Жизнь, сшитая на век

Марии Николаевне 95 лет. Она слушает музыку и любит смотреть теле­визор. Ноги, правда, стали немного нетвердо держать после недавнего перелома шейки бедра, но помогают ходунки. С ними она и по дому ходит, и на балкон — посмотреть на красоту природы, воздухом подышать. Обычно после такой травмы пожилые люди почти перестают двигаться, а здесь и разговора не было, чтобы после операции соблюдать постельный режим.

— Она у нас знаете какая, ух! Сказала врачам, что встанет через две недели — так у тех глаза на лоб полезли. И ведь встала, — гово­рит дочь Анна. — Характер у нее железный, сломаешься об него. Но, наверное, это и помогало ей с самого детства, маме нашей…

Мы тоже были удивлены. Когда едешь на встречу с человеком такого преклонного возраста, всегда готовишься к тому, что разговаривать будешь с родствен­никами: детьми, внуками. Но Мария Николаевна свою историю рассказала нам сама.

Родилась Мария Ржевская в июле 1929 года в станице Дондуковской в Адыгее. В семье, помимо Маши, было еще трое сестер и два брата. Отец, Николай Алексеевич, был плотником. На матери было хозяйство и семья.

— Жили мы хорошо, как все жили. Родителям помогали, дома по хозяйству. Папа наш строгий был, а мама характером помяг­че, — говорит Мария Николаевна. — Когда война началась, отца на

фронт забрали, и мама с пяте­рыми детьми одна осталась. Вот тогда было тяжело, холодно, го­лодно. Ели все, что найдем: сырую кукурузу, семечки подсолнечные недозревшие грызли, если в поле сыщем. Страшно было очень.

В августе 1942 года в станицу пришли немцы. Мария Нико­лаевна вспоминает — когда они заходили, стояла просто зловещая тишина, даже собаки не лаяли, а в воздухе висело ощущение неизвестности и страха. Немцы в Дондуковской установили свой порядок. 97 станичников расстреляли, издевались над беженца­ми-евреями, забирали животину.

— Нашу семью немцы не трону­ли, в хозяйстве корова осталась. Я ее на выпас гоняла чуть ниже железнодорожного вокзала. В это время в станицу вернулся отец — под Таганрогом он был ранен и попал в госпиталь в Майкопе. А когда туда пришли немцы, всех — и персонал, и раненых — распусти­ли, сказали, тикайте как только можно. Вот он до дома и добрался, а в станице немцы. Мама его прятала в коптильне, она у нас в самом конце огорода была, — го­ворит Мария Николаевна. — Вот так и спасла его. А вместе с ним еще два человека пришли. Папа дал им свою одежду гражданскую, грабли, вилы, чтобы вроде как за местных мужиков выдать. Так они от нас и ушли. Не знаю, до­брались ли, выжили, после мы их не видали больше.

В оккупации Дондуковская была полгода. После Сталинграда советские войска стали вытеснять

врага с территории Советского Союза, станицу освободили 2 февраля 1943 года. После того как немцы ушли, Машин отец пошел в комиссариат, но на фронт его обратно не взяли — сказалось ранение, и оставили дома. Семье стало чуть полегче жить.

В те годы, и даже в оккупа­ции, дети в станице продолжали учиться. Уроки организовала местная учительница, Нина Алек­сандровна. Мария Николаевна окончила 7 классов, и это все ее образование. Как она говорит — учиться дальше особо не хотелось. Зато было желание научиться шить. И в этом помогла женщина, которая квартировала у Ржевских.

— Мама нас всегда обшивала, помню, старые вещи переделы­вала, поэтому мы с братьями и сестрой в чем-то новом ходили. Мама перешивала свои пла­тья, отцовские рубашки, много чего. Поэтому и я хотела шить научиться. А у нас на квартире жила портниха, тетя Поля. Вот я у нее постоянно крутилась, а она мне давала мелкую работу: что-то подшить, что-то наметать, а когда я чуть подросла, стала объяснять уже тонкости какие-то швейного дела. Вот так я и стала швеей, ра­ботала по этой профессии после окончания школы, в швейной артели в Хадыженске, выполняли заказы разных предприятий.

В 1952 году Мария вышла за­муж. Супруга своего, Федора Седых, знала с детства. Дружили, приятельствовали, а когда он сделал предложение — долго не раздумывала. Говорит, парень был хороший: умный, работящий, добрый, заботливый. И всю жизнь — а прожили они 62 года — Мария- Николаевна была за спиной мужа как за каменной стеной. За ним и в Туапсе поехала, когда Федю по­звали отстраивать разрушенный после войны город.

— Дали нам комнату в доме, который сейчас напротив порта находится. Федя крановщиком работал, и я тоже захотела, что­бы он меня научил. Он долго сопротивлялся, говорил, что работа неженская, нелегкая, но я ж упертая, — рассказывает Мария Седых. — Высоты я не боялась, как-то помню, полезла в кабину к нему, он как увидел, наругался на меня, а потом рукой махнул, понял, что я не отстану. Стал рассказывать, объяснять, что, куда и как. Научилась я быстро. И каждый раз как поднималась на свое рабочее место, такое вооду­шевление наступало — 21 метр над землей, а вокруг красота!

Приняли ее на работу в СУМР- 16 — специализированное управ­ление механизированных работ, подразделение «Треста-2». Про­работала Мария Николаевна здесь 19 лет! Строила вторую школу, здание городской администра­ции, дома на улицах Шаумяна, Звездной, Фрунзе. В каждом районе города есть здания, в строи­тельстве которых она принимала участие. Трудилась не только крановщицей — когда технику пере­гоняли, работала и отделочницей, и маляром, и даже в дорожной службе. Работу свою всегда ста­ралась делать только на отлично. Конкуренция большая была, крановщиков много появилось, нужно было соответствовать. И начальство ее отмечало — грамотами, заслуженными званиями.

— Вообще судьба у меня сложи­лась хорошо. И дивчиной была, и повзрослела — все было ладно. Пусть и иногда тяжело — а как без этого? Но мы бодрости духа никогда не теряли, — говорит Мария Николаевна. — Двух дочек мы с Федей родили: Галину и Анну, учились они у нас хорошо, гордились своими девочками. А сейчас внуки и правнуки радуют.

Она до сих пор бодрость духа не теряет. Старается делать по­вседневные дела сама. Любит смотреть телепередачи и слушать музыку, особенно выступления Туапсинского камерного орке­стра, чей руководитель Виктор Сорока всегда передает ей привет. Рядом — семья: дочь Анна и зять Александр, навещают внуки — у нее их четверо, и семеро правну­ков. А значит — жизнь сложилась правильно.