвердит.

Для меня в людях важна порядочность, ответственность, честность. Сам такой, и от других жду того же. Разгильдяйство и безалаберность мне чужды. Договорились — сделай. На СВО это вопрос жизни — твоей и других.

Однажды на задании сбил из автомата четыре „комика“. Не сразу, но повезло. Потом собрал обломки, сложил в пакет, принёс ребятам на запчасти. Командир удивился. Для охотника это нормально.

Однако родные Андрея Зверева не теряли надежды найти своего героя. Спустя годы, почти век, благодаря современным технологиям это удалось.

«Обратился к интернет-источникам, — говорит Павел Меньшиков. – У нас были данные о месте призыва – город Уфа и номер войсковой части, ввели дату рождения, и вот – оказалось, что дед погиб в боях около хутора Островская Щель и был похоронен в братской могиле в поселке Горном.

Мы приехали с женой поклониться его памяти и сказать спасибо туапсинцам, которые бережно хранят историю. Планируем обязательно побывать в музее Обороны Туапсе, чтобы узнать подробности о Туапсинской оборонительной операции, во время которой погиб мой дед»

Боец — выпускник туапсинской школы №6 имени Героя Советского союза Цезаря Кунникова, воспитанник военно-патриотического клуба «Звезда».

В первый день 2024 года Президент России встретился с военнослужащими – участниками СВО. Среди приглашенных бойцов был туапсинец, штурман К-52 Павел Белецкий.

«Павел у нас очень сдержанный в эмоциях, о его встрече с Президентом мы узнали из новостей, – поделилась впечатлениями мать героя Галина Белецкая. – О своих боевых подвигах сын тоже рассказывать не любит, но его «Аллигатор» с боевыми задачами справляется на отлично. Ждем сына с нетерпением в очередной отпуск, возможно, в феврале».

Старший брат Павла Белецкого тоже выполняет боевые задачи в зоне СВО. И главная мечта родителей, конечно, собраться вместе, всей семьёй .

Павел Белецкий учился в городской школе № 11, окончил ее в 2016 году. Выпускник Военно-воздушной академии  им. Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина в г. Челябинске. Осенью 2023 года Павлу была вручена  «Медаль  за отвагу «, а сейчас ему присвоен «Орден Мужества».

 Жизни этих ребят, их поступки, их подвиг будут служить примером будущим поколениям. 

Вечная память и вечная слава нашим воинам», — написал Сергей Бойко.

Памятная доска посвящена Денису Даньшину, Игорю Хахулину и Руслану Яквашеву.

Денис Даньшин отправился в зону СВО добровольцем после начала мобилизации. Руслан Яквашев принял участие в специальной операции с октября 2022 года как доброволец. Известно, что он погиб в феврале 2023 года. За его отвагу ему было присуждено две медали «За отвагу» — одна при жизни, а другая — посмертно. Родственникам Игоря Хахулина в июле 2023 года был вручен орден Мужества, полученный посмертно.

Вице-губернатор Кубани Александр Власов отметил, что задачи СВО выполняют десятки тысяч кубанцев. Многие из них удостоены различных наград.

На Кубани уже несколько мемориалов посвящены подвигам героям СВО. Так, в  Туапсе в июле открыли памятник “Смерч журавлей”. Автор — кузнец Денис Мильченко — работал над мемориалом целый год. Своих журавлей для композиции прислали кузнецы из 70 городов России, а также из других стран, в том числе из Израиля,  Беларуси, Казахстана, Германии, Канарских островов.

Старший урядник Максим Стародубов служил в рядах казачьего добровольческого отряда БАРС-11 “Кубань”. В ноябре 2022 года, при выполнении боевой задачи в районе села Марьинки погиб, получив смертельное ранение. За проявленный героизм был посмертно представлен к медали “За отвагу”, сообщает пресс-служба администрации Туапсинского района.

Увековечить память о герое предложил коллектив средней школы № 34 в поселке Джубге, учеником которой был военнослужащий. Мемориальную доску с портретом бойца установили на здании школы.  

В церемонии открытия приняли участие родители Вячеслава, его жена, дочери, одноклассники, друзья, сослуживцы из Керчи, школьники, педагоги, сообщает пресс-служба администрации Туапсинского района.