Три истории Дока

Встретились возле редакции. «Баскетболист» — почти 190 см, худощавый, подтянутый, уверенный, серьёзный и, как мне показалось, неразговорчивый. Первое впечатление обмануло. Оказался остроумным и ироничным. Только когда речь заходила о том, как было там, «за ленточкой», вновь становился немного задумчивым. В руках ключ от «лексуса», футболка с символикой СВО. Заметив мой взгляд на ключе от машины, говорит: «На фронт не за деньгами пошел. Зарабатываю неплохо, работаю на Дальнем Востоке, золото добываю. Деньги – не вопрос».

Док – так его звали на фронте. Сам из поселка Октябрьского. Рос деревенским пацаном: гонял на велике, играл в футбол, бегал с друзьями по лесу. Вспоминает, что в 11 лет выпросил у отца старый убитый «Москвич». Мальчишки сами привели машину в порядок и ездили по селу.

В армии попал в часть, что базировалась во Владикавказе. Опыт службы потом пригодится на спецоперации. И все жизненные умения тоже. Контракт на СВО подписывал с отрядом «Ахмат». После того, как их набор прошел обучение в Гудермесе, перебросили в Луганскую область. Приехали они ночью, а утром уже отправили на позиции. И понеслось. Постоянные ротации, после первых десяти дней подразделение Дока бросили под один из городов, который в то время еще был одной из самых горячих точек спецоперации.

– Нам предложили создать свое подразделение. Я на тот момент был замкомандира. Дали 20 человек, проверили в штурмовке – отработали два выхода. Через месяц у нас уже было 164 бойца. К концу моей командировки мы имели три ППД (пункта постоянной дислокации), работа полностью налажена была. Старались минимизировать потери, поэтому работали практически сутками. Солдатский быт налаживали с нуля каждый раз. Так случилось, что служил Виктор вместе со своими одноклассниками, позывные у них Лесник и Ежик. Им, как жителям села, было легче, чем городским. Тем оказалось немного сложнее приспособиться к условиям, в которых оказались. Как рассказывает Док, прибыли на позиции, вещи раскидали, нужно окапываться, блиндаж строить. Командира не месте нет, он в штабе постоянно. Не прикажешь же бойцу, ты для него никто. Вот так Док с Лесником принимали главный удар на себя. Говорит, могли за ночь сформировать ППД вплоть до туалета. Только устроишься – ротация. Снова все сначала. И так раза четыре.

СУДЬБА ЕГО ХРАНИЛА

Когда Виктора провожали на СВО, тетя подарила ему ладанку с зашитой молитвой-оберегом. На вопрос, что это, ничего не ответила, лишь строго наказала носить и никогда не снимать. Он и сейчас считает, что молитва спасала от верной смерти. За все время на фронте Док не получил ни одного ранения, даже не контузило ни разу. Ту ладанку Виктор хранит и носит до сих пор.

– Я там поверил в Судьбу. Да и как не поверишь, когда рядом с тобой разрывается снаряд, а на тебе ни царапины. Или танк взрывается в полуметре – а ты живой. Поневоле начинаешь задумываться, почему так происходит, какие силы тебя берегут. Мы однажды эвакуировали своих бойцов, нам передали, что есть тяжелый «трехсотый». Позиция, куда нужно ехать, сложная была – лес вокруг, на машине трудно проехать. Я беру водителя, мы подъезжаем, бойца грузят, мужики заскакивают в машину. Только из-под леса вынырнули, как по нам начинают работать. Выглядело это реально как в каком-то кино боевике: снаряды поочередно то слева, то справа ложились. Один прямо рядом с дверью разорвался. Я водиле кричу: «Гони, братан, гони, поворачивай!». А он смотрит на меня и говорит: «Док, я тебя не слышу, не слышу». Получилось, что контузило парня от этого близкого разрыва. Это я потом уже понял, почему меня обошло, я ж орал, а он молчал, рот закрыт был. Вот под таким обстрелом мы выскочили. Никого из нас тогда не задело – ни меня, не водителя, ни ребят, которых мы вывозили. Вот как это назовешь, если не судьбой?

ПАПА, А ТЫ ДОКТОРОМ БУДЕШЬ?

Несмотря на свой позывной, к медицине Док никакого отношения не имел и не имеет. Когда сообщил жене о командировке, попросил собрать с собой аптечку. Думал, что возьмет с собой самые необходимые лекарства, но супруга решила иначе.

– Прихожу домой, посреди комнаты два огромных пакета – а там чего только нет! Сын на это посмотрел, и говорит: пап, а ты чего, доктором будешь? Потом уже на фронте, когда позывные себе придумывали, решил – буду Доком. Так и остался. Те два пакета Док отдал своему сослуживцу Котлину, который негласно стал в подразделении медиком. Многое из того, что собрала жена, не раз пригодилось. Особенно, когда ребятам на задании пришлось долгое время жить в подвале, почти по пояс заполненном водой. На улице – зима, холод. Внутри – непроходящая сырость. В этих условиях, конечно, заболели почти все. Кашель был такой, что выматывал не хуже температуры, которая стала постоянным спутником бойцов. Виктор рассказывает, что организм держался только на постоянных всплесках адреналина. Конечно, находили в брошенных квартирах какие-то таблетки, но не понимали: что это за лекарства, от чего, можно ли вообще их принимать. В одну из вылазок Доку в руки попал справочник по современным препаратам. У Котлина эта книжечка стала практически настольной. В итоге кашель у бойцов прошел только после того, как в штабе для их подразделения практически «выбили» сильные антибиотики. Тогда пошли на поправку.

КАК САН-РЕМО СПАСАЛ

Не раз приходилось своих бойцов от смерти спасать. Один случай даже стал историей для популярного ток-шоу. В студии Док встретился со своим сослуживцем с позывным Сан-Ремо, который был серьезно ранен. Мы просим рассказать и нам об этом случае.

– Да Сан-Ремо сам себя спас, практически, если честно. Там вот какая ситуация вышла. У меня ротация была запланирована, я должен был подвезти людей к ППД. Где-то в 5 утра будят с узла связи: там с вашей группой что-то случилось, связи нет почти, не поймем, что произошло. Я с горем пополам связываюсь со своими, спрашиваю обстановку. Они говорят, мол, мы ничего не поняли, машина у нас разбита. По голосу понимаю, что-то не то. Запросил у них местоположение, прыгнул в УАЗик и поехал. Никого с собой не взял, чтобы место было в машине, потому что группа 13 человек была. По дороге все время запрашиваю пацанов. На связь вышел мой друг, позывной у него Шрэк. Он старшим был в тот выход. Говорит: там на дороге пацан лежит, фонариком тебе помаячит. Вот им и оказался Сан-Ремо. Он машину услышал, фонарем на телефоне мне подсветил. Его сильно помяло: ноги обе переломаны были, ребра. Спрашиваю его: ты как, что? А он мне – нормально, остальные там плохо.  Я спустился – Шрэк раненый. Рассказал, что сами не поняли, что произошло. Помнят только, что была вспышка, машина перевернулась, и всех посекло. Я когда стал разбираться, понял, что автомобиль, когда переворачивался, летел через деревья, срезал два тополя, ветками и железом мужиков переломало. Вытащил одного парня, до УАЗика дотащил, Сан-Ремо уже в багажник сам себя подтянул. Я его потом в салон перетащил, потому что замерз он сильно. Вызвал помощь, ребят в госпиталь отвез. Когда вернулся, уже несколько машин союзников были, помогали вытаскивать. Я еще двоих загрузил, увез, а после вернулся в расположение, вещи сменил, умылся и поехал на позиции, потому что там бойцы ждали ротации, а нужно было сказать, что ее не будет. Один из бойцов, погибших тогда – руководитель военно-патриотического клуба. Отличный мужик, сам из Сибири. Своим мальчишкам в клубе рассказывал про Великую Отечественную, водил в походы, поисковыми работами занимался. На спецоперацию, как он нам рассказывал, решил пойти, чтобы на своем опыте прочувствовать что и как. Я от него за все время ни одного матерного слова не услышал, очень порядочный и светлый был человек, боевую работу выполнял как никто. Легко с ним было. Это был его крайний выход, он должен был зайти на три дня и потом на дембель. А вот так случилось – не дотянул.