Миниатюрные деревья выращивает туапсинец в своем дворе. Бонсай – это стиль, целое искусство, которое требует многолетнего труда
Фото: Анна Бурлакова, "Туапсинские вести"
О необычном увлечении нам рассказали соседи Ашота. Мы напросились в гости. Обычный дом в центре города. Совсем небольшой двор. Но там легко поместились десятки деревьев! Катальпа, можжевельник, сосны, конский каштан, ель, кизил, несколько разновидностей клена и много других.
– Вот этому дереву 15 лет, это граб, одно из первых, что я посадил, – показывает Ашот. – Оно проживет еще десятилетия, если правильно за ним ухаживать. А вот этим чуть меньше. Они еще формируются. Чтобы дерево правильно росло, ему нужно заранее придумать стиль, чтобы сформировать ствол и крону. Я этому учусь, на самом деле всей жизни мало, чтобы освоить все стили. Это сложно. Заранее нужно продумать, будет ли один ствол или несколько, формировать наклон или нет, как будут располагаться основные ветки и сама крона.
Ашот работает на стройке, по профессии совсем не садовод. В бонсай влюбился по телевизору: после просмотра передачи об этом восточном искусстве. Информации было мало, но сама идея зажгла. Ашот подумал, почему бы не попытаться вырастить такое самому.
Стал изучать источники, читать специальную литературу. Для посадки брал то, что, можно сказать, валялось под ногами. Или то, что находил в лесу, на скале, даже на заборе – словом, в каком-нибудь неблагоприятном для дерева месте. Именно такие деревца стремятся выжить, что хорошо для бонсая.
– Дерево можно вырастить из семян, черенков и ростков, — говорит Ашот. –Но быстрее они растут из саженцев. По словам туапсинца, чтобы дерево не росло вверх, нужны условия. Бонсай выращивают в плоских горшках-плошках. Когда мало земли, это не дает корневой системе развиваться.
Плошки Ашот делает сам. В горшках вместо обычной почвы специальная смесь. В них сохраняется влага, которая питает растение. Ашот каждый год делает пересадку, подстригает корни, меняет грунт.
– Чтобы деревья росли как надо, света должно быть достаточно и в то же время не в избытке. Конкуренция в природе такова, что любое дерево тянется вверх к солнцу. У деревьев бонсай надо такую конкуренцию исключить, – поясняет Ашот.
– Видите, вот проволока на стволах и ветках, – показывает бонсаист. – Она помогает формировать наклон. С проволокой дерево растет полгода-год. Потом можно снять. Надо также правильно и регулярно делать обрезку. Если неправильно обрезать, ветки могут засохнуть, и само дерево может погибнуть. У меня такое поначалу случалось.
Ашот не считает, что достиг совершенства. Не делает из бонсая бизнес, не продает. Пока каждое деревце для него как дитя, которое требует правильного ухода. А будут ли правильно за ним ухаживать другие, он не уверен. Его деревца растут во дворе, радуют его семью.
Ашот очень хотел бы, чтобы и дети, и внуки, ухаживали за этими деревьями. Ведь они могут жить по 300, по 400, даже по 1000 лет при заботливом уходе. В некоторых семьях бонсай становится семейной реликвией, которую передают из поколения в поколение.
– Я хочу, чтобы мои деревья стали более идеальными. У меня есть еще много идей, на которые потребуется по 5–10 лет, но мне времени на это не жалко, – говорит Ашот. – Зато, когда вижу, что получается, радуюсь. Это красиво, в них невозможно не влюбиться!.
ИСКУССТВО САМУРАЕВ
Искусство бонсай зародилось в Китае. Когда, не знает никто. Название пишется двумя иероглифами, обозначающими – плошка и дерево.
Бонсай зародился в Китае, но именно в Японии этот метод развивался и вырос до уровня
изящного искусства.
Из монастырей и дворцов японских аристократов увлечение бонсай стало проникать и в дома самураев, а к началу девятнадцатого века стало уже общенациональным явлением, распространившись во все слои японского общества.