Лагерь центра от Туапсе в нескольких часах езды на машине. В селе, что рядом, чужих вычисляют сразу – сюда редко приезжают просто так. Местные недоверчивыми взглядами провожают нашу машину, пока едем. В лагере нас встречает старший инструктор Вячеслав с позывным Покров. Протягивает руку, здоровается и сразу спрашивает:

– Ну что, с чего начнем? Территорию посмотрим или сразу кого-то на интервью? Из девочек вот у нас претендентка (показывает в сторону одной из рядом стоящих девушек), а из мужиков с кем интересней будет– с айтишником или художником.

Выбираю художника – айтишник как-то всё равно поближе к сфере беспилотников. Разговаривая, идём дальше, по пути осматриваемся. Выясняю, что Слава из Курской области, в прошлом наш коллега – много лет работал на телевидении. С началом СВО профессию сменил, был «за ленточкой», а теперь работает в центре подготовки в нашем округе. Интересуемся, почему такой резкий жизненный поворот, на что он отвечает:

– Знаете, мужчина после 35 лет должен определиться: красный мотоцикл или «война». Красного мотоцикла у меня нет…

НЕБО НАЧИНАЕТСЯ С ЗЕМЛИ

В ущелье в ряд установлены армейские палатки. В одних спят курсанты, в других – идут занятия. Чуть дальше дровник и колуны, за ними – площадка для полётов. Быт максимально приближен к полевому. Отапливаются буржуйками, дрова колют все курсанты без исключения, даже девушки. Для девчонок нет ни каких привилегий и поблажек. Не жалуются, говорят, нормально. Их ждут три недели интенсивного обучения. Для того чтобы стать легендой в небе, сначала нужно поработать на земле. Научиться не только управлять дронами, но разбираться в их видах, собирать и ремонтировать.

Первую неделю будущие операторы занимаются исключительно на симуляторах. Кажется, что управлять «птичками» легко, но на деле всё оказывается не так просто. Вячеслав заводит нас с фотокором в первую палатку, где идут занятия. Внутри тепло, даже жарко. При нашем появлении многие надевают баффы и балаклавы – «светить» лица у бойцов БпС не очень-то принято. Инструктора «Архангела» – все с боевым опытом, лишняя предосторожность не помешает. Вячеслав тем временем объясняет мне тонкости обучения на симуляторе.

– Базовые техники управления отрабатываем на виртуальных полётах. В программе есть всё, с чем операторы могут столкнуться в жизни. До автоматизма до зависаниях, обходы препятствий и многое другое, – рассказывает Покров.– В начале учёбы ребята «летают» медленно. Так лучше развивается мелкая моторика. «Работаем» и на открытой местности, и на объектах с препятствиями, и в ограниченном пространстве. Чтобы операторы были готовы к любой ситуации.

После симулятора начинается практика. Учат собирать, ремонтировать и «прошивать» дроны. Во второй палатке посредине составлены несколько столов. На них – детали беспилотников: винты, рамы, двигатели, пропеллеры. Тут же паяльные станции, флюс для пайки, кусачки, оловянная проволока, лупы. Сборка дрона – дело точное и кропотливое. Самая важная часть «птички» – её сердце и мозг – полётный контроллер. Именно он управляет всей «работой» дрона. Он настолько небольшой, что мне трудно представить, что к нему можно ещё что-то присоединить.

– Наши ученики должны понимать, куда припаивать то или иное оборудование, которое будет на дроне: камеру, видеопередатчик, передатчик управления. Имеет значение даже формирование капли припоя. Контроллер маленький, и работать приходится на очень небольшой площади. Но и эти премудрости осваивают быстро, даже те, кто паяльник в глаза никогда не видел, – показывает нам Вячеслав.

ЧТОБЫ ЛЕТАТЬ – НУЖНО ЛЕТАТЬ

Идем дальше – смотреть, как курсанты «летают». Полёты идут параллельно с занятиями по сборке дронов. На специальной площадке ученики показывают, чему научились на симуляторах. Только беспилотники и препятствия уже настоящие. Не у каждого получается с первого раза, да и не должно, говорит Покров.

– Конечно, не обходится без того, что дроны бьются – такое нормально для новичков. Тем более что они же сами их потом и чинят. А это снова практика в ремонте беспилотников. Бывает, что кому-то нужно ещё немного подтянуть свои навыки. Тогда занимаются дополнительно – наши инструктора всегда идут навстречу в этом вопросе.

Работают в центре с несколькими модификациями БПЛА: это как стандартные 5- и 7-дюймовые дроны FPV, так и 10-дюймовые «птицы». На последних отрабатывают движения на оптоволокне. Также используются дроны системы DJI: Mavic и Matrice. Полёты отрабатывают не только на площадке. Используют практически всю территорию, благо, она большая и естественных препятствий тоже хватает. Как отмечает Покров, такое рвение инструкторами только приветствуется, главное – заниматься строго на территории лагеря.

НОВАЯ ЭЛИТА АРМИИ

Своих учеников инструкторы «Архангела» называют специалистами «беспилотья». Готовят спецов не только для армии. Здесь также учатся сотрудники силовых структур и МЧС. Но всё-таки большинство курсантов – это те, кто выбрал своей работой защиту рубежей страны. После обучения их ждёт контракт с Минобороны, уйдут служить в части, с которым работает центр. Армия получает готовых специалистов, а бойцы – гарантию службы в войсках БпС. Схема как с целевым обучением в вузах. Со всеми своими выпускниками инструктора держат постоянную связь.

– Ребят наших в частях берегут, могу за это ручаться, – говорит Вячеслав. – Отношение к ним как к настоящей элите армии. Помните, как в Великую Отечественную берегли лётчиков-асов, в Афганистане и Чечне такими были десантники, а сегодня – операторы БПЛА. Не умаляю работу бойцов других направлений, но баланс боевых действий на линии фронта сегодня меняется. У каждого оператора тысячи поражённых целей, и затраты на это в десятки раз дешевле. Не так давно мы начали обучать специалистов ещё по одному направлению – малое ПВО. Эти ребята летают в тылу, их задача – сбивать на подлётах дальние БПЛА противника, те самые, что летят по нашим городам

ОТ СУРИКОВКИ ДО FPV

Что общего может быть у художника и оператора беспилотника? Как минимум усидчивость и концентрация на одном конкретном деле. Так считает мой собеседник с позывным Восьмой. Искусство управления БПЛА он осваивает уже две недели

– Я до центра успел поучиться в художественном институте имени В.И. Сурикова на сценографа, два года только к поступлению готовился. Но после 4 курса ушёл – выгорел. Думал, что буду развиваться, но на деле всё было не так, как представлял. Слишком консервативно, я бы даже сказал, архаично, нет дороги для нового. Устал с этим бороться, – рассказывает Восьмой.

С декорациями и костюмами пришлось завязать – работал официантом. Потом какое-то время бил татуировки – вот где пригодилось художественное образование. Про «Архангел» рассказал одноклассник, и что-то щёлкнуло в голове.

– Понял, что могу в трудное время помочь своей стране. Тем более подхожу по всем параметрам и мотивация хорошая, – говорит мой собеседник. – Есть утверждение, которое я всецело поддерживаю: хорошая увлеченность процессом гораздо ценнее, чем любые предпосылки, которые были у человека до этого. Вот здесь, в центре, этой самой увлечённости хоть отбавляй. Ни разу не пожалел, что приехал сюда. Меня всё устраивает, и оказалось, что даже в выгребную яму ходить на так страшно, как думал вначале (смеется).

Он полностью отдаёт себе отчёт, чем ему предстоит заниматься, но его это не пугает. «У страны трудности, у меня трудности – мы можем другу другу помочь, так почему я не должен это сделать?». Но видит впереди только хорошее. Мечтает после службы жениться и родить трёх дочерей. Вернуться к творчеству и писать картины, особенно женские портреты. Но пока – учится летать.

– Знаете, может, слишком высокопарно прозвучит, но здесь я очень остро ощутил чувство социального единства, – признается мне Восьмой. – В своей жизни испытывал его нечасто. И ещё скажу тем, кто меня, может быть, не поймёт, – ничто в этой жизни не напрасно, любой опыт нам даётся не просто так, давая возможность пройти дорогой, которая предназначена. Поэтому я здесь.

Для справки. 

Проект «Архангел» появился в 2022 году, когда остро встал вопрос о нехватке профессиональных кадров в сфере БПЛА. Нужно было срочно наполнять войска боеспособными единицами. Через короткое время проект вырос уже в сеть школ, где идёт подготовка специалистов беспилотных систем. Позднее проект стал обучать не только гражданских лиц, но и действующих военнослужащих, в том числе сотрудников силовых структур и участников добровольческих формирований. С начала своей работы «Архангел» подготовил и выпустил более 2500 тысяч пилотов и техников.

– Почему выбрали Туапсе для нашего учебного центра? Расположение прекрасное, природа красивая, горы. Площадка для отработки навыков полётов – идеальная. Плюс – ваш глава лично и местная администрация поддерживают наш проект, за это большое спасибо, – отмечает Вячеслав.

Начинал с окопов, а так как хорошо был знаком с медициной, стал санитаром-стрелком. Но во вторую командировку специальность сменил и пошел учиться на оператора БПЛА.

– Пришел я к этому решению благодаря своему командиру, с которым служил в первой командировке, он сам разведчик. Он нас, молодых парней, собрал на полигоне и отправил обучаться водить «птички». Тогда уже было понятно, что беспилотники будут главным оружием не только на СВО, но и вообще в любом мировом военном конфликте, – говорит Вадим.

Так он и стал «дроноводом» – во время второй и третьей командировки «за ленточку» служил оператором БПЛА коптерного типа. Основными задачами их подразделения были разведка, корректировка артиллерии, сбросы боезарядов на формирования ВСУ.

– Что нужно, чтобы стать оператором беспилотника? На самом деле главное – желание научится управлять дроном, ну и немного разбираться в технических вопросах. У мужчин с этим вопросов не возникает, хотя в нашем отряде, где я сейчас служу, есть и девушки-операторы, – рассказывает Курбаши. – Обучают нас недолго: от совсем «зеленых» бойцов до опытных пилотов растем за 5 недель. Но, говоря по правде, не каждый, кто пришел учится, станет «водителем» БПЛА. Много тех, кто заваливает экзамены, не всем дается это искусство. Хотя, по моим наблюдениям, если хочешь –получится со временем. Как говорится, всё приходит с опытом.

Сам Вадим после второй командировки чуть не распрощался со службой. Во время отпуска попал в автомобильную аварию. Получил тяжелые переломы обоих бедер. Врачи в прогнозах были очень осторожны и не давали никаких обещаний. Но казачий дух сломить трудно. Восстанавливался наш герой долго: четыре месяца провел в инвалидной коляске, затем пять месяцев на костылях – буквально учился ходить заново. Как только смог самостоятельно стоять – позвонил командиру и снова вернулся на СВО. Служил в БАРС-32 во взводе эвакуации, вытаскивал раненых бойцов с поля боя. Также занимался оформлением всех необходимых документов для получения выплат. Но беспилотники не отпускали, и после 32-го отряда сразу же зашел в БАРС-Сармат, которым командует Дмитрий Рогозин.

– В «Сармате» попал на службу со своими ребятами, теми, с кем начинал путь оператора БПЛА в 2022 году. Направление нашего подразделения – FPV-ПВО. Главная наша задача – перехват вражеских беспилотников всех видов еще в воздухе, чтобы помочь ребятам-пвошникам как здесь на фронте, так и в регионах, куда ВСУ запускает  свои дроны, – говорит Вадим. – Для этого у нас есть все ресурсы, спасибо командованию. Дмитрий Олегович (Рогозин — прим. ред.) много сил вложил и вкладывает в формирование «Сармата». Мы всем обеспечены. Да и нужно сказать, что с 2023 года большой скачок произошел в развитии технологий. Если еще пару лет назад дроны приходилось почти буквально на руках доносить до позиций врага, то сегодня дальность полетов беспилотников, их возможности и возможности управления ими поражают, и это не просто красивые и громкие слова. Иногда возникает ощущение, что ты герой какого-то фильма из будущего. Кстати, вместе со мной в отряде служит и моя супруга, женщин в «Сармат» тоже набирают.

Как рассказывает Вадим, небо на фронте сегодня очень «грязное» – количество беспилотников просто огромное. Нашим штурмовикам и группам эвакуации, чтобы произвести ротацию и вынести раненых, помогает только плохая погода. Поэтому бойцы подразделений БПЛА на СВО остро необходимы, и не только операторы.

– Здесь тоже не без нюансов. Управлять дроном — это полдела. Важно, чтобы расчет, в который входят штурман, инженер и пилот, работал слаженно. Очень много зависит от взаимопонимания, потому что выполнение задания зависит от всех троих, – говорит Курбаши. – Мало того, что ты при заходе на позиции тащишь на себе почти 30 кг оборудования, и все это под огнем противника, так и когда ты на точку работы пришел, нужно держать себя в руках, особенно пилоту. Бывает так, что от большого всплеска адреналина руки оператора начинают дрожать, и тут уж штурман должен уметь успокоить, чтобы пилот с джойстиками не начудил. А без хорошего инженера не случится «ба-бах».

Кстати, БПЛАшники подтверждают, что лучшими операторами становятся молодые геймеры: у них лучше развита мелкая моторика, которая необходима для управления, и в силу возраста и своих знаний о современных гаджетах они быстрее разбираются в технических нюансах, схватывают информацию в процессе обучения.

На Кубани сейчас идёт целевой набор в беспилотные войска.

Если вы хотите получить одну из самых востребованных сегодня военных специальностей и стать оператором БПЛА – это просто. Для этого нужно заполнить заявку на сайте контракт23.рф, оставить свои контакты.

Набирают кандидатов от 18 до 45 лет.

Более подробно об условиях службы, льготах и выплатах можно узнать по телефону: 8-800-444-46-23.

Первая фронтовая бензопила попала в мастерскую в 2022 году — её принесли волонтёры. Евгений её отремонтировал, денег не взял, наоборот, передал бойцам ещё одну пилу — собственную. С тех пор к нему постоянно везут что-нибудь с фронта «на лечение». Отремонтировать можно не всё. Из десяти аппаратов два идут на запчасти — каждый болт может пригодиться.

«Бывает, привозят даже новые генераторы, а они не работают, — говорит мастер. — Заводской брак. Мы оживляем».

Вершинин — потомственный туапсинец. После ПТУ выучился на сварщика и судового моториста, практиковался на судоремонтном и машиностроительном заводах, работал на «Сатурне» — одном из ключевых предприятий города.

«Я всегда учился, потому что было интересно. И сейчас продолжаю, — говорит он. — Техника меняется постоянно. Раньше была чистая механика, сейчас — платы, электроника. Сначала смотришь и не понимаешь, потом разбираешься, изучаешь. Дальше всё становится логичным».

Сегодня у Евгения — ИП. Берёт частные заказы, работает с пансионатами, больницами, МЧС. Мастеров такого профиля в городе немного, и на то есть причина.

Сломанную технику всё чаще — сразу выбрасывают. Проще купить новое. Производители приучают потребителей к «одноразовости» вещей.

«Если ремонт стоит больше половины цены инструмента, он нерентабелен, — объясняет Вершинин. — Но техника технике рознь».

По его словам, многое зависит от класса и ресурса оборудования. Дешёвый инструмент редко имеет запас прочности. Если инструмент стоит три тысячи рублей, а ремонт — пятьсот, плюс кто-то возьмёт тысячу за диагностику, экономический смысл теряется. Одна деталь вышла из строя — за ней потянется другая. Ещё полторы тысячи — и техника уже не новая, с историей поломок. Честнее посоветовать купить новое.

— Я диагностику делаю бесплатно, — подчёркивает Евгений. — Но даже так дешёвую технику часто нет смысла чинить.

Совсем другой разговор — серьёзные агрегаты. Генератор за 60–70 тысяч рублей, промышленная бензопила, добротный строительный инструмент. У них другой ресурс, другие материалы и другая логика эксплуатации. Если поломка некритичная, восстановленный агрегат будет долго работать надежно и эффективно.

Именно с такой техникой Вершинин имеет дело каждый день. И в его небольшой мастерской работы меньше не становится.

Пытался искать учеников, но быстро понял: желающих осваивать ремесло почти нет. Повезло лишь однажды — нашёлся напарник, Евгений Фёдоров. Уже пятый год они работают вместе.

«Он для меня больше, чем напарник, — говорит Вершинин. — Схватывает с ходу, талант».

Евгений знает, что такое война: полтора года был в Чечне, сопровождая колонны с провизией и почтой. Он не рассуждает о помощи фронту — просто делает то, что умеет лучше всего.

В Краснодарском крае идёт целевой набор в беспилотные войска.

Беспилотные системы сейчас – это уже не то далёкое будущее, о котором мы когда-то смотрели фантастические фильмы. Дроны, коптеры и «большие» крылья сегодня стали на фронте одним из самых эффективных средств ведения боевых действий. И с каждым годом технологии совершенствуются, становятся всё более новаторскими.

Специальность оператора БПЛА – не такая простая, как кажется на первый взгляд, но, безусловно, интересная. И всё больше бойцов идут учиться «водить» беспилотники.

Среди таких оказался и наш земляк Нодар с позывным Суетолог. Сейчас он на фронте, выполняет боевые задачи.

– Родился я в Краснодаре, там же учился в школе. Так получилось, что практически сразу после окончания 11 класса меня призвали в армию. Отслужил, и решил остаться на военной службе по контракту, – рассказал нам Нодар. – По военной специальности я артиллерист, до СВО служил в реактивной батарее, командиром БМ-21 «Град». В общей сложности артиллерии отдал 10 лет. Кроме СВО участвовал в контртеррористической операции в Ингушетии в 2016 году.

На спецоперации Нодар практически с самого её начала, его подразделение перебросили на позиции уже в апреле 2022 года. Но, как он говорит, сейчас артиллерия постепенно отходит на второй план. Война меняется, становится манёвреннее, современнее. И на первые роли прочно вышли беспилотные системы.

Это, по словам Нодара, «дёшево, сердито и больно». И эффективно.

Поэтому в прошлом году он круто поменял свою военную профессию – решил уйти в операторы БПЛА. Свой 30-летний юбилей в декабре отметил уже в учебном центре.

– Для тех, кто решил стать оператором беспилотника, главное – большое желание этим заниматься. Остальному научат инструкторы: всё покажут, расскажут, да и самому можно искать информацию – в интернете сейчас её очень много. Мы на учёбе были около месяца. Я так скажу: управлять дроном – это самое лёгкое, чему учат. В этом деле много других нюансов, например, сборка дрона, пайка. Всё, что делаем, нужно делать качественно, слишком высока ответственность. Любая ошибка – и дрон потерян. Да, он дешевле, чем снаряды для «Града», но дело не в этом. Ведь с боезарядом упасть он может не только на позиции противника. Поэтому главное – работать на совесть, – говорит Нодар. – Нас в расчёте пятеро, я, кстати, самый младший. В основном бойцы от 35 до 45 лет. Работаем с FPV-дронами и FPV-крыльями. Дальше будем учиться, чтобы управлять системами типа «Молния», это уже большие крылья, совсем другая тема, гораздо серьёзнее.

Там, где Суетолог сейчас служит, небо просто кишит беспилотниками всех видов: от небольших разведывательных коптеров до больших крылатых систем. Сами бойцы называют такое небо «грязным». И с каждым днём количество дронов растёт.

Дефицита в беспилотниках нет: обеспечивает и Минобороны, помогают волонтёры. За время проведения СВО технологии сильно шагнули вперёд: сегодня можно управлять БПЛА, находясь далеко от линии боевого соприкосновения. Но всё же большинство «дроноводов» также выходят на боевые задания, а рабочей площадкой может быть и разрушенный дом, и подвал, и блиндаж.

Их главные инструменты – пульт, виртуальные очки и монитор. Со стороны это похоже на игру в виртуальной реальности. Отчасти это так, только реальность – настоящая, а от работы часто зависят жизни бойцов. Они и сами под постоянным прицелом: для ВСУ боевые расчёты операторов БПЛА – одна из самых желанных целей. Поэтому о своей специальности бойцы сильно не распространяются даже среди своих – уровень секретности повышенный.

На Кубани сейчас идёт целевой набор в беспилотные войска.

Если вы хотите получить одну из самых востребованных сегодня военных специальностей и стать оператором БПЛА – это просто. Для этого нужно заполнить заявку на сайте контракт23.рф, оставить свои контакты.

Набирают кандидатов от 18 до 45 лет.

Более подробно об условиях службы, льготах и выплатах можно узнать по телефону: 8-800-444-46-23.

«Туапсинские вести» собрали мнения экспертов не только насчёт причины голубиного мора. Важно, к каким последствиям он может привести. 

Экспертиза без вывода

Для начала – официальный результат экспертизы от государственного учреждения «Управление ветеринарии Туапсинского района». В документе написано, что «Кропоткинская краевая ветеринарная лаборатория» провела исследования патологического материала (трупы птиц), обнаруженного 23 декабря 2025 года.  

Факт первый: вируса гриппа А и вируса болезни Ньюкасла не обнаружено.

Факт второй: обнаружены возбудители сингамоза, аскаридоза, капилляриоза, эхиностоиатидоза, гетеракидоза, кокцидиоза.  

Далее в документе говорится, что исследования продолжаются, и никаких выводов насчёт причины голубиного мора там нет.

Однако второго факта многим показалось достаточно, чтобы выдвинуть основной версией – именно гельминтоз (поражение глистами). Версию активно подхватили СМИ.

У охотников и людей, разбирающихся в биологии, сразу возникли сомнения. Ведь поражённое гельминтами животное выглядит измождённым. А свежепавшие голуби внешне кажутся совершенно здоровыми, как будто они не умерли сами, а их только что подстрелили. Обратили также внимание, мёртвых птиц находят возле воды.

Гельминты или яд?

Мы обратились к ветеринару из Санкт-Петербурга Николаю Страхову (он иногда консультирует туапсинских коллег). Он отметил:

«Различные гельминты у дикой птицы есть и будут всегда. Но вряд ли они приводят к тому, чтобы столько пернатых погибло сразу. Думаю, надо было обследовать на токсины, в частности, фосфид цинка, которым  грызунов травят на полях, добавляя в зерно. Я предполагаю: голубь поел отравы – вот и результат. Яд отсроченного действия. Именно поэтому так много мёртвых птиц у водных источников – пока летели, не пили, добрались до воды, яд тут же растворился в организмах. Опасно ли это для тех, кто любит полакомиться вяхирем? В определённой степени – да. Если птицы действительно ели зерно, протравленное фосфидом цинка».

Мы связались также с исполнительным директором Русского орнитологического общества, основателем первого в России госпиталя птиц «Зелёный попугай», кандидатом биологических наук Владимиром Романовым.

Он сказал:

«Однозначно, гельминты не могут стать причиной падежа пернатых в таком количестве. Если нет инфекционных заболеваний, то есть они не подтверждены лабораторными исследованиями, то причина в другом. Моё мнение сводится тому, что, скорее всего, перед нами результат массового отравления диких голубей. Мы держим ситуацию в поле зрения, готовы к сотрудничеству и ждём окончательных заключений исследований».

Охоту на вяхиря не отменяли

Официально окончание сезона охоты на пернатую дичь – 17 января 2026 года. Никаких ограничений и запретов на вяхиря не было. Хотя охотоведы первыми забили тревогу, собрали трупы птиц и отправили на экспертизу. Но запретить добычу вяхиря без официальной точной причины они не могут.

«Причины для введения ограничений и запретов: введение ЧС (африканская чума свиней, птичий грипп, бешенство и т.д.), карантин, – прокомментировал начальник Туапсинского охотничьего хозяйства Арсен Аведисян. – Мы собрали биоматериал (тушки вяхиря) для обследования в лаборатории ветуправления. Получили официальный ответ. Самое главное: РНК вируса гриппа А и РНК вируса болезни Ньюкасла нет. Лабораторные исследования продолжаются. Делать какие-то предположения можно, но должны ждать окончательного вердикта.

 При этом людям лучше к трупам птиц не подходить и тем более не трогать их. Сообщите о месте находки в ближайший государственный ветеринарный пункт».

Дичь вообще есть небезопасно

Выше мы привели мнение, что лучше не лакомиться вяхирями этой зимой, возможно, они наклевались отравленного зерна. Мы спрашивали у туапсинских медиков, они говорят: на данный момент случая, чтобы кто-то занемог, поев голубя, у них не было. Но…

Заведующий отделением эндоскопии туапсинской центральной больницы Гор Саакян:

«Скажу так: дичь в принципе есть опасно, так как можно заразиться паразитами и инфекциями. Например, можно подхватить орнитоз, токсоплазмы. Кстати, орнитоз, наиболее часто встречается и тяжело переносится. Это острое инфекционное заболевание, характеризующееся симптомами интоксикации, поражением легких, нервной системы и увеличением печени и селезёнки. Источником инфекции являются птицы. Возбудитель орнитоза – внутриклеточный паразит Chlamydophila psittaci, рода Chlamidia.

А моё мнение однозначно: те, кто увлекается дичью, рискуют всегда. Потому что на этот вид продукта не предусмотрена экспертиза санитарно-эпидемиологическими правилами и гигиеническими нормативами, и нет стандартов».

В общепите деликатес недоступен

Известно, что в некоторых туапсинских кафе и ресторанах раньше можно было отведать блюда вяхиря. Они пользовались популярностью, особенно у приезжих. Откуда общепитовцы брали птицу, нам неизвестно, равно как и то, насколько легально. Мы попытались инкогнито узнать, где сейчас в меню есть вяхирь. Но везде получили отрицательный ответ. В одном из ресторанов нам сказали: «Если привезёте вяхирь с лабораторным разрешением, мы его у вас закупим. А так – просим извинить».

Вяхирь (известный также как лесной голубь) — это совершенно другая птица в сравнении с обычным городским сизым голубем.

Основные отличия:

 • Размер: вяхирь крупнее — масса тела 550–950 г, размах крыльев 68–80 см

 • Поведение: крайне осторожен, держится преимущественно в лесах, на опушках, избегает густонаселённых мест.

Вяхирь остаётся одним из важнейших объектов охотничьего промысла во многих странах Европы. 

Во многих странах мясо вяхиря занимает заметное место в традиционной кухне, особенно в осенне-зимний период. Наиболее известные гастрономические традиции:

 • Франция — тушёный или запечённый голубь в винном соусе, паштеты

 • Испания — жареный или тушёный витютень (paloma torcaz), часто с бобами или каштанами.

— У нас сейчас самое интересное время, — встретил нас хозяин, сопровождая к своим деревцам. — Бонсаи ничем не отличается от обычного дерева. Они тоже меняют листву, готовятся к зиме. Только всё это — маленькое.

Во дворе его обычного дома в самом центре города, на маленьком участке земли разместился целый ботанический «реестр»: катальпа, сосна, ель, кизил, каштан, десятки видов клёна, желтодревка, или скумпия. В общем-то, в этом маленьком лесу есть всё, что у нас произрастает, и каждое дерево — со своей историей.

— Вот этому уже пятнадцать лет, — кивнул он на граб. — Это мой первый. Старший. А эти тут… молодые. Вот груша. Тоже старое дерево. Это клён японский. Ему… ну, молодой ещё, лет пять, наверное. Я его из семян вырастил. А вот ещё один клён — его возле реки нашёл. Это вот инжир, хороший из него бонсай получился.

— Есть любимчики среди всех?
— Ой… нет. Я всех люблю. Любимчиков нет и не будет.
— До какого размера считается бонсай?
— Говорят, до метра можно. Но чем меньше, тем интереснее.

Что такое бонсай

Бонсай — это не особый вид растений, а особый способ, искусство выращивания деревьев в миниатюре, возникшее в Китае и достигшее высочайшей формы в Японии. Название состоит из двух иероглифов: дерево и плошка. Требует это искусство десятилетия труда.

Сначала нужно задумать стиль: сколько будет стволов, каким станет наклон, форма кроны, расположение главных ветвей. И, как это часто на Востоке, бонсай — это одновременно и садоводство, и философия.

Искусство самураев

Несмотря на китайское происхождение бонсая, именно японцы превратили это «садоводство» в искусство. И увлекались им монахи, аристократы и даже самураи. К XIX веку маленькие деревья стали частью национальной культуры и семейными реликвиями, передаваемыми от поколения к поколению.

История Ашота

Ашот работает на стройке, и с природой его профессия почти никак не связана. Но однажды он увидел по телевизору передачу о бонсаях — и загорелся. Это было настолько неожиданно, что даже он сам потом удивлялся: откуда вдруг такая тяга?

Информации было мало, книги достать сложно, но идея уже проросла. Он начал искать материалы, учиться и собирать свои первые деревца — прямо с лесных троп, камней, берегов рек, с неудобных мест, где дереву приходилось бороться за жизнь.

— Такие деревья сильные, выживают в любых условиях, — объяснял он. — Из них получаются лучшие бонсаи.

Посадить дерево можно из семян, черенков, ростков или саженцев. Последние растут быстрее. Главное — создать условия, где корням «некуда идти». Поэтому бонсаи размещают в плоских чашах: ограниченное пространство удерживает рост и позволяет дереву остаться миниатюрным.

Плошки Ашот делает сам — ровные, глиняные, живые; впрочем, есть и покупные. Каждый год он пересаживает деревья, подстригает корни, обновляет грунт.

— Света должно быть достаточно, — объяснял он, — но не в избытке.

В природе деревья тянутся к солнцу, соревнуются. Бонсаи такой конкуренции не нужно.

Он показал проволоку, аккуратно обёрнутую вокруг веток:

— Она помогает формировать наклон. Полгода-год — и можно снимать. А вот если неправильно обрезать — ветка погибнет. У меня поначалу такое случалось.

Осенняя жизнь миниатюрного леса

Осенью его сад особенно прекрасен. Миниатюрные листья клёнов зазолотились, груша неохотно сбрасывает последние листочки, японские клёны засветились рубиновыми оттенками. Деревья готовятся к зимовке — каждое по-своему.

— Вредители тоже зимуют, — говорит Ашот, внимательно осматривая каждую веточку. — Надо всё проверять.

Тропические деревья он переносит на зиму в дом. Зимостойкие — укрывает от дождя, чтобы вода не заливала крошечные корни.

— Земли мало. Зальёшь — корни сгниют, — разъясняет Ашот.

Он показал и новых «питомцев» — клёны, сливу, даже маленькие кипарисы, которые собирается превратить в панорамный бонсай. Это новое направление, которое он осваивает.

Терпение как путь

Ашот растит свои деревья не для продажи.

— Они как дети. Пока не уверен, что за ними будут правильно ухаживать, — не отдам. Вот один бонсай всё-таки продал. Очень человек просил, очень хотел. Я увидел, что он тоже в этом понимает, поэтому согласился.

Ашот любит думать, что однажды этот маленький лес перейдёт к детям и внукам. Ведь бонсай может жить сотни лет — 300, 400, иногда тысячу.

Несмотря на опыт, который заметно читается в каждом движении его рук, сам Ашот говорит о себе с удивительной скромностью. Он часто повторяет, что ещё не достиг совершенства и только учится. Что все его питомцы ещё в пути, как и он сам.

Миниатюрный лес стал для него не просто хобби, а школой, где природа — строгий, но справедливый учитель.

— У меня много идей, — улыбается он. — На их воплощение нужны годы. Я всё ещё учусь и ещё не достиг того, о чём мечтаю. Поэтому смотрю разные видео, как мастера делают, и хочу создать что-то особенное. Бонсай — это долгий путь. Мне ещё работать и работать.

— Не люблю показывать сад, когда он «не готов», — улыбается Юрий Павлович. — Осень для него — как для актёра премьера. Всё на пике: и цвета, и свет, и воздух. Вот тогда и стоит приходить — чтобы почувствовать его настроение.

СЕКРЕТ ЗА ЗАБОРОМ

Юрий Мальцев — не ландшафтный дизайнер и не ботаник, но человек, который всю душу вложил в землю. Его сад, начатый ещё в 90-е, сегодня похож на живую философию — гармоничную, продуманную, полную символов и покоя.

— Этот сад я делал для семьи, не для публики, — улыбается Юрий Павлович. — Просто хотелось создать место, где можно остановиться и услышать себя.

ИСТОРИЯ, ВЫРОСШАЯ ИЗ КОРНЕЙ

Дедушка и бабушка Юрия Павловича поселились здесь более ста лет назад — в 1920 году. Дед был агрономом, и, как считает хозяин, любовь к растениям передалась ему по наследству. Стильный дом, возле которого раскинулся сад, построили его родители.

— Я родился и вырос в этом месте, среди гор и моря, — говорит он. — Наверное, природа сама подтолкнула меня к тому, чтобы её не просто любить, а понимать.

Когда в конце 90-х архитектор помогал зонировать участок, одна из частей оказалась в форме круга. Так появилась идея — создать сад камней, как в Японии. А потом восточная философия так увлекла, что за ним последовали пруд, пагода и чайный домик. Всё — своими руками, без специалистов, по книгам и интуиции.

— Конечно, я опирался на знания поколений, — вспоминает Мальцев. — Интернета тогда не было, но, бывая в столице, я всегда отыскивал книги по японской тематике. Со временем собрал целую библиотеку — теперь на полках десятки изданий, от старых советских до редких зарубежных.

С тех пор сад живёт и развивается вместе с его создателем. В уходе за растениями Юрию Павловичу помогает жена — вместе они поддерживают порядок и красоту, особенно перед летним сезоном, когда двор наполняется детьми, внуками и гостями.

ФИЛОСОФИЯ ТИШИНЫ

У входа в сад стоят красные ворота — тории. В Японии такие ритуальные врата отделяют мир людей от священного дома богов.

— За этим порогом положено оставить все мысли о бренном, — улыбается Юрий Павлович. — А там я сделал цукубаи — традиционный японский бассейн, или чашу, перед которой надо нагнуться, для ритуального омовения рук и рта. Это рядом с садом камней.

В японской традиции сад камней — это не просто композиция. Камни символизируют горы или острова, а белый песок или гравий — воду, течение времени. Здесь нет случайных форм: даже пустота имеет смысл. Сухой ручей в саду — тоже не декорация. Он напоминает, что даже неподвижность — это тоже движение.

В глубине сада, под шепчущим бамбуком, переливается небольшой пруд. В нём живут золотые рыбки и черепахи. Им тут хорошо: спокойствие, тепло и порядок. Рыбки не просто живут — активно размножаются. Их было две, теперь, наверное, сто две или больше. Юрий Павлович с улыбкой рассказывает об их удивительных превращениях:

— Они рождаются чёрными, потом становятся белыми с чёрными пятнами, а когда взрослеют — золотыми, с длинными красивыми хвостами. Небольшие, но настоящие красавицы.

Черепахи, медлительные и гордые, соседствуют с ними мирно. Рыб не трогают, зато, как отмечает хозяин, с удовольствием лакомятся лягушками — поддерживая природный баланс в своём маленьком водном мире.

Чайный домик рядом с прудом — тоже не случайность. В японской культуре путь к нему, как объясняет Юрий Павлович, — это путь к тишине. Оставив за воротами суету, человек идёт сюда, чтобы очистить мысли и почувствовать гармонию. Кстати, чай хозяин дома делает сам — из лесных трав.

ЮЖНЫЙ КЛИМАТ — СОЮЗНИК ВОСТОКА

Оказалось, что природа Туапсинского района удивительно близка к японской. Поэтому здесь уживаются и бамбук (его шесть видов), и камфорное дерево, и азимина, и даже болотный кипарис, которому уже 25 лет. Осенью он краснеет, будто вспыхивает изнутри — и сад дышит огнём.

— Сакура? Наша вишня ничем не хуже, но так как меня всё время про неё спрашивают, то недавно посадил, — говорит Юрий Павлович. — Но она ещё молодая, не набрала силу для обильного цветения. А вот кипарис и азимина уже зрелые. Они, как и люди, не спешат — но когда раскрываются, всё вокруг замирает от красоты.

Помимо восточных растений, в саду немало и привычных южанину культур. Здесь растут мандарины, плодоносит киви, на земле валяются спелые плоды фейхоа. Но рядом — совершенно обычные для нашего климата растения: инжир, лаванда, олеандр.

— Не думайте, — говорит Юрий Павлович, — что японский сад — это что-то недосягаемо экзотическое. Главное — не растения, а дух. Всё можно создать из местного: и камни, и гравий, и даже мох — всё своё, туапсинское.

САД, КОТОРЫЙ ДЫШИТ ВРЕМЕНЕМ

Этот сад не открыт для публики. Здесь не проводят экскурсий и фотосессий. Он живёт в своём ритме, вместе с семьёй Мальцевых. Весной — цветёт, летом — наполняется смехом детей, осенью — погружается в созерцательную тишину. Стоя у сухого ручья, среди шелеста бамбука и бликов на воде, понимаешь: сад этот — для внутреннего равновесия.

Может быть, именно поэтому, уходя оттуда, чувствуешь лёгкость на сердце и благодарность. Ведь в этом маленьком селе под Туапсе, за простым решётчатым забором, живёт не просто сад. Здесь живёт философия покоя, любви и труда — созданная руками одного человека и поддерживаемая теплом его семьи.

— Я не закрываюсь от людей, — говорит Юрий Павлович напоследок. — Если кому интересно — приходите. Сад живой, он любит, когда его чувствуют. Только заходите с добрым сердцем — тогда он откроется и вам.

Но у каждого из авторов есть такие истории, к которым они испытывают особые чувства, за героев которых всегда переживаешь и поддерживаешь. Для меня такими стала серия материалов о туапсинцах – бойцах специальной военной операции. Один из них – наш земляк Георгий Фёдоров с позывным «Гамбит». Мы познакомились с ним весной и, честно скажу, история этого парня поразила меня до глубины души и нашла большой отклик у наших читателей. И вот мы с Гошей снова договариваемся о встрече.

За то время, что прошло с первого нашего интервью, у него в жизни многое изменилось. Мы идём с ним по дороге на дикий пляж. Нас провожают взгляды случайных прохожих – Георгий умеет привлекать внимание, как он сам говорит. Но в глазах людей я вижу не удивление или интерес, а большое уважение к моему попутчику. Он настолько уверенно идет на протезах, что мне приходится даже немного прибавлять шаг, чтобы не отставать.

– Да, год прошел, как я на них встал. Уже настало время менять, большие стали, не очень удобно. Можно сказать, что за это время я протезы сносил, – смеется Гоша. – Сейчас как раз занимаюсь сбором документов и прохожу комиссии, думаю, скоро получу новые.

Из-за замены протезов пришлось на неопределенный срок отложить учебу на водительские права. Но только отложить, потому что права очень нужны. И тогда он получит машину, которая для него действительно не роскошь. И предпочтения в автомобиле не изменились: всё так же мечтает о «Ниве».

А вот планы стать оператором БПЛА он в жизнь уже воплотил. На курсы Гоша попал через Центр занятости,обучение было полностью бесплатным.

– Центр, в котором я учился, находится в Армавире, там у нас проходили практические занятия на лётном полигоне. А теорию мы изучали дистанционно плюс ещё занимались на симуляторе. Когда я приехал на полигон, в принципе, было всё понятно. Но когда ты проходишь полёт на симуляторе, это одно, а вот управлять настоящим FPV-дроном – это вообще другие ощущения, – говорит Георгий. – Я достаточно быстро понял, что и как, инструктор, который за мной закреплён был, уже через 15 минут сказал, что всё делаю правильно и полностью готов.

Всё это он мне рассказывает, пока мы на пляже готовимся к съёмке. Чтобы лучше понимать тонкости профессии оператора БПЛА и нарабатывать опыт, Гоша купил себе дрон. Не такой серьёзный, как на курсах, конечно. Его малютка-беспилотник похож на персонажа диснеевских мультфильмов. Для фотографий мы совсем ненадолго поднимаем его в воздух буквально на метр. Он жалобно жужжит, сопротивляясь сильному ветру, и мне в какой-то момент становится его даже жалко. Пока наш фотокорреспондент делает снимки с разных ракурсов, я наблюдаю за тем, как Гоша уверенно управляет дроном. Делает это он с помощью специальных очков и джойстика.

Мне это напоминает посетителей клубов виртуальной реальности, и как говорит наш герой, это действительно очень похоже. Сейчас из-за запрета на полеты БПЛА в Краснодарском крае приходится тренироваться только дома, но Георгий надеется, что вскоре он сможет применить свои знания на практике в полную силу.

– Очень хочется поснимать автогонки, мне нравится, как они выглядят с высоты. Не оставляю идею быть полезным для поисковиков. Сейчас хочется купить себе «птичку» посерьёзнее, типа таких, на которых мы обучались. С ними больше возможностей и интереснее, конечно.

…Дроны дронами, но нужно же что-то и для души. И такое занятие у Гоши есть. Он увлёкся созданием различных изделий из кожи. В кожевенном деле тоже старается дойти до самой сути, ведь оно только на первый взгляд кажется простым, но нюансов в нём очень много.

Сбылась у Георгия и ещё одна мечта – продолжить учёбу, которую когда-то был вынужден оставить по семейным обстоятельствам, потом была армия, затем СВО – было точно не до знаний. Зато сейчас всё сложилось, и он стал студентом-заочником в одном из армавирских техникумов. После получения образования в планах штурмовать ни много ни мало Российскую академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС). И почему-то мне кажется, что это у нашего героя точно получится. У него вообще вся жизнь впереди, какие его годы – всего 25 лет! И он идёт по ней уверенно, этот прекрасный парень с заразительной улыбкой, сильный духом, рядом с которым невольно хочется стать лучше.

А организовал всё это Максим Морозов – бывший инженер по ракетным двигателям, сотрудник Московского планетария. Как родилась идея и как его самого «забросило» к звёздам – мы спросили Максима Морозова.

— Я родился в Мурманске, закончил Военно-космическую академию, работал на «Энергомаше». А потом ушёл в планетарий.

— Выглядит как траектория ракеты с разворотом в стратосфере. Что произошло?

— Да, жизненная орбита получилась интересная. Начну сначала. Мама в детстве принесла мне две книги: красную— «Энциклопедия юного художника», и синюю — «Энциклопедия юного астронома». Художник быстро надоел, а вот астронома я буквально выучил наизусть. Тогда впервые появилось чувство причастности к чему-то необъятному, загадочному и красивому — космосу.

Позже я поступил в «Можайку», стал инженером по ракетным двигателям, немного поработал на «Энергомаше». Но душа тянулась не к технике — к звёздам. И вот однажды я пошёл в Московский планетарий просто на экскурсию. Через пару месяцев я уже сам водил группы по залам.

—Вы много лет наблюдаете за небом. Расскажите, пожалуйста, какие небесные тела чаще всего попадают в поле зрения вашей оптики?

— Конечно, самая доступная — это Луна. Идеальный объект для начинающих. Даже через простой бинокль она выглядит невероятно: кратеры, моря, тени на терминаторе (границе света и тьмы) — каждый день Луна выглядит по-разному. Затем—планеты. Например, Сатурн с кольцами— это визуальный шок. Люди не верят, что видят его вживую, а не фото из интернета. Юпитер с четырьмя крупнейшими спутниками — словно миниатюрная солнечная система. Иногда видно даже полосы атмосферы.

— А что с Солнцем? Оно опасно для глаз?

— Да, Солнце — особый объект. Чтобы наблюдать его безопасно, нужна мощная фильтрация — минимум 100 000-кратное затемнение. Мы используем профессиональные солнечные фильтры: астрономическую плёнку или ND-фильтры. Через них видно солнечные пятна — тёмные области, где температура на пару тысяч градусов ниже. Пятна движутся, появляются, исчезают, сливаются. Это живой процесс. При использовании H-alpha фильтров можно видеть даже протуберанцы — словно языки пламени на краю диска.

— Звёзды — они видны просто как точки. Их тоже можно рассматривать?

— И звёзды — это больше не «точки», если знаешь, куда и как смотреть. Через бинокль или телескоп видны двойные звёзды, цветовые различия – голубые, белые, красные, звёздные скопления. Особенно красивы  рассеянные скопления, вроде Плеяд — это словно россыпь бриллиантов на бархате.

—А галактики и туманности? Разве их можно разглядеть?

— Можно, но при определённых условиях. Главное — тёмное небо, в городе не бывает, всё в огнях. А в таких местах, как горы Кавказа или Бухта Инал, куда мы выезжаем с мобильной обсерваторией, засветка минимальна. Тогда открываются туманности: Ориона, Андромеды, Лагуны, Кольцевая. Они не цветные, как на фотографиях, но всё равно впечатляют. Мы видим их силуэты, форму, иногда даже структуру. Это даёт особое чувство — ты понимаешь, что видишь объект, который находится в тысячи световых лет от тебя.

— Как появилась идея вашей мобильной обсерватории?

— Я каждый год путешествую по Черноморскому побережью, выбираю тихие, красивые бухты с чистым небом. Там, в Бухте Инал, я встретил людей, которым тоже интересна астрономия. Всё сошлось: природа, тёмное небо, атмосфера, единомышленники. Так и появилась идея — взять качественные бинокли, штативы, и создать передвижную площадку для наблюдений. Сейчас у нас есть два бинокля — мощный астрономический (80 мм, 25х) и малый (15х). В будущем ,конечно, планируем расширяться. Кстати, мобильная обсерватория – это бесплатно и ежедневно, как позволяет погода.

— Люди, которые смотрят в ваши приборы, как они реагируют?

— По-разному, но чаще всего —восторг. Особенно, когда видят кольца Сатурна, кратеры Луны или Солнечные пятна. Это настоящее «вау»-ощущение. Некоторые спрашивают, где можно купить такой же прибор, а другие просто молчат и долго смотрят. У кого-то в глазах слёзы.

— Бывали случаи, когда кто-то вдохновлялся и всерьёз увлекался астрономией после таких наблюдений?

— Думаю, да. Хотя это покажет только время. Ребёнок может через год поступить в физмат, взрослый — купить телескоп. Но даже если человек просто стал чаще смотреть на небо — это уже результат.

— Что для вас значит смотреть на звёзды?

— Это момент покоя. Время замедляется, ты остаёшься наедине со Вселенной. Это даёт ощущение масштаба и одновременно — внутреннего спокойствия. Звёзды всегда были, есть и будут — независимо от наших забот и рутин. Это очень помогает.

— Раньше я работала в отделе по социальным вопросам администрации, как говорится, по долгу службы знала, как живут семьи бойцов, в чём нужна помощь. Люди приходили, плакали, радовались… Тогда и поняла, что помощь — это больше, чем должность и обязанность. Это потребность души, а иногда главный смысл прожитого дня, — вспоминает Вероника.

Начиналось всё с помощи по просьбам других волонтёров, потом сама стала собирать по заявкам бойцов СВО гуманитарку, искать транспорт, договариваться. Потом вместе с единомышленниками создала свою группу. Сегодня «По ZOVу Сердца» – это более 400 человек, которые в тылу помогают бойцам ковать победу. Кто-то шьёт, кто-то плетет маскировочные сети, кто-то переводит деньги, кто-то печёт пироги, кто-то покупает необходимое. Каждый — часть общего дела, общего сердца. О них и только о них, не о себе, с гордостью и уважением рассказывает Вероника Иванникова.

– Магазин «Импульс» (семья Паболковых), строительная компания ООО «Горизонт» (директор Полина Гецман), магазин «Лотос» (ИП Зинаида Черкашина), семья Гилиных – всегда на связи, всегда помогают. Лариса Чернобривко — человек, который рядом, когда нужна помощь. Оксана Габриэль — мастер на все руки, плетёт сети с таким усердием, как для своих сыновей. А бабушки Вера Еникеева и Роза Татосьян пекут пироги коробками и денег за продукты не берут, говорят: «Это наш вклад, как можем», – перечисляет она. – Помещение под склад гуманитарки предоставил волонтёр Сергей Ртищев. Это гараж, но он полон человеческим теплом даже в те дни, когда зимой работа идёт практически при уличной температуре. Здесь сортируют одежду, воду, лекарства и сладости.

В их команде — и стар, и млад, все помогают защитникам Отечества. Детские сады «Солнышко», «Петушок», «Радуга» собирают коробки помощи. Магазин «Императрица» стал промежуточным пунктом сбора. Люди приносят всё — от одеял до носков, от сладостей до писем. Сергей Ртищев отвозит всё бойцам на своей «Газели», всегда рядом — Алексей Тешев,который делит с ним дорогу, трудности и ответственность.

Вероника сама в этом году ездила в Луганск и другие прифронтовые зоны.

— Если есть возможность заменить меня в поездках «за ленточку»,то я считаю,что женщине лучше остаться в тыловой зоне и работать по сборам и координации, — говорит. — Но если не хватает рук, я поеду. Потому что кому-то тяжелее, чем мне. И тут ведь тоже столько дел, бывает, забегаюсь, голодная, — улыбается. — За обеденный перерыв успеваю отвезти вещи, принять посылки, развезти. И тут кто-то протягивает пакет с бананами: «Ты же всё время в дороге, поешь хоть». Волонтёры знают цену этому банану или пирожку. А на фронте тем более. Мы живём на пределе, так и как иначе в такое время? И мы, и бойцы — мы все связаны, и это делает нас сильнее.

Ещё Вероника организовала детские патриотические встречи под названием «Добрая суббота», активный помощник в мероприятиях Диана Резьянц. Более 100 детей приняли участие с момента открытия проекта. Здесь вместе мастерят поделки, пишут письма, готовят посылки фронтовикам.

Так растёт новое поколение — с сердцем и совестью. Дома её ждут и свои дети — шестнадцати и восьми лет. Учёба, музыкалка, расписание, помощь маме – всё по-взрослому.

— Как всё успеваю? А я пропеллер включаю, — смеётся Вероника. — Главное — план. А если не успеваешь, всё бывает — кто-то подхватит. Главное, чтобы дело не останавливалось. И оно движется, помощь едет и едет к бойцам. А с ней – вера и надежда.

— Дмитрий Александрович, честно: просьба ведь не приказ, почему поехали?

— Меня позвали — я поехал. Значит, нужен. Это не подвиг. Я врач. Не один я такой. У нас многие выезжают: врачи наших больниц, фельдшеры скорой помощи. И моя жена, врач-невропатолог ТЦРБ № 1, тоже была там несколько раз.

— В каком качестве вы там работали?

—В качестве челюстно-лицевого хирурга. В зоне СВО я провёл около восьми месяцев. Работал в клинике Луганска — хорошо оснащённой, с современным оборудованием.

— Мы вас давно знаем как заместителя главного врача скорой помощи. Откуда хирургия?

— По первому образованию я именно хирург. Окончил Военно- медицинскую академию им. С.М. Кирова, работал в северной столице челюстно-лицевым хирургом, параллельно подрабатывал на скорой. С женой мечтали жить на юге, вот и переехали в Туапсе девять лет назад. Работа на скорой мне знакома, и, к слову, оснащение туапсинской станции скорой помощи меня, помню, приятно удивило — здесь есть полностью все, машины оборудованы просто отлично.

— После долгого перерыва сложно было вернуться к хирургии, да ещё и в таких условиях?

— Когда впервые пригласили поехать в Луганск, было некоторое волнение. Но оказалось, руки всё помнят. Моя первая пациентка там — местная женщина, 72 года. Осколок снаряда попал в лицо, вошел в гайморову пазуху. Главное в такой ситуации — не просто зашить,а сделать так,чтобы человек потом мог нормально жить, дышать, говорить. Операция прошла успешно, женщина быстро восстановилась.

— Сколько операций приходилось делать?

—В первые два месяца — много. Мы оперировали и военных, и гражданских. Позже, когда наша армия продвигалась вперёд, поток раненых стал заметно уменьшаться.

— В каких условиях вы работали? Не страшно было?

— Взрывы слышны, конечно. Но страх притупляется. Помню, делаю операцию, мне ассистирует молоденькая местная медсестра, девочка совсем. Грохнуло где-то близко — я непроизвольно вздрогнул, а глянул на её лицо, та даже бровью не повела. Продолжила спокойно ассистировать. Привычка и опыт. Потом понимаешь: бой далеко, а перед тобой —человек, которому нужно помочь сейчас.

— Приходилось ли выезжать ближе к линии боевых действий?

— Иногда, да. Комплексными бригадами выезжали в населённые пункты, где рядом шли бои. Там живут мирные люди, и не все врачи туда доезжают. Даже в мирное время, особенно узкие специалисты там не появлялись. Для местных наш приезд был событием.

— Вы упомянули, что в зону СВО ездили не только вы, но и ваша жена. Это ведь тяжело и морально, и физически.

— Конечно, тяжело. Но мы оба врачи, и оба считаем, что это наш долг. Она работала неврологом в той же крупной больнице в Луганске, где я оперировал. Первый раз мы были там вместе почти три с половиной месяца. Жили прямо на территории больницы. Моя супруга в разное время поработала в разных больницах ЛНР и ДНР. Вот только в сентябре вернулась из очередной командировки. А я всегда работал в одной и той же больнице, поскольку операции специфические, не в каждой больнице есть для этого условия.

— Какой опыт вы оттуда вынесли?

— Колоссальный. Такие ранения,какие видишь там, в мирной жизни не встретишь: утраты тканей, костей, тяжёлые повреждения лица. Нужно буквально «собрать» человека заново,чтобы он мог есть, дышать, видеть. Потом уже — пластика, восстановление, протезы, титановые конструкции. Современная медицина может многое. Но сначала — просто спасти жизнь. Кто прошёл через такую работу, тот на гражданке справится с любой операцией.

— И всё-таки… страх, усталость, тяжесть — как с этим справиться?

— Когда ты у операционного стола, нет ни страха, ни усталости. Есть боль, руки и человек, которому ты обязан помочь. Всё остальное — потом.

Татьяна работает главным специалистом управления промышленности, природопользования и сельского хозяйства администрации Туапсинского округа. Но после работы она не отдыхает — включает телефон, проверяет заявки, связывается с волонтёрами. Уже три года её жизнь делится на «работу»и «служение». Потому что по-другому это не назвать.

Началось всё, когда мобилизовали первых мужчин.

— Таня, помоги, —сказала знакомая мама мобилизованного, — ребятам холодно, надо помочь. Нам нужна машина для отправки помощи.

У Терещенко с мужем была машина.Они собрали теплые вещи, загрузили печки, обувь, резиновые сапоги и поехали туда, где только-только появились окопы.

Возвращаясь, муж сказал: «Таня, всё очень сложно. Надо помогать». С этого момента началась история группы «ОСВОД Туапсе», координатором которой стала Татьяна и ее муж Александр. Поначалу просто собирали гуманитарку, зачастую она ждала отправки в их однокомнатной квартире. Коробки с одеждой стояли вдоль стен, и к кровати вела узкая тропинка — лишь бы не споткнуться об очередной мешок. Потом к ним потянулись люди: соседи, коллеги, знакомые, и они начали плести маскировочные сети. Присоединялись целые сёла: женщины из Терзияна, Шаумяна, Тенгинки каждый день плетут сети, шьют, вяжут, собирают посылки.

— А как иначе, — говорит Татьяна просто.

Потом появилось новое направление — помощь мирным жителям Мариуполя. Там семьи с детьми, старики, инвалиды, лежачие больные. Понадобились подгузники, постельное бельё, средства ухода. Позже открылась «Мастерская добрых дел»: сначала дети рисовали рисунки для солдат, потом стали украшать пряники.

– Эти сладкие «послания» оказались по-настоящему волшебными. Один из бойцов, позывной «Дельфин», как-то признался: когда он забыл мешок с пряниками в доме, где останавливался переночевать, ребята даже не смотрели, что он привёз кроме них. Только спрашивали: «Как ты мог пряники забыть?!» С тех пор стало доброй традицией передавать выпечку на фронт, – рассказывает Татьяна.

Пекут пряники всей семьёй. Дочка Милана вязала балаклавы, сын Дмитрий помогает грузить коробки и ищет помощников. Муж — за рулём. Иногда Татьяна едет с ним, несмотря на уговоры детей не рисковать.Они сказали, не переживут, если обоих родителей потеряют разом. Дорога-то очень опасная.

— Но я не могла оставить его одного. Мы ведь всё делаем вместе, — говорит она. – На Новый, 2025 год мы повезли в Мариуполь помощь для мирного населения. А салаты, селёдку под шубой, оливье — в Запорожье, в расположение наших бойцов. Хотелось подарить бойцам немного домашнего тепла.Загрузили машину и вечером 1 января поехали в Мариуполь, – вспоминает Татьяна. – А когда уже из Мариуполя муж собрался поехать в «красную зону», вижу, он уставший такой, я с ним напросилась. Я-то и сама не усну, и ему не дам. Вот так и поехала.

Сейчас у группы есть помещение для сбора гуманитарки — фирма «Торес» выделила им место, где можно сортировать и упаковывать грузы. В квартире стало просторнее, но не тише: звонки, переписка, заявки. Люди приносят всё, что могут — от тёплых носков до постельного белья, скидываются на бензин в дорогу, на покупку дизельных обогревателей.

Иногда помощь нужна срочно. Кто-то из бойцов просит генератор, кто-то — осушитель воздуха для госпиталя, а кто-то очень дорогостоящее оборудование. Тогда Татьяна направляет людей в Попечительский совет. Всё, что возможно сделать своими силами, делают сами. А более дорогостоящие вещи помогают приобрести через Попечительский совет.

Группа «ОСВОД Туапсе» — настоящая команда. Кто-то отвечает за безопасность поездок, кто-то за логистику. Татьяна рассказывает, что люди продолжают помогать, даже потеряв на фронте близких.

Иногда она плачет. Просто садится вечером, молчит и слёзы текут. Муж знает — не трогает. Потом снова звонки, списки, поездки, коробки, пряники.

— Я не знаю, откуда силы. Наверное, от людей. От их доверия. С недавних пор в их квартире живёт боец без ноги — пока в его доме идёт ремонт. Татьяна с мужем переехали в летний домик.

— Мы должны помогать друг другу. Если каждый сделает хоть немного — уже будет легче. В нашу группу даже обращаются иногда и те, кто не связан с СВО, просто попал в трудную жизненную ситуацию. Погорельцы, например, мамочки, одиноко воспитывающие детей. Найдём для них и вещи, и обувь, и постельное белье. А бабушка из Мариуполя однажды обратилась с просьбой внучку приодеть, но… красиво. Родители погибли, 15-летняя девочка модных вещей не знала. Мы нашли много красивых вещей для неё. Девочка была счастлива.

Её добро возвращается – иногда коротким сообщением из под огня: «Служим России! Спасибо за пряники, Таня!»

Хозяйка – загорелая, поджарая, с искристыми карими глазами. Две косы, повязка-бандана – и собранность человека, который научился жить в разлуке, не теряя достоинства.

Многие в селе производят продукты с приставкой «эко». Сблизила в разговоре обоюдная любовь к козам – слово за слово, и нас уже готовы напоить травяным чаем, собранным собственноручно в окрестностях Терзияна.

Альбина пригласила нас в небольшое каменное строение, больше напоминающее избушку Бабы-яги. В углу сидит сказочный паук, на подоконниках – котелки, доставшиеся от бабушки. Такие закопчённые раритеты-поилки можно встретить в кубанских станицах в курятниках. Хозяйка вычистила реликвии до блеска и готовит в них еду. Печка тоже сказочная. Есть и большая лопата. Балованные дети, попадая сюда, сразу начинают вести себя хорошо – видимо, уважение к печи действует лучше всяких уговоров.

НОВОСТИ – ОТ МУЖА. ОСТАЛЬНОЕ ПОДОЖДЁТ

Из Средней Азии приехала с идеей сделать дома свою чайхану. Благодаря мужу-мастеру на все руки мечта сбылась, и вот мы сидим в этой капитальной бревенчатой беседке и пьём чай на полу, умостившись на вышитых подушках. Сбор успокоительный – то, что нужно в нашей профессии, – собран Альбиной на склонах Семашхо. Она знает горы как свои пять пальцев и проводит много времени в лесу.

– Если вас разморит, оставайтесь с ночёвкой, – предлагает хозяйка. – Мне иногда бывает одиноко, телевизор я не смотрю – некогда. Новости получаю от мужа, кроме нашего продвижения меня ничего не интересует.

К Альбине часто приезжают единомышленники из других регионов и даже из-за рубежа. Для европейцев её образ жизни – элитарный: на Западе только очень богатые люди могут позволить себе жить в сельской местности в частном доме и производить продукты питания для себя. Восхищаются заморские гости всем, что растёт во дворе, особенно им полюбилось варенье из лавровишни. По мнению Альбины, оно повышает иммунитет и убирает воспаления в организме. Одному из родственников оно помогло в лечении затяжного насморка.

– Я не гонюсь за высокоудойными козами, – говорит наша собеседница. – Мне мои нравятся. Каждая козочка даёт полтора литра при одноразовой дойке по утрам. Из молока я делаю сыр, а сыворотку пьют куры – не болеют.

Молоко и яйца – хорошее подспорье в деревне. В магазин часто ходить нужды нет. Курятину Альбина ест редко – бережёт на копчение для посылок мужу на СВО. Он находится в зоне специальной военной операции. Пошёл добровольцем, несмотря на солидный возраст за 50. Четверо племянников тоже служат.

В ОТПУСК – И СНОВА РАБОТА
Всё, что сделано во дворе, – дело рук супруга. В очередной отпуск он будет бетонировать дорожки в саду и займётся ремонтом курятника.

Наша беседа была настолько тёплой, что Альбина решила нам спеть. Песня на русском и армянском языках – протяжная, о любви, разлуке, верности и ожидании встречи, посвящение любимому супругу, без которого пусто и одиноко. Под конец песни её карие глаза наполнились слезами…

Коренной туапсинец, Александр и отпуск провёл по-туапсински: на море не попал ни разу. Зато наслаждался общением с семьёй и друзьями, навестил могилы дедов -– ветеранов Великой Отечественной войны, всё, что мог, сделал на стройке дома. Признался, что даже сон – по минимуму, жалко на него тратить время, да и переживания за сослуживцев не дают покоя. Для него быть «дома» – это не только в Туапсе, но и там, в лесных блиндажах за лентой. А море – что море, некогда, да и что оно для местных, когда дни летят, как минуты.

Служит Александр в десантно-штурмовом полку. Буквально на днях Александр получил Георгиевский крест. Георгиевским крестом – знаком отличия ордена Святого Георгия награждаются военнослужащие из числа солдат, матросов, сержантов и старшин, прапорщиков и мичманов, служащие образцами беззаветной храбрости, самоотверженности и воинского мастерства, за подвиги и отличия в боях по защите Отечества.

Не случайно эту государственную награду Российской Федерации, как и орден Мужества, называют «Мужик». Крест Александру вручали, когда он уже отбыл на фронт, в военно-полевых условиях.

«Банкета не было – с орденами сразу на позиции», – шутливо сообщил он семье о награде.

Парадокс: никакой армии в жизни нашего героя никогда не было. О десанте выпускник второй школы города Туапсе грезил с детства, но врач на медкомиссии поставил крест на мечте: не годен. На гражданке выбрал профессию строителя, никогда не упускал возможности подработать. Растил с женой сыновей, с удовольствием стоял у плиты.

Когда началась СВО, он сразу пошёл в военкомат – принципы у него такие, мужик. Но опять не смог пройти медкомиссию. Однако попыток не оставлял, и в марте этого года доказал, что годен. Вместе с другом они подписали контракт и на следующий же день поехали в учебку.

Сегодня Александр с позывным «Соболь» стал универсальным солдатом: с оружием любого вида теперь на «ты», на себе таскает амуницию 40 килограммов, хотя сам на 25 кг тяжелее. Он научился делать уколы, ставить капельницы, потому что на фронте каждый сам себе и другу медик.

Говорит, боевое братство – это когда товарищи, которым доверяешь, как себе, о которых думаешь постоянно, даже в отпуске – как они там, в окопах? Когда старшие по званию общаются с новобранцами на равных. На условия не жалуется: есть стиральные машинки, баня, холодильник. Продукты – хорошего качества, хлеб свежий, гуманитарка приходит стабильно.

… А сегодня – жара на улице, жара в небе. Дроны с продуктами расстреливают всушники, но будут новые доставки, и спасибо волонтёрам. Никогда еще тушёнка не была такой вкусной, как в этот раз, после ночной атаки…

Сила воли – мощная штука. По воскресеньям у военнослужащих – служба в храме. Молятся о мире, здоровье близких, процветании России. Те, кто в мирной жизни пил или «употреблял», становятся трезвенниками. Гормон радости на передовой вырабатывается от продвижения вперёд.

В июне, приехав домой на 21 день, успел забетонировать дорожку у дома и сделал большой капитальный навес во дворе. Всю жизнь был строителем-профессионалом. Теперь вместо перфоратора в руках – автомат. Ему, старшему сержанту, не привыкать лишениям и тяготам военной службы. Но не может отвыкнуть от домашней выпечки. Благо его подразделение стабильно получает подарки от волонтеров – там и пирожки, и закатки. А самое приятное – детские рисунки школьников Туапсинского округа. Военнослужащие берегут «приветы» из мирной жизни и перечитывают в окопах детские стихи и пожелания вернуться домой с победой.

Орденами и медалями главы семьи Ирина гордится. За каждой наградой – подвиг и бесстрашие. А у Ирины тем временем свои подвиги, не менее важные. Она много лет работает медсестрой. В медицине более 20 лет, образование – Агойский медколледж. Поступила туда по призванию и выбрала самое сложное и ответственное отделение – реанимацию. Мало кто выдерживает, бывает, человек проработает полдня, разворачивается и убегает.

Брезгливым и злым тут не место, много действительно «грязной» работы. Вчерашние медсёстры уходят в «красивый» бизнес – в косметологи, массажистки. А костяк составляет «старая гвардия». Подруга Ирины – Татьяна, она же и коллега. График в реанимации – сутки через сутки. После смены у них недолгий сон и – снова за работу. Медсёстры шьют на дому перевязочные пакеты для госпиталей в зоне СВО, готовят домашнюю еду.

Пирожки с картошкой и капустой жарят на свежем воздухе – кухня Ирины пока не в доме, там продолжается ремонт, а под навесом во дворе. Муж поставил электропечку с духовкой и мойку на открытом воздухе. Летом так даже удобнее. Обеденный стол тоже во дворе. Почётное место за ним– у трехцветной кошки Маруты, приблудившейся на счастье.

Ирина успевает между сменами и в огороде поработать. Зреют баклажаны и помидоры. Много роз, это любимые цветы хозяйки. На столе в вазе – увядающий букет, подаренный мужем перед отъездом. Выбрасывать такой сюрприз жалко: розы реанимируются аспирином, и ежедневно меняется вода. На работу Ирина и Татьяна добираются на старенькой, но бодрой машине. В багажнике – набор инструментов на случай поломки.

Виктор научил, как самостоятельно накачать колесо долить, масло в мотор. В экстренных случаях на помощь приходят соседи. А недавно неожиданно приехали подростки из адыгского аула. На ее «ничего не нужно», взяли и попилили дрова, просто так, бесплатно.

Эти находки, обнаруженные археологами, поражают своей продуманностью: зазубренные края и бороздки для крепления веревки делали гарпуны невероятно эффективными. Представьте: в тропическом лесу, где охота на крупных животных была затруднена, люди нашли способ добывать пищу из реки, вылавливая сомов длиной до полутора метров!

Почему гарпуны стали таким важным изобретением? В отличие от охоты на копытных, где достаточно было нанести удар и дождаться, пока животное истечет кровью, рыба требовала особого подхода. Если просто проткнуть ее, она могла сорваться и уплыть. Зазубренные гарпуны решали эту проблему, надежно удерживая добычу. Удивительно, но концепция гарпуна с тех пор почти не изменилась — современные рыболовы используют тот же принцип, пусть и с металлическими наконечниками.

Катанда — не единственное место, где древние люди осваивали рыболовство. В Сахаре, которая в древности была более влажной, археологи нашли стоянки рыболовов, где кости сомов составляли основную часть пищевых отходов. Эти люди жили в оазисах, где охота на газелей или туров была почти невозможна. Водоемы стали их спасением: сомы, моллюски и даже плоды пальм дуум обеспечивали выживание. Полуметровые слои рыбьей чешуи на стоянках говорят о том, сколько рыбы они потребляли!

Интересно, что рыболовство не сразу стало популярным. Наши предки, такие как хомо эректусы, жившие на побережьях Африки и Азии, больше охотились на крупных животных, игнорируя морские ресурсы. Лишь неандертальцы и ранние сапиенсы, примерно 70–90 тысяч лет назад, начали активно использовать морепродукты. Это был настоящий прорыв: рыба и моллюски стали важным источником белка, особенно в условиях скудных наземных ресурсов.

Рыбалка в древности была не только способом добычи пищи, но и толчком к развитию технологий. Создание гарпунов требовало навыков обработки кости, а ловля рыбы — знаний о ее поведении. Например, в Катанде люди научились пользоваться нерестом сомов, когда рыба собиралась в огромных количествах. Это позволяло вылавливать ее десятками за короткое время. Такой подход был настоящим инженерным решением для своего времени!

Сегодня рыболовство остается важной частью жизни многих культур, но его истоки уходят в те далекие времена, когда человек только учился взаимодействовать с водной средой. Древние гарпуны из Катанды напоминают нам, насколько изобретательными были наши предки. Возможно, именно их умение адаптироваться к условиям среды позволило человечеству выжить и развиваться.

Копченые угри неандертальцев: рыбалка в ледниковой Европе

Неандертальцы не только охотились на мамонтов, но и лакомились копчеными угрями! В пещерах Португалии найдены следы их рыболовного мастерства.

Когда мы думаем о неандертальцах, в голове возникают образы суровых охотников, сражающихся с мамонтами или бизонами. Но археологические находки в пещере Фигуэра-Браво в Португалии рисуют совсем другую картину: неандертальцы были искусными рыболовами, которые даже коптили угрей! Кости этих рыб, найденные в пещере, имеют характерный темный цвет, указывающий на копчение — технологию, которая сегодня ассоциируется с гастрономией.

Европейские неандертальцы жили в условиях ледникового периода, когда ресурсы были ограничены. Побережья, такие как в районе Фигуэра-Браво, предоставляли уникальную возможность добывать пищу. Угри, особенно европейский угорь и конгер, были излюбленной добычей. Эти длинные, мясистые рыбы достигали внушительных размеров, и их было легко ловить во время нереста, когда они мигрировали между морем и реками. Неандертальцы, вооруженные факелами, могли подстерегать угрей в лагунах, вылавливая их десятками.

Копчение угрей — это не просто способ приготовления, а технология сохранения пищи. В условиях ледниковой Европы, где зимы были суровыми, это позволяло запасать еду на месяцы вперед. Удивительно, но неандертальцы уже тогда понимали, как продлить срок хранения продуктов. Копченый угорь, вероятно, был деликатесом, который подавали с морскими улитками или крабами — Средиземное море предлагало богатый выбор морепродуктов.

Рыбалка неандертальцев не ограничивалась угрями. В пещерах найдены кости морских птиц, моллюсков и даже дельфинов. Одна из находок — кость дельфина, обнаруженная в 50 километрах от берега, говорит о том, что неандертальцы не только ловили добычу, но и тащили ее домой, чтобы поделиться с семьей. Для них дельфин, вероятно, был просто «большой рыбой», но это не умаляет их мастерства.

Интересно, что рыболовство в Европе было сложным из-за сильных прибрежных течений. Лодки, если они и были, не позволяли выплывать далеко от берега — риск унестись в открытое море был слишком велик. Поэтому неандертальцы полагались на прибрежные ресурсы: моллюски, крабы и рыба, которую можно было поймать у берега. Это требовало не только силы, но и знаний о морской среде.

Рыбалка неандертальцев показывает, насколько разнообразной была их жизнь. Они не только охотились, но и собирали морепродукты, коптили рыбу и, возможно, наслаждались видом на море из своих пещер. Эти находки заставляют нас переосмыслить образ неандертальцев как примитивных существ — они были настоящими мастерами выживания.

Чтобы блюдо получилось вкусным, важно выбрать свежую рыбу. Обращайте внимание на следующие признаки:
Запах: свежая ставрида пахнет морем с легким йодистым ароматом. Резкий запах – признак несвежести.
Глаза: должны быть прозрачными и слегка выпуклыми. Мутные или ввалившиеся глаза указывают на несвежую рыбу.
Жабры: ярко-красные или розовые. Коричневые или серые жабры – повод отказаться от покупки.
Чешуя: блестящая, плотно прилегает к телу. Кожа не должна быть липкой.
Упругость: нажмите на тушку пальцем – вмятина должна быстро исчезнуть.

Совет для отдыхающих: Попросите продавца на рынке проверить свежесть рыбы, чтобы сэкономить время.

Жареная ставрида без чистки – сочная и хрустящая

Этот рецепт идеально подходит для мелкой черноморской ставриды (10-15 см). О секрете сочности нам рассказал Александр Волошин, заядлый рыбак с 20-летним стажем, который знает о черноморской рыбе всё:
«Я всегда с ужасом смотрю, как в кафе подают пережаренную ставриду – сплошные сухарики! У нас, рыбаков, свой подход: мелкую ставриду не чистим и не потрошим. Почему? Да потому что у неё внутренностей кот наплакал, они не горчат и не портят вкус. Зато рыба остаётся такой сочной, что тает во рту! Секрет в том, что весь сок и йодистый морской аромат сохраняются внутри. Только не вздумайте так готовить кефаль или барабулю – эти рыбы набиты кишками, там без потрошения никуда. А наша ставрида – хищница, ест мало, и готовить её проще простого. Промыл, посолил, кинул на сковороду – и через 10 минут у тебя на столе настоящий черноморский деликатес!»

Этот быстрый способ идеально подходит для отдыхающих, особенно если кухня на съемной квартире минимальна.

Ингредиенты (на 4 порции):

• Мелкая черноморская ставрида – 1 кг (8-10 рыбин)
• Соль – 1-2 ч. л.
• Черный перец – 0,5 ч. л. (по желанию)
• Растительное масло – 100 мл
• Лимон – 1 шт. (для подачи)
• Зелень (укроп, петрушка) – для украшения

Приготовление:

1. Промойте рыбу под холодной водой, удаляя слизь. Чешую, внутренности и жабры оставьте – для мелкой ставриды это не критично.
2. Обсушите бумажными полотенцами.
3. Натрите тушки солью и, по желанию, перцем. Добавьте щепотку паприки для аромата.
4. Разогрейте сковороду с растительным маслом (слой 3-5 мм) на среднем огне.
5. Жарьте рыбу по 3-4 минуты с каждой стороны до хрустящей золотистой корочки.
6. Переложите на бумажные полотенца, чтобы убрать лишнее масло.
7. Подавайте с лимоном и зеленью. Гарнир – овощной салат или картофель.

Почему это работает? Ставрида – хищная рыба, её внутренности минимальны и не дают горечи. Отсутствие потрошения сохраняет влагу, делая мясо нежным и сочным. Метод не подходит для кефали или барабули из-за их пищевых привычек.

Совет для отдыхающих: Используйте глубокую сковороду или вок, чтобы масло не брызгало. Подавайте жареную ставриду на веранде с бокалом белого вина – идеальный вечер у моря!

Жареная ставрида (классический вариант)

Для тех, кто предпочитает традиционный подход, этот классический рецепт подарит хрустящую корочку и нежный вкус. О пользе свежей черноморской ставриды нам рассказала Яна Бегунова, диетолог с 15-летним опытом, специализирующаяся на здоровом питании:
«Черноморская ставрида – настоящий подарок для тех, кто заботится о здоровье, особенно для женщин после 45. Эта рыба богата омега-3 жирными кислотами, которые поддерживают сердце, сосуды и красоту кожи. В ней много белка, который легко усваивается, и витаминов D и B12, необходимых для крепких костей и энергии. Свежая ставрида, только что выловленная из Черного моря, сохраняет максимум питательных веществ. Йод в её составе помогает щитовидной железе, а это особенно важно для женщин в зрелом возрасте, когда метаболизм может замедляться. Жареная ставрида – это не только вкусно, но и полезно, если готовить её правильно, не пережаривая. Добавьте к ней свежие овощи, и у вас получится идеальный ужин для всей семьи!»

Этот рецепт прост и позволяет насладиться вкусом моря даже на отдыхе.

Ингредиенты (на 4 порции):

• Ставрида – 1 кг (4-6 рыбин среднего размера)
• Мука – 100 г (для панировки)
• Соль – 1 ч. л.
• Черный перец – 0,5 ч. л.
• Паприка (по желанию) – 0,5 ч. л.
• Растительное масло – 100 мл
• Лимон – 1 шт. (для подачи)
• Зелень (укроп, петрушка) – для украшения

Приготовление:

1. Подготовьте ставриду: почистите чешую, выпотрошите, удалите жабры, промойте и обсушите бумажными полотенцами.
2. Смешайте муку с солью, перцем и паприкой в глубокой тарелке.
3. Обваляйте каждую рыбу в мучной смеси, стряхивая излишки.
4. Разогрейте сковороду с растительным маслом (слой 3-5 мм) на среднем огне.
5. Жарьте рыбу по 3-4 минуты с каждой стороны до золотистой корочки.
6. Переложите на бумажные полотенца, чтобы убрать лишнее масло.
7. Подавайте с дольками лимона и свежей зеленью. Гарнир – жареный картофель или овощной салат.

Совет для отдыхающих: Если времени мало, попросите продавца на рынке почистить рыбу – это сэкономит силы. Для легкого ужина подавайте ставриду с томатным салатом и бокалом белого вина – идеально для уютного вечера у моря!

Ставрида в томатном соусе – блюдо с южным характером

Этот рецепт, вдохновленный средиземноморской кухней, идеально подходит для черноморских продуктов благодаря спелым помидорам и ароматным травам. О том, как сделать трапезу незабываемой, нам рассказал Ашот Киа, сомелье из Сочи, знаток черноморской кухни:
«Черноморская ставрида в томатном соусе – это блюдо с ярким характером, где сочная рыба и насыщенный соус создают настоящий праздник вкуса! Чтобы подчеркнуть её морской аромат и легкую кислинку помидоров, выбирайте белое вино с хорошей кислотностью. Для отдыха у моря идеально подойдет местное крымское или краснодарское сухое белое, например, Совиньон Блан или Шардоне без выдержки в дубе – они добавят свежести и не перетянут вкус рыбы. Если хотите чего-то изысканного, попробуйте итальянский Пино Гриджио – его фруктовые нотки прекрасно дополнят томатный соус. А для тех, кто любит розовое, берите легкое сухое розе – оно создаст летнее настроение и сделает ваш ужин на веранде по-настоящему волшебным. Главное – охладите вино до 10-12°C, и наслаждение гарантировано!»

Это блюдо станет звездой ужина, особенно если подать его с правильным вином.

Ингредиенты (на 4 порции):

• Ставрида – 1 кг
• Помидоры – 4 шт. (или 400 г томатов в собственном соку)
• Лук – 1 шт.
• Чеснок – 2 зубчика
• Оливковое масло – 3 ст. л.
• Сахар – 1 ч. л. (для баланса вкуса)
• Соль, перец, базилик (свежий или сушеный) – по вкусу
• Лимон – 0,5 шт. (для подачи)

Приготовление:

1. Подготовьте ставриду: почистите, выпотрошите, нарежьте на порционные куски (или оставьте целой).
2. Нарежьте лук полукольцами, чеснок – мелко. Измельчите помидоры в блендере или натрите на терке.
3. В глубокой сковороде разогрейте оливковое масло, обжарьте лук и чеснок до мягкости (3-4 минуты).
4. Добавьте помидоры, соль, перец, сахар и базилик. Тушите соус 10 минут на среднем огне.
5. Выложите рыбу в соус, накройте крышкой и готовьте 15-20 минут, периодически поливая соусом.
6. Подавайте с рисом, кускусом или свежим хлебом, сбрызнув лимонным соком.

Совет для отдыхающих: Ищите на рынках спелые сочные помидоры – они сделают соус насыщенным и ароматным. Для особого ужина сервируйте стол с видом на море, добавьте охлажденное вино по совету Ашота и наслаждайтесь южной атмосферой!

Добротный дом в Кроянском. Площадка с навесом под машину, участок. Огромная — выше соседской крыши — ель. Юра рассказывает, что посадил ее вместе с отцом, когда ему было 6 лет. Говорю, что если на нее навязать новогоднюю гирлянду, будет красиво. Он смеется, но соглашается, что надо попробовать. Прямо за участком — лес, с горы льется самый натуральный водопад, который в дождь становится еще больше. Вместе с хозяином нас встречают хаски и кот. Собаку Юра сразу привязывает. Не потому, что злая, наоборот, слишком дружелюбная. Коту на нас откровенно наплевать, хотя почесать за ухом разрешает.

Видно, что младшая дочка – общая любимица, озорная, смешливая, по характеру – настоящий ураган. За нами ходила хвостиком, а потом и вовсе забралась к отцу на руки. Я смотрю на Юру, вижу, как светятся его глаза, когда смотрит на Тею, и понимаю: он знал, что обязательно должен вернуться. Потому что здесь ждали. Ждали и верили, что он придет домой живой.

Юра сразу предупредил меня: «Я человек не разговорчивый, так что не обижайтесь». Забегая вперед, скажу: молчаливым он становился только когда мы затрагивали тему СВО. О семье, друзьях, работе рассказывал с удовольствием. А вот о том, как было там, «за ленточкой», говорил словно бы нехотя.

Скурат — таким был позывной. На спецоперацию ушел вслед за близкими друзьями — одноклассником и его братом. Один из них на фронте был буквально в пяти километрах, но свидеться с ним Юре так и не удалось. Говорит, оба брата тоже вернулись домой, живые — слава Богу.

Скурат вспоминает, что и в учебке, и на полигоне их неоднократно спрашивали: готовы ли к тому, что их ждет? Понимают, куда едут, что могут не вернуться? И даже когда были уже в Луганской области, командование давало возможность изменить свое решение, если кто-то вдруг передумал. Из всей их группы в 120 контрактников никто не передумал идти на СВО.

Поступил стрелком, позже перевели в пулеметчики. Подразделение базировалось на Белгородском направлении. Точнее говорить не положено. Тогда (да, впрочем, и сейчас) здесь были одни из самых ожесточенных боев, ВСУшники постоянно пытались прорваться к российской границе.

«Мы в обороне были, за нами артиллеристы. Задача простая: не дать ВСУшникам до них добраться. От наших позиций до противника всего 700 метров. Напротив друг друга, практически лоб в лоб», — говорит Юра. – «На переднем крае на той стороне, в основном, наемники. Их сразу научились от украинцев отличать. Они более профессиональные, действуют четко. Свои формирования у них, но и командиров из наемников много. Кого только там не видели. Большинство из Европы, конечно. Но были и выходцы из бывших союзных республик, таких тоже немало».

На линии обороны Скурат провел четыре месяца. Блиндаж, а по сути, небольшая землянка, примерно два на два метра. Условия — лесные. В соседях — разная живность, особенно мыши. Бывало, для готовки собирали дождевую воду. Враг давил, и добраться снабжению к ним на позиции было опасно. К маленьким украинским дронам привыкли, над землянками они жужжали постоянно. Но пару раз залетала и «Баба-Яга». Эти большие беспилотники могут нести 20-килограммовые бомбы. Вот тогда реально было страшно, буквально с жизнью прощались. Но — Бог миловал.

Чтобы связаться с родными, тоже приходилось рисковать. Сигнал был только в определенном месте. Выбирались туда по паре человек, отправляли сообщения, звонили, чтобы успокоить семьи — и бегом обратно, в укрытие.

«Первой связи долго пришлось ждать. Переживала очень, конечно», — вспоминает супруга Юры Элина. – «Потом уже, когда позвонил, успокоилась немного. Старался чаще нам весточку прислать, звонил по видеосвязи, чтобы могли увидеть друг друга, а не просто голос услышать. От этого тоже становилось спокойнее».

К обычной жизни приходилось привыкать заново. Признается, что хотел заключить еще один контракт. Но — остановился. Сейчас на первом плане семья, родные.

Док – так его звали на фронте. Сам из поселка Октябрьского. Рос деревенским пацаном: гонял на велике, играл в футбол, бегал с друзьями по лесу. Вспоминает, что в 11 лет выпросил у отца старый убитый «Москвич». Мальчишки сами привели машину в порядок и ездили по селу.

В армии попал в часть, что базировалась во Владикавказе. Опыт службы потом пригодится на спецоперации. И все жизненные умения тоже. Контракт на СВО подписывал с отрядом «Ахмат». После того, как их набор прошел обучение в Гудермесе, перебросили в Луганскую область. Приехали они ночью, а утром уже отправили на позиции. И понеслось. Постоянные ротации, после первых десяти дней подразделение Дока бросили под один из городов, который в то время еще был одной из самых горячих точек спецоперации.

– Нам предложили создать свое подразделение. Я на тот момент был замкомандира. Дали 20 человек, проверили в штурмовке – отработали два выхода. Через месяц у нас уже было 164 бойца. К концу моей командировки мы имели три ППД (пункта постоянной дислокации), работа полностью налажена была. Старались минимизировать потери, поэтому работали практически сутками. Солдатский быт налаживали с нуля каждый раз. Так случилось, что служил Виктор вместе со своими одноклассниками, позывные у них Лесник и Ежик. Им, как жителям села, было легче, чем городским. Тем оказалось немного сложнее приспособиться к условиям, в которых оказались. Как рассказывает Док, прибыли на позиции, вещи раскидали, нужно окапываться, блиндаж строить. Командира не месте нет, он в штабе постоянно. Не прикажешь же бойцу, ты для него никто. Вот так Док с Лесником принимали главный удар на себя. Говорит, могли за ночь сформировать ППД вплоть до туалета. Только устроишься – ротация. Снова все сначала. И так раза четыре.

СУДЬБА ЕГО ХРАНИЛА

Когда Виктора провожали на СВО, тетя подарила ему ладанку с зашитой молитвой-оберегом. На вопрос, что это, ничего не ответила, лишь строго наказала носить и никогда не снимать. Он и сейчас считает, что молитва спасала от верной смерти. За все время на фронте Док не получил ни одного ранения, даже не контузило ни разу. Ту ладанку Виктор хранит и носит до сих пор.

– Я там поверил в Судьбу. Да и как не поверишь, когда рядом с тобой разрывается снаряд, а на тебе ни царапины. Или танк взрывается в полуметре – а ты живой. Поневоле начинаешь задумываться, почему так происходит, какие силы тебя берегут. Мы однажды эвакуировали своих бойцов, нам передали, что есть тяжелый «трехсотый». Позиция, куда нужно ехать, сложная была – лес вокруг, на машине трудно проехать. Я беру водителя, мы подъезжаем, бойца грузят, мужики заскакивают в машину. Только из-под леса вынырнули, как по нам начинают работать. Выглядело это реально как в каком-то кино боевике: снаряды поочередно то слева, то справа ложились. Один прямо рядом с дверью разорвался. Я водиле кричу: «Гони, братан, гони, поворачивай!». А он смотрит на меня и говорит: «Док, я тебя не слышу, не слышу». Получилось, что контузило парня от этого близкого разрыва. Это я потом уже понял, почему меня обошло, я ж орал, а он молчал, рот закрыт был. Вот под таким обстрелом мы выскочили. Никого из нас тогда не задело – ни меня, не водителя, ни ребят, которых мы вывозили. Вот как это назовешь, если не судьбой?

ПАПА, А ТЫ ДОКТОРОМ БУДЕШЬ?

Несмотря на свой позывной, к медицине Док никакого отношения не имел и не имеет. Когда сообщил жене о командировке, попросил собрать с собой аптечку. Думал, что возьмет с собой самые необходимые лекарства, но супруга решила иначе.

– Прихожу домой, посреди комнаты два огромных пакета – а там чего только нет! Сын на это посмотрел, и говорит: пап, а ты чего, доктором будешь? Потом уже на фронте, когда позывные себе придумывали, решил – буду Доком. Так и остался. Те два пакета Док отдал своему сослуживцу Котлину, который негласно стал в подразделении медиком. Многое из того, что собрала жена, не раз пригодилось. Особенно, когда ребятам на задании пришлось долгое время жить в подвале, почти по пояс заполненном водой. На улице – зима, холод. Внутри – непроходящая сырость. В этих условиях, конечно, заболели почти все. Кашель был такой, что выматывал не хуже температуры, которая стала постоянным спутником бойцов. Виктор рассказывает, что организм держался только на постоянных всплесках адреналина. Конечно, находили в брошенных квартирах какие-то таблетки, но не понимали: что это за лекарства, от чего, можно ли вообще их принимать. В одну из вылазок Доку в руки попал справочник по современным препаратам. У Котлина эта книжечка стала практически настольной. В итоге кашель у бойцов прошел только после того, как в штабе для их подразделения практически «выбили» сильные антибиотики. Тогда пошли на поправку.

КАК САН-РЕМО СПАСАЛ

Не раз приходилось своих бойцов от смерти спасать. Один случай даже стал историей для популярного ток-шоу. В студии Док встретился со своим сослуживцем с позывным Сан-Ремо, который был серьезно ранен. Мы просим рассказать и нам об этом случае.

– Да Сан-Ремо сам себя спас, практически, если честно. Там вот какая ситуация вышла. У меня ротация была запланирована, я должен был подвезти людей к ППД. Где-то в 5 утра будят с узла связи: там с вашей группой что-то случилось, связи нет почти, не поймем, что произошло. Я с горем пополам связываюсь со своими, спрашиваю обстановку. Они говорят, мол, мы ничего не поняли, машина у нас разбита. По голосу понимаю, что-то не то. Запросил у них местоположение, прыгнул в УАЗик и поехал. Никого с собой не взял, чтобы место было в машине, потому что группа 13 человек была. По дороге все время запрашиваю пацанов. На связь вышел мой друг, позывной у него Шрэк. Он старшим был в тот выход. Говорит: там на дороге пацан лежит, фонариком тебе помаячит. Вот им и оказался Сан-Ремо. Он машину услышал, фонарем на телефоне мне подсветил. Его сильно помяло: ноги обе переломаны были, ребра. Спрашиваю его: ты как, что? А он мне – нормально, остальные там плохо.  Я спустился – Шрэк раненый. Рассказал, что сами не поняли, что произошло. Помнят только, что была вспышка, машина перевернулась, и всех посекло. Я когда стал разбираться, понял, что автомобиль, когда переворачивался, летел через деревья, срезал два тополя, ветками и железом мужиков переломало. Вытащил одного парня, до УАЗика дотащил, Сан-Ремо уже в багажник сам себя подтянул. Я его потом в салон перетащил, потому что замерз он сильно. Вызвал помощь, ребят в госпиталь отвез. Когда вернулся, уже несколько машин союзников были, помогали вытаскивать. Я еще двоих загрузил, увез, а после вернулся в расположение, вещи сменил, умылся и поехал на позиции, потому что там бойцы ждали ротации, а нужно было сказать, что ее не будет. Один из бойцов, погибших тогда – руководитель военно-патриотического клуба. Отличный мужик, сам из Сибири. Своим мальчишкам в клубе рассказывал про Великую Отечественную, водил в походы, поисковыми работами занимался. На спецоперацию, как он нам рассказывал, решил пойти, чтобы на своем опыте прочувствовать что и как. Я от него за все время ни одного матерного слова не услышал, очень порядочный и светлый был человек, боевую работу выполнял как никто. Легко с ним было. Это был его крайний выход, он должен был зайти на три дня и потом на дембель. А вот так случилось – не дотянул.

Именем вице-адмирала Григория Щедрина названа одна из городских улиц и школа № 5, в которой когда-то учился командир подлодки С-56. А в туапсинском музее им. Н. Полетаева выставлен письменный стол, за которым работал Григорий Щедрин — почётный гражданин города Туапсе, в котором и сегодня живут его родные.

От юнги — до вице-адмирала
Григорий Щедрин родился 1 декабря 1912 года в Туапсе. Детство его прошло в Небуге. Будучи старшим из шестерых детей, он помогал родителям, с 12 лет работая на лесозаготовках. Но мечтал он только о море, и поэтому, окончив семилетку в туапсинской пятой школе, поступил в Черноморское пароходство матросом. Когда человек посвящает себя любимому делу, идёт к своей мечте, то всё у него получается быстро и хорошо. Вот и Григорий Щедрин в рекордно короткие сроки «растёт» по морской служебной карьере, став командиром подводных лодок на Тихоокеанском флоте ещё до начала Великой Отечественной войны. В октябре 1942 — марте 1943 года его субмарина С-56 совершила беспрецедентный в истории подводного плавания переход с Дальнего Востока на Северный флот. Она прошла через девять морей и три океана, преодолев более 17 тысяч морских миль (почти 28 тысяч километров). Но главный подвиг командира счастливой «эски» был впереди: в первом же боевом выходе подлодка подбила крупный немецкий транспорт. С-56 под командованием Григория Щедрина совершила восемь походов, потопила дюжину судов, повредила четыре немецких корабля. Гитлеровцы до ужаса боялись щедринскую «Щуку», и когда узнавали, что она на боевом посту, давали особые указания всем своим кораблям, находящимся поблизости. Семнадцать раз фашисты торжественно заявляли, что лодка уничтожена. Но неуловимая и непотопляемая щедринская «Щука» вновь и вновь неожиданно появлялась и атаковала корабли неприятеля. В марте 1944 года подлодку наградили орденом Красного Знамени, а 23 февраля 1945-го присвоили звание гвардейской.

Из потомственных казаков
Но не только личный опыт закалил боевого вице-адмирала, немалую роль в силе духа и характере Григория Щедрина сыграли казачьи корни. Непростая история была у его большой и трудолюбивой семьи, в которой росли шестеро детей. Мать Григория Ивановича была потомственной казачкой, чудом уцелевшая во время расправ с «казачьим кулацким элементом» в 20-х годах. Спасла её любовь. Вышла замуж за бедняка Ивана Щедрина, и прожили они всю жизнь в согласии и труде в Небуге. «Дед мой, Иван Щедрин, работал в Небуге агрономом, специализировался на виноградарстве, — рассказывает племянница Григория Щедрина, дочь его старшей сестры Зинаиды — Татьяна Лабезная. — Дядя Гриша был старшим сыном в многодетной семье Щедриных. В Туапсе их дом с садом был, где сегодня санаторная школа-интернат на Грознефти, но он не сохранился. А вот моя мама и её сестра Евгения очень берегли и собирали семейную историю. Много передали вещей в туапсинский музей. А семья, действительно, героическая была! Не только дядя Гриша воевал, но и его сестра — Юлия сражалась с фашистами, была зенитчицей. Они ушли в один год — дяди Гриши и тёти Юли не стало в 1995 году…»

Упорство в достижении цели передались Грише Щедрину от далёких предков. Впервые ушёл он на шхуне в Керчь, заверив капитана, что ему уже есть 16 лет. Проработал всё лето, и моряки не могли нарадоваться трудолюбивому и отчаянному юнге. На следующий год Щедрин снова ушёл в плавание. Как когда-то предки-казаки бороздили широкую и вольную степь, Григорий Щедрин стал бороздить просторы морей и океанов. Окончив Херсонскую мореходку, вернулся в туапсинский порт, ходил в моря на танкере, успел побывать в разных странах, посмотреть мир. А когда в 1935 году начала создаваться подводный флот в Советском Союзе, ушёл в подводники. В народе не зря говорят: казачьему роду нет переводу. Вот и продолжатели славного рода Щедриных живут в Туапсе — семья племянницы Григория Ивановича Татьяны Александровны Лабезной. А в туапсинской школе № 5, носящей имя героического вице-адмирала, сотни учеников с гордостью именуют себя «щедринцами», в которые первоклашек торжественно посвящают, повязывая синие галстуки, в день школы — 1 декабря, в день рождения Григория Щедрина. Вице-адмирал Щедрин часто приезжал в родной город, охотно встречался со школьниками, делясь удивительными историями о дальних странствиях, о мужественных людях и героических морских походах. Григорий Щедрин стал автором нескольких книг о флоте и Великой Отечественной войне, посвятив в них и страницы родному Туапсе, Почётным гражданином которого он останется навсегда.

„Хохол“ — позывной командира. Говорят, кто-то из родственников родом с Украины — отсюда и прозвище. (От редакции: „Хохол“ стал легендой на фронте. О нём и его бойцах рассказывал в соцсетях глава Чечни Рамзан Кадыров, назвав их „настоящим кошмаром для украинских националистов“.)

Боевого опыта у меня не было. Служил в армии, в РВСН, в отдельном батальоне охраны. Стреляю метко — охотник. С 18 лет официально владею оружием.

На СВО у меня четыре дяди и брат. Решил: поеду, посмотрю, что к чему. Всё нормально. Отслужил девять месяцев — в Луганской и Курской областях.

Позывной „Егерь“ взял, потому что в лесах хорошо ориентируюсь. Занимался бизнесом, промышленным бетоном. Сейчас в Сочинском нацпарке ловлю браконьеров. На фронте был егерем, теперь и на гражданке — позывной определил будущее.

„Ахмат“ — сила. Некоторые говорят, что они не воюют. Но как не воюют? Это профессионалы, на гражданке борются с террористами. А ранения откуда? Недавно созванивался с товарищем — за четыре месяца у него два ранения.

Пулевое ранение — почти всегда „двухсотый“. Чаще попадаются осколочные, от артиллерии или „комиков“ (дроны-камикадзе — прим. ред.). Мне везло, только царапины.

На фронте страху нет места. Некоторые боятся до первого боя. Не преодолеешь себя — погибнешь: паника мешает соображать. Думать о страхе некогда и нельзя. На задании важно сосредоточиться на выполнении, а не на смерти.

Кто не понимает задач, тех перевоспитываешь. Иначе никак. Обстановка жёсткая, отбор быстрый: либо усвоил, либо уже ничего не поймёшь.

Люди приходят постоянно, текучка большая. Есть толковые, есть такие, с кем и говорить не хочется. Последние обычно первыми гибнут. Если выживают, начинают переосмысливать.

Свободного времени нет. Днём и ночью занят: либо на БЗ (боевом задании — прим. ред.), либо строишь накаты, пилишь лес, доставляешь грузы, перебираешь БК, готовишь оружие. Дел хватает.

Друзей на фронте не завожу. Стараюсь не сближаться — расставаться легче. Дружба на СВО — сложная штука. Сегодня общаешься, завтра в бой — и нет человека. Это тяжело.

На себе тащишь около 40 килограммов: броня, автомат, пара аптечек, десяток магазинов, патроны, гранаты, вода. Чем больше берёшь, тем выше шанс выжить.

С местными общаешься по необходимости. Людей там осталось немало. Еду им давали, но близко не сходились — не положено.

В основном остались пожилые. Многим некуда уйти, вот и живут. „Ждунов“ теперь мало. Тех, кто за ВСУ, сразу видно — их вычисляешь. Кто вредил России, уже обезврежен.

Украина Донбасс не развивала. Кажется, что там застыл СССР: советские вывески, лозунги КПСС, плакаты с символикой. Но люди хорошие, трудолюбивые.

Наёмников хватает: британцы, поляки, финны. Есть целые бригады из них, есть смешанные отряды. Люди едут за деньгами и остаются в земле.

Легионеров легко отличить от ВСУшников — не похожи на украинцев. Я даже не про темнокожих. Внешность другая, обмундирование, оружие. Они профессионалы, заставляют побегать.

Но и у нас есть такие, кто доставляет проблемы врагу. Пять-семь человек могут многое решить. Это СОБРовцы, спецназ. Бывают и новички без опыта, но быстро учатся и применяют знания.

На фронте неверующих нет. Я некрещёный, но могу зайти и в церковь, и в мечеть. У каждого свой бог, и вера многим помогает.

Нам гуманитарка не нужна. Всем обеспечены. Все эти модные прицелы хороши только на фото. Есть кто обвесит себя оборудованием, сами создают себе проблемы.

Убеждён: не начнись спецоперация, война пришла бы к нам. И было бы хуже, чем сейчас.

Мириться надо, конечно. Слишком много ресурсов уходит, особенно людских. Всё в щепки. Мира хочется.

Всё завоёванное останется с Россией навсегда. Другого пути нет — любой военный подтвердит.

Для меня в людях важна порядочность, ответственность, честность. Сам такой, и от других жду того же. Разгильдяйство и безалаберность мне чужды. Договорились — сделай. На СВО это вопрос жизни — твоей и других.

Однажды на задании сбил из автомата четыре „комика“. Не сразу, но повезло. Потом собрал обломки, сложил в пакет, принёс ребятам на запчасти. Командир удивился. Для охотника это нормально.

Меню, с учетом пожеланий бойцов, она разрабатывает сама. Сейчас это почти полсотни позиций. Гречка со свининой по-купечески, говядина с овощами, бигус с копченостями и черносливом, солянка с грибами, домашняя колбаска, котлеты с фасолью и рисом, тефтели из индейки с булгуром под соусом бешамель, перепелки с гречкой, голубцы…

– Очень понравился ребятам хаш, – поделилась фронтовая повариха. – Как-то решила побаловать бойцов, холодец им наварить, а когда уже его разливала по пакетам, подумала: обеды наши –это запасное питание, один пакет в день на одного бойца. Разве пакетом холодца боец в случае чего насытится? Ну, и добавила пшена. Как теперь будет называться блюдо, задумалась я? Холодец с пшеном? Нонсенс для русского человека! Нашла в интернете похожее армянское блюдо. Решила, что и нам название подходит – хаш. Но наши ребята всё равно пишут мне: «Пришлите холодца с пшеном!

Лариса Милькаманович готовит для бойцов давно, как только пришла идея с упаковкой. Реторт-пакет – своего рода это мягкая консервная банка емкостью в пол-литра. Еда хранится не менее двух лет без холодильника. Не нужна вилка и ложка, надрываешь—и сразу в рот. Есть можно лежа, на ходу. Подогреть — хоть на горячем капоте.

Лариса Ивановна рассказывала, как испытывала первые пакеты на прочность – их кидали с пятого этажа, топтали, оставляли на жаре, замораживали и размораживали… Реторт-пакеты для бойцов – как палочка-выручалочка. В окружении, и когда передислоцируют, продовольствие вовремя не поспевают доставить, сухпайков нет, пехотой идут… Как писали солдаты, «Лариса Ивановна, мы ваши пакеты научили летать». Ребятам на дальних позициях их с квадрокоптеров сбрасывают. Писали также, что, лежа в окружении несколько суток, один пакет делили на троих. Командиры стараются резервировать их для ребят, которые идут на передовую.

Готовится это все в однокомнатной квартире на 34 квадратных метрах. Посередине комнаты морозильный ларь на 400 литров, складское помещение на полутораметровой лоджии. Кухонька на 5 квадратах. Все затраты — из личного кармана пенсионерки. Лариса Ивановна старается экономить. Два больших автоклава купила в рассрочку. Готовит только ночью, так как по двухтарифному счетчику электричество в два раза дешевле.

Люди в поселке узнали, чем занимается соседка. Стали помогать, кто чем может. А в других городах и регионах у Ларисы Милькаманович появились последователи.

– Колыма, Саратов, Хабаровск, Сургут — много городов у меня учатся. Я объясняю, какие автоклавы есть, как с ними работать, как упаковать еду в реторт-пакеты. Я рада помочь.

Однажды в благодарность за обеды, сделанные по-домашнему и с любовью, ребята одного из штурмовых отрядов, воевавшие под Артемовском, где находится завод шампанских вин, прислали Ларисе Милькаманович бутылку шампанского.

– Трудно даже себе представить, какой путь проделала эта бутылка и как ее через бойцов и волонтеров передавали мне, – поделилась она. – Я сказала ребятам, что открою ее, только когда закончится спецоперация, и выпью за них.

МУЖСКОЕ БРАТСТВО

Я сам туапсинец, всю жизнь прожил здесь. Учился в агойской школе, окончил академию МВД, работал юристом. Когда на СВО пошел, долго не думал, какой позывной брать. Так и остался «Юристом». Служу я почти 12 месяцев, заключил контракт с Минобороны. Сейчас все больше убеждаюсь, что решение пойти служить было верным. Это опыт, который ты нигде не получишь. «За ленточкой» появилось много близких друзей. Мое мнение: здесь собрались самые достойные ребята страны, отличные парни. В зоне СВО – настоящее мужское военное братство, когда ты зна ешь, что любому можешь доверять, и каж дый из твоего окружения поддержит, что бы ни случилось. Я это прочувствовал еще в учебке, когда только приехали на полигон. Нам выдали форму, а мне достались такие неудобные ботинки, что ноги натер враз. И вот иду я, разговариваю с ребятами, что нужно где-то нормальную обувь найти, а парень незнакомый такой – давай я тебе денег дам, поедем, закажем, что нужно. Мне это удивительно было. Потом уже, когда в часть приехал, с сослуживцами познакомился, понял, что так везде, у всех, и это норма. Опыта армейского у меня не было, я не служил. Можно сказать, начал здесь с нуля. Что-то в учебке объяснили-рассказали-показали, но основному учился, уже прибыв в часть. Да, ведение боя и все такое – это главное, но ведь бойцы не все время на позициях. Большая часть времени тратится на самые обыкновенные повседневные дела и налаживание мало-мальского быта. Часто дислокация меняется, нужно обустроить место для жизни, и этим мы тоже занимаемся, конечно. Служу в штурмовой роте. Штурмовые войска считаются самыми рисковыми. Но я так скажу: здесь рискуют абсолютно все. Пехота, артиллерия, мотострелки. У тех же водителей вероятность погибнуть ничуть не меньше, автомобили для дронов – пер вые цели. Поэтому говорить о риске можно очень относительно.

АДРЕНАЛИН ВМЕСТО СТРАХА

Было ли страшно? Так скажу, наверное. Любой человек, попадая в непривычные для себя условия, среди чужих людей испытывает чувство, похожее на страх. Но это страх неизвестности. Он проходит, как только ты адаптируешься. Когда ты идешь на задачу – страха нет. Понимаешь, что рядом с тобой твои друзья, товарищи, которые вытащат тебя в случае чего. А в критических ситуациях вместо страха у тебя просто бьет адреналин, который буквально перекрывает все остальные чувства. Поэтому не боишься. Я служу на Бахмутском направлении. У нас тут есть дорога между Попасной и Артемовском, так ее прозвали «дорогой смерти». Вот на ней у нас уже во второй день, после того, как я приехал, был первый погибший. Дрон «буханку» атаковал, в которой мы ехали. Вот этой ситуации из нас вообще никто не ожидал, казалось, что мы далеко, все-таки 10 км от ЛБС (прим. ред. – линии боевого соприкосновения). Обалдели мы знатно… Но и поняли сразу, что вообще происходит и куда попали. С того момента всегда начеку. По этой дороге, кстати, никто из наших никогда не отказывается ехать. Парадокс, вроде, да, ведь опасно и можешь погибнуть? А на самом деле, когда едешь, то вообще не думаешь, что происходит рядом. Радуешься, что проскочили, что «птичка» на тебя заряд не сбросила.

КОГДА КОМАНДИР КАК ОТЕЦ

Мне с командиром очень повезло. Я это понял еще на полигоне, когда ребят из дру Но и мы не отстаем. гой роты бесцельно гоняли с пяти утра и до ночи. Когда чуть послужил уже, увидел дру гие подразделения, только убедился в своем мнении, что наш командир отличный парень. К нам даже тыловики переводятся в штурма, чтобы служить с ним. Мой командир – калмык по национальности, позывной «Лотос». Он профессиональный военный, окончил вуз, боевой путь от курсанта прошел. Крепкий мужик, спортсмен, справедливый, авторитет у него большой. Как говорят, командир должен быть для солдат как отец – так вот это точно про него. К нему можно с любым вопросом обратиться, с любой проблемой – поможет обязательно.

ВОЙНА БУДУЩЕГО

То, что сейчас происходит на фронте, можно назвать войной будущего, войной роботов. Той, о которой мы книжки в детстве читали или фильмы смотрели. Нет, конечно, есть и работа артиллерии, разведки, пехоты, танковых войск. Но это самая настоящая война дронов. Этих «птичек» в небе столько, что уже между ними бои идут. У всушников, конечно, БПЛА очень много, на них работает та самая «Коалиция дронов», которую Европа создала. У них вообще там целые «птичники», как их называют. Но и мы не отстаем.

Многие до сих пор считают, что дроны только в боевых действиях участвуют, заряды несут или становятся «глазами» и «ушами» бойцов. Все так. Но еще одна их задача – это доставка самого необходимого на передовую, когда ребята сутками сидят без возможности выйти. Тогда «птички» несут воду, еду, медикаменты, зарядки для аккумуляторов. Таких рейдов может быть до 10 за день. На коптеры всегда охота противника идет, дроны типа «мавика» чуть ли не самая необходимая техника на фронте. Мне вот в этот приезд прям повезло – уезжаю с купленным по моей заявке дроном, который помогли приобрести глава Туапсинского округа Сергей Бойко и Попечительский совет при Торгово-промышленной палате.

ВОЛОНТЕРЫ

Те, кто говорит, что волонтерская помощь – капля в море, пусть лучше молчат. Эта «капля» такая огромная, что всем, кто занимается этим делом, большая благодарность. Я сам работал в благотворительном фонде «Колокола», знаю, о чем говорю. Знаю, сколько и куда отвозится, какой это нелегкий и иногда неблагодарный труд. Но без поддержки волонтерской было бы нелегко. Продукты, медицина, белье, форма – это постоянно расходуется. Плюс – техника, автомобили, обмундирование. Ребята здесь, в тылу, ведут огромную работу, чтобы выполнить заявки от бойцов. А потом рискуют собой, чтобы все это нам доставить. Поэтому, бесспорно, они – часть нашего братства, и низкий им поклон за их дело.

СЕМЬЯ И ДОМ

Семья – наша главная поддержка. Когда я принял решение уйти на СВО, конечно, отговаривали, особенно мама. Очень переживала, была против. Но потом поняла, по чему я это делаю, увидела мое стремление и смирилась. Сейчас уже гораздо спокойнее все воспринимает. Даже когда несколько дней на связь не выхожу, не так волнуется. Говорит, ты же предупреждал, что такое может быть, поэтому я не переживаю. Жена моя маму тоже очень поддерживает – они те самые люди, которые меня здесь ждут. По дому скучаю, конечно. Особенно по домашней еде. На фронте еда простая, без изысков, и иногда так хочется чего-нибудь вкусненького. Еще – начинаешь ценить самые, казалось бы, обычные вещи. Возможность искупаться под горячим душем, на диване полежать.

О ПЛАНАХ НА БУДУЩЕЕ

Честно скажу: ничего не загадываю и никаких планов не строю. Нужно выполнить поставленные задачи, как говорится. А потом уже будем что-то планировать. Так, наверное. Многие из тех, с кем я служу, говорят, что теперь связаны с армией, и будут продлевать контракты дальше. Я могу это объяснить, думаю, я понял, почему так происходит. Здесь ты чувствуешь себя на своем месте, мужчиной, защитником. И рядом – боевые друзья, то самое братство, о котором я уже говорил. Вы – вместе, вы – сила. Бок о бок проходите испытания, которые делают еще сильнее, еще сплоченнее. Это что-то особенное, словами просто так не объяснить. При этом я бы не сказал, что люди меняются, когда попадают сюда. Мне кажется, что на СВО все то, что было в человеке хорошего и светлого, аккумулируется еще больше. Вот это да, меняется.

Анита Ашотовна вспоминает:

«Когда я сама училась в школе, мне там говорили, станешь учителем, приходи сюда работать. Я смеялась, быть учительницей и тем более в этой маленькой школе – никогда! 

Но в итоге выбрала педагогический колледж. Внезапно и без колебаний. Учу детей четвертый год. Всё родное – дети, педколлектив, руководство, сама школа».

Сельская начальная – это совсем не то, что многие себе могут представить. Здесь всего три первоклашки, по три-четыре второклассника, третьеклассника и четвероклассника. Все они учатся вместе. У Аниты 9 учеников. 

«Я сама училась в таком же классе. Вспоминаю, как моя первая учительница Ирина Марковна с нами работала, — продолжает Анита Напсо. – Она для меня пример. Вообще же, пока я училась, у меня сменилось восемь классных руководителей, и все они внесли вклад в мое становление. От каждого я что-то взяла».

Тут впору удивиться: неужели такая идиллия? Неужели так всё легко?

«Все дети разные, все по своему талантливые, но у каждого свой темп, — отвечает Анита Ашотовна. — Не каждый ребенок расскажет, что у него на душе. Задача учителя помогать помогать детям справляться с проблемами». 

Чтобы лучше понимать учеников, Анита Напсо поступила в Сочинский госуниверситет на психолога. Она уверена:

«Современные дети отличаются от моего поколения, они умнее, смышленее. У них в целом больше знаний, информации, они активно используют гаджеты и интернет. Но надо вовремя направить их к добру, в позитивное русло».

 Анита Ашотовна в 2023 году стала призёром муниципального конкурса «Педагогический дебют». Наверняка, мы вскоре услвшим о её новых достижениях. 

И. О. директора школы Татьяна Михайловская:

«У нас работают прекрасные педагоги, в том числе две молодые учительницы: Анита Напсо и Василиса Бусарева. Нам очень повезло с ними, кстати, выпускницами Туапсинского педколледжа. Девушки обе красавицы и умницы, к работе относятся со всей душой».

– Почему вы решили пойти на СВО? Как дети к этому отнеслись?

– Ради них и пошел. На передовой остро ощутил, что не зря. Был на Запорожском направлении помощником гранатометчика. Мой отец, Виктор Сергеевич, был военным. Теперь и мои дети могут сказать, что их отец Родину защищал. Демобилизовался, когда здоровье дало сбой, там нельзя быть обузой.  

– Перед отправкой на фронт какие навыки у вас были?

– В армии я не служил. По состоянию здоровья не взяли. Теперь же долг Родине отдал. Хотя все равно из-за болячек пришлось расторгнуть контракт раньше. Но, надеюсь, все-таки там помог. Там каждый человек важен. За две недели нас научили основному на полигоне. Стрелять я умею, я охотник. Научили оказывать первую помощь себе и товарищам. Предупредили о рисках и ошибках.

К такому курсу молодого бойца надо подходить серьезно, от этого зависит жизнь. Там жизнь в любую секунду может оборваться. Поначалу шокировало все. Вот, на днях враг атаковал беспилотниками Туапсе. Многие не могли уснуть всю ночь. А там непрерывно – взрывы, ранения, погибшие. Ты все видишь своими глазами, спасаешься от дронов – «мавиков», «бабы-яги» – и выполняешь задачи. 

– Какие качества должны быть у бойца, чтобы не погибнуть? Или это все же везение?

– Да, везение, судьба. Но и самому не надо на рожон лезть. Не расслабляться ни ночью, ни днем. Там столько разбросано взрывчатки под ногами! Мины прячут в траве, маскируют по-всякому. Корой натуральной обматывают. Думаешь, ну, палка обыкновенная валяется. Пнешь – и всю группу скосило. Может быть все, что угодно. Игрушки, сигареты, бутылки с водой, рации.

Нельзя дотрагиваться. Даже до шоколадки, которая на вид совершенно нормальная. Надкусившим выбивало полголовы. Рассказывали такое. Сам не видел.

Выскакиваешь, а дрон уже в 15 метрах от тебя. Начинает за тобой гоняться. У него скорость до 200 км в час. У них много коптеров, вся Европа работает. Они дроны сейчас не жалеют. Из-за одного бойца готовы гонять, пока не убьют или не покалечат. А ведь когда-то эти БППА придумали для того, чтобы поля опрыскивать

Однажды началась атака на нас. Мы собрались как раз на обед. Дроны налетели, штук 15. Кто успел, тот в укрытие спустился, а я только успел вжаться в угол. Мне парни кричат: «Вниз давай! Быстрее!». Я побежал, и как раз в тот угол прилетело. Жизнь мелькнула перед глазами.

Условия тяжелые. Много с собой не возьмешь. При ротации берешь вещи по-минимуму, все на себе, а тут еще каска, бронежилет. Спали мы в блиндажах, разбитых после арт-обстрела. Мы их подшаманивали. Продвигались вперед и переходили в другие такие же разбитые. Помыться, постираться не всегда была возможность. Что ели? Спасали дошираки, тушенки на себе много не упрешь. Лечили себя и друг друга сами. Спасибо волонтерам, привозили «гуманитарку». Поддержка среди бойцов – действительно сила. Все там разные, но нас сближало желание выжить, продавить врага. Мы до сих пор общаемся. Некоторые, как и я, тоже уже домой вернулись. Среди друзей по оружию никто не погиб. Раненые были, погибших нет. 

– Наверное, на фронте все начинают верить в Бога и в судьбу?  

– Я когда-то не верил в Бога. Но поверил не на СВО, а раньше. Когда моему сыну на третий день после рождения сделали операцию на сердце. Он родился с пороком сердца в роддоме Краснодара. Врачи взялись это исправить, другого выхода не было. Я молился за него. Мои молитвы Бог услышал.  

– Вы упоминали «гуманитарку», какая помощь особенно нужна на передовой?

– Электрогенераторы, небольшие газовые баллоны, которые самим можно через поле перенести. Полиэтилен нужен, инструменты, пеноплекс – для обустройства блиндажей. Маскировочные сети очень нужны. Свечи окопные желательно из чистого парафина (от других дым бывает такой сильный, дышать нечем). Из еды – хлеба всегда хочется. Выручают сухарики. Вкусняшкам тоже бойцы рады. А письма от детей прям очень поднимают дух.  

– Кто вы по специальности, Максим? Кем работали до ухода на СВО? Чем планируете заняться дальше?

– Я закончил наш метеотехникум в Туапсе, потом Кубанский госуниверситет. Во время учебы встретил свою будущую жену. Работал многие годы мастером строительно-монтажных работ в тюменской строительной организации. В том числе – на острове Котельный архипелага Новосибирских островов, на островах Земли Франца-Иосифа в Северном Ледовитом океане. Также – на Новой земле, в Хабаровске, в Мурманске, Магадане. Мы строили Арктический Трилистник – щит России, военную базу. Работа была командировками. Когда пошел на СВО, уволился. Сейчас устраиваюсь на другую работу. Очень надеюсь, что скоро СВО закончится. Конечно, нашей победой. Нашим детям нужен прочный мир. Поэтому если станет нужно, снова пойду на фронт.

– Почему вы решили пойти на СВО? Как дети к этому отнеслись?

– Ради детей и пошёл. На фронте остро ощутил,что не зря. Был на Запорожском направлении помощником гранатометчика. Мой отец, Виктор Сергеевич, был военным. Теперь и мои дети могут сказать, что их отец Родину защищал. Демобилизовался, когда здоровье дало сбой, там нельзя быть обузой.

– Перед отправкой на фронт какие навыки у вас были?

– В армии я не служил. По состоянию здоровья не взяли. Теперь долг Родине отдал. Хотя все равно из-за здоровья пришлось расторгнуть контракт раньше. Но, надеюсь, всё-таки там помог. Там каждый человек важен. За две недели нас научили основному на полигоне. Стрелять я умею, я охотник. Научили оказывать первую помощь себе и товарищам. Предупредили о рисках и ошибках. К такому курсу молодого бойца надо подходить серьезно, от этого зависит жизнь.

На передовой жизнь в любую секунду может оборваться. Поначалу шокировало все. Вот, на днях враг атаковал беспилотниками Туапсе. Многие не спали. Я с 4 утра так и не уснул. А там непрерывно – взрывы, ранения, погибшие. Ты все видишь своими глазами, спасаешься от дронов — мавиков, бабы-яги – и выполняешь задачи.

– Какие качества должны быть у бойца, чтобы не погибнуть? Или это все же везение?

– Да, везение, судьба. Но и самому не надо на рожон лезть. Не расслабляться ни ночью, ни днем. Там столько разбросано взрывчатки под ногами! Мины прячут в траве, маскируют по-всякому. Корой натуральной обматывают. Думаешь, ну, палка обыкновенная валяется. Пнешь – и всю группу скосило. Может быть всё, что угодно. Игрушки, сигареты, бутылки с водой, рации. Нельзя дотрагиваться. Даже до шоколадки, которая на вид совершенно нормальная. Надкусившим выбивало полголовы. Рассказывали такое. Сам не видел.

Однажды началась атака на нас. Мы собрались как раз на обед. Дроны налетели, штук 15. Кто успел, тот в укрытие спустился, а я только успел вжаться в угол. Мне парни кричат: «Вниз давай! Быстрее!». Я побежал, и как раз в тот угол прилетело. Жизнь мелькнула перед глазами. Условия тяжелые. Много с собой не возьмешь. При ротации берешь вещи по минимуму, все на себе, а тут еще каска, бронежилет. Спали мы в блиндажах, разбитых после артобстрела. Мы их подшаманивали. Продвигались вперед и переходили в другие такие же разбитые. Помыться, постираться не всегда была возможность.

Что ели? Спасали дошираки, тушенки на себе много не упрешь.Лечили себя и друг друга сами. Спасибо волонтерам, привозили «гуманитарку». Поддержка среди бойцов – действительно сила. Все там разные,но нас сближало желание выжить, продавить врага. Мы до сих пор общаемся. Некоторые, как и я, тоже уже домой вернулись. Среди друзей по оружию никто не погиб. Раненые были, погибших нет.

– Наверное, на фронте все начинают верить в Бога и в судьбу?

– Я когда-то не верил в Бога. Но поверил не на СВО, а раньше. Когда моему сыну на третий день после рождения сделали операцию на сердце. Он родился с пороком сердца в роддоме Краснодара. Врачи взялись это исправить, другого выхода не было. Я молился за него. Мои молитвы Бог услышал.

– Вы упоминали «гуманитарку», какая помощь особенно нужна на передовой?

– Электрогенераторы, небольшие газовые баллоны, которые самим можно через поле перенести. Полиэтилен нужен, инструменты, пеноплекс – для обустройства блиндажей. Маскировочные сети очень нужны. Свечи окопные желательно из чистого парафина (от других дым бывает такой сильный, дышать нечем). Из еды – хлеба всегда хочется. Выручают сухарики. Вкусняшкам тоже бойцы рады. А письма от детей прям очень поднимают дух.

– Кто вы по специальности, Максим? Кем работали до ухода на СВО? Чем планируете заняться дальше?

– Я закончил наш метеотехникум в Туапсе, потом Кубанский госуниверситет. Во время учебы встретил свою будущую жену. Работал многие годы мастером строительно-монтажных работ в тюменской строительной организации. В том числе – на острове Котельный архипелага Новосибирских островов, на островах Земли Франца-Иосифа в Северном Ледовитом океане.

Также – на Новой земле, в Хабаровске, в Мурманске, Магадане. Мы строили Арктический Трилистник – щит России, военную базу. Работа была командировками. Когда пошел на СВО, уволился. Сейчас устраиваюсь на другую работу. Очень надеюсь, что скоро СВО закончится. Конечно, нашей победой. Нашим детям нужен прочный мир. Поэтому если станет нужно, снова пойду на фронт.

«Туапсинские вести» познакомились с героем спецоперации в туапсинской школе № 3, что на Грознефти. В школу Игоря Ефимова пригласили на Урок мужества «Сила в правде».

Орден Мужества Игорь получил за выполнение боевой задачи, во время которой вытащил тяжело раненного товарища из-под обстрела. Тогда он и сам получил серьезное ранение, в результате которого остался без правой руки. Он долго лечился в военном госпитале, а сейчас поддерживает здоровье, занимаясь физкультурой не менее 2 часов три раза в неделю, ездит в санатории. И работу ему нашли – в туапсинском военкомате.

Помимо ордена у Игоря есть и другие награды, в том числе и медаль за освобождение Донецка, а на его личном счету 13 штурмов. Девятиклассники задавали ему серьёзные, не детские вопросы, о чем взрослые, наверное, не спросили бы. И получали на них правдивые искренние ответы. О том, как и почему началась СВО, почему он не мог оставаться в стороне. И что воюем мы не с Украиной, как таковой, а со всем блоком НАТО – за спасение своей собственной страны.

– Вы коренной туапсинец?

– В Туапсе мы переехали с Алтая, – рассказывает Игорь Ефимов. – У меня вся семья – военные – отец, мать, дядя, дед воевал в Афганистане. Конечно, и я никем другим себя не видел, только военным. Но поступил в железнодорожный институт и отработал на железной дороге, а когда началась спецоперация, пошел служить по контракту.

– И как отнеслись к этому в семье?

– Как и в любой семье, когда узнают, что сын или муж идет воевать. Жена узнала за два дня до командировки, мама – за день. Отговаривали: «Ну куда ты собрался? У тебя семья, у тебя хорошая работа…». А я не мог иначе, как раз потому, что у меня семья. Я по военной специальности, как и мой дед Николай Иванченко – ветеран Великой Отечественной войны, – водитель-механик танка. Но на спецоперации был командиром гранатометного расчета.

– А почему позывной «Али»?

–Да была одна история, в самом начале… Высадили нас на штурм, две бригады, 40 человек. А потом «потеряли», так случается. Бой был серьезный, там первый «двухсотый» (погибший – ред.) у нас был. Но мы вернулись. Когда пришли, командир увидел меня, с гранатометом, впереди, так и сказал: «Ну, вот, Али-баба и сорок разбойников». Самые страшные бои были на моем опыте за Новомихайловское, там погиб мой племянник.

– Страшно было?

– Когда в бою –нет, страшно потом. В момент штурма все происходит на рефлексах, не до страха. Сейчас другая война, война технологий: прилетит – не прилетит. А из оружия, на мой взгляд, лучше нашего, советского АКС-47 нет ничего. Я с ним воевал, ни разу не подвел, не заклинил.

– Надо было ли начинать спецоперацию?

– Убежден – все сделано правильно, иначе начали бы они, там все было к этому готово. Но мы воюем не с Украиной, не с украинцами, мы воюем за Россию,против которой более сорока натовских стран выступают.

– Брали ли пленных?

–Брал. И там – разный контингент: одни кричат ,мол, обменяют, пойду снова воевать. А другие… Один мужик пленный мне честно сказал: «За мной пришли забирать воевать с автоматами, а у меня за плечами – жена, дети, которых реально убьют, если я не пойду».

– Был ли талисман?

– Была кошка. Она не боялась ни взрывов, ни огня, мы ее Бэхой звали. Мышей здорово таскала!

– Что почувствовал, когда руку ампутировали?

– Она ведь сначала просто болталась – висла на лоскуте от лопатки. Ну, спасти ее было нельзя. У меня ведь и в голове пластины, и одно ухо совсем не слышит. Но –живой !А это главное. Учился все делать левой рукой, сейчас даже машину учусь водить.

– Чего бы вы посоветовали сегодняшним школьникам?

– Учитесь хорошо! Знания очень нужны. Сын тоже еще  выбирает, кем хочет стать – военным или айтишником, но есть очень важный предмет ОБЖ, оказать первую помощь должен уметь каждый. А еще: никогда и ничего не поднимайте с земли, не трогайте чужие предметы, будь то кошелек или игрушка, не важно – просто не трогайте!

…После встречи Игорь рассказал нам, что ему нравится говорить с подростками, молодежью.

– Я ведь после ранения и говорить-то не мог, только набор слов: «ваза, матрас, цветы». Единственное, боюсь одного вопроса, и, если его задают, то не отвечаю: «А как это – убивать людей?» Это самое страшное на войне.

Сегодня почти полный штиль, но мы решили узнать, как долго турецкие фуры пробудут у нас, как выживали водители-иностранцы в такой ситуации. 

Подъехали к дальнобойщикам, которые разместились в районе туапсинского АТП. Среди них нашлись те, кто неплохо говорит по-русски. У одного жена из Азербайджана, она научила языку. Другой – по имени Цезарь – уже 30 лет колесит по России, Беларуси, Польше. Успел напрактиковаться в русском.

«Я тут уже третью неделю стою. А вот он (показывает на водителя лет 65-ти) уже 24 дня тут. Сегодня дорогу к пункту пропуска открыли, но очереди большие, – говорит Цезарь. – Я еду из Москвы, везу картон в Стамбул. Назад в Россию повезу то, что закажут – текстиль, машины или что-то другое».

Эртан тоже человек с опытом. Он застрял в Туапсе  уже как 12 дней. Едет из Нижнекамска, везет каучук. Халид едет из Твери, задержался на 20 дней.

Октаю повезло, всего четвертый день тут, а добирается из Москвы. «Я должен был уже через три дня вернуться в Стамбул, – вежливо улыбается нам Октай. – Но, из-за очереди на КПП мы простоим здесь ещё не меньше недели. Еда у нас есть, проблем с этим нет (и точно, мы видим, что дальнобойщики предусмотрительно взяли домашние «закрутки» и что-то еще в пакетиках с турецкими надписями). Проблемы у нас с водой и туалетом».

«Да, да, – загалдели другие. – «Вода – йок, туалет – йок». 

В подобные ситуации некоторые из них попадали и раньше. Поэтому уже знают, как себя вести и что делать. Научились терпеливо ждать. Припарковались правильно, аккуратны и вежливы. У полиции к ним претензий пока не было. 

«Временные трудности, – сетуют терпеливые турки, – ну, что с этим поделаешь?».  Справляться им приходится самим. Экономят на всём. Люди они явно не богатые, даже 10 тысяч рублей (не долларов!) – огромные деньги для них. Как они говорят, именно такую мзду сейчас требуют за проезд без очереди через Верхний Ларс.

Мы пожелали турецким водителям побыстрее вернуться домой. Погода уже наладилась, и дорогу грузинскую открыли, и паромы ходят. Осталось очереди дождаться – и в Стамбул, к семье, к родным.

-Расскажите, у вас есть какой-то особый рецепт? Почему у вас хлеб такой вкусный? – интересуемся мы.

-Просто стараемся работать на совесть. Хлеб делаем по ГОСТу. Никогда не отправляем в продажу хлеб, если он не получился. Такое изредка случается, если подвело электричество или что-то ещё. Непроданный хлеб у нас забирают на корм животным. За качеством мы следим постоянно. Самый строгий в этом плане Армо, мой старший брат. Именно он открыл пекарню. А я с женой помогаю.

Пекарне уже почти 11 лет. Пекари освоили и внедрили в производство порядка десяти видов хлеболочных изделий – ржаной, бородинский, черный…

-Кто у вас главный специалист? — интересуемся у Артура.

-Мы все умеем готовить хлеб – я, мой старший брат, моя жена. Всё умеем – от выбора ингредиентов и замеса теста, до его выпекания. Поэтому в любой ситуации можем заменить любого, кто участвует в производстве. У нас есть работники, которые тоже хорошо все знают и делают. Работают те, кто хочет работать и зарабатывать.

Конечно же, мы не могли не спросить, откуда рецепт. Оказалось от матери братьев-пекарей — Неллы. Она пекла такой в родном селе, где тогда жила семья. Соседей всегда угощала. У нее заказывали хлеб на праздники. Сейчас Нелла живет в семье Артура. Помогает смотреть за маленькими детьми, готовит.

Хлебом решил заняться Армо Алтунян, когда пришлось уехать из родных мест в Карабахе.
Вся большая семья, приехавшая в Россию — люди верующие. Узнали, что занимаются благотворительностью. Однако, об этом Армо говорить не любит. Его считают очень скромным человеком. Мы в этом убедились.

Но многим известно, что пекарня регулярно отправляет нашим бойцам партии лучшего хлеба. Ваге Арутюнян, координатор БФ «Колокол-Туапсе» отвозит хлеб в зону СВО. По его словам, Армо всегда сам звонит, когда в дорогу собираетесь — не забудьте хлеба взять. Кстати, хлеб этот славится также тем, что долго не портится, и сухарики из него отличные.

– Помните, когда впервые сели на мотоцикл?

– Такое не забывается. Впервые сел на мотоцикл в далеком 1964 году, это был Минск М-101. – А в 1968 году уже стал владельцем собственного Ижа-Юпитера. Купил, между прочим, на свои собственные! «Иж» в те годы целое состояние стоил. Откуда у 16-летнего пацана такие деньги? Вижу цель, не вижу преград. Что такое мотоцикл, узнал в 12 лет. И к обладанию своей техникой шел 4 года. Занимался заготовкой: собирал и сдавал кизил, каштаны по 10 копеек за килограмм, не стеснялся бутылки стеклянные собирать и сдавать.
Интересно, у детей не принимали в пунктах приема стеклотару, так у меня свой взрослый был, местный, сдавал собранные мною бутылки и получал вознаграждение. Потом я занялся заготовкой лекарственных трав. Ну, вот так и насобирал на мотоцикл. Когда-то сам ездил на мотоцикле в школу, потом дочек своих в детский сад и в школу возил, короче, вся жизнь с мотоциклом связана.

– Вы же коренной туапсинец?

– Вырос я в Туапсе на Сортировке. Там сосед был, дядя Ваня, на паровозе работал. А еще у него был мотоцикл. Я бегал к нему, восторженно смотрел на железного коня, но особым счастьем было проехаться с дядей Ваней. А если не удавалось прокатиться, то хоть подышать. Я даже сейчас вспоминаю как пах сгоревший низкооктановый бензин. У меня даже мурашки по телу от этих воспоминаний.

– Сколько байков вы сменили?

– Когда меня учил ездить дядя Ваня, он сказал, как напророчил: «Будет у тебя самый лучший и дорогой мотоцикл!» Я тогда другого и мотоцикла не видел кроме Минска. У меня было не так много байков – всего 10.

– Наверное, каждый помните, и узнаете?

– Все свои мотоциклы я совершенствовал под себя. Весь тюнинг – мой, так что безошибочно узнаю даже спустя годы и под другими седоками. Пусть они будут трижды перекрашены. Тот, на котором я сегодня езжу, может выжимать скорость до 200 миль в час. Я, конечно, на полной скорости не езжу. Но если трасса позволяет могу чуть превысить – лечу, ловлю кайф.

– Все знают, что ваши мотоциклы громкие не только из-за мотора: там еще и хорошая музыка.

– Есть у меня такой грех. За него я каюсь перед Богом, и прошу у всех прощения, что могу потревожить. Для меня скорость и дорога – это еще и музыка. Рок, конечно, старая добрая классика: «Битлз», «Пинкфлойд», «Дипперпл». Пусть простят – не могу без музыки.

– Колонки на мотоцикле редкость, а тут такое качество звука!

– Это мой четвертый музыкальный мотоцикл. Выписываю из-за океана, и строим. Это очень непростая затея. Эта «музыка» 100 килограммов. Есть мотоциклы, которые весят меньше, а тут одни колонки и усилители на столько потянули. Предыдущую свою «Валькирию» на этот мотоцикл сменил именно потому, что на прежнем такое оборудование установить было невозможно.

– Вы ездите по району или и на дальние расстояния тоже?

– На мотоцикле я много дорог проехал. И по Союзу, и за рубежом. Питер, Калининград, Польша, Германия…

– 50 лет на двух колесах, и живы, наверное, у вас мощный ангел хранитель?

– Бог хранит. Он дает каждому дорогу по жизни, знает, что и как лучше. Я вообще человек
верующий, каждое утро встаю в 4 часа и начинаю день с молитвы, конечно, храм посещаю, стараюсь соблюдать пост. Но не тот пост, где только мясо не едят. Думаете, мяса не ешь – все, грехи простились? Нет. Откажитесь от соблазнов, от зла, от сигарет и выпивки, от мата – это и есть пост. Один мой знакомый попросил: «Дядя Толя, ты человек верующий, попроси Бога, чтобы он помог мне ипотеку выплатить». Ну, вот скажите, зачем Господу ваша ипотека? Не надо просить Его о материальных благах, просите о здоровье, о мире в душе, а главное благодарите за все, а Он управит так, как нужно.

Вы же еще и работаете водителем школьного автобуса?

– Верно. Уже свои «выпускники» есть. Сначала возил учеников школы № 29 в Цыпке, а сейчас на мне четыре школьных автобуса. Дети меня любят, а я их. А вообще мне на людей везет – все хорошие по жизни встречаются, да и нет плохих. Просто, видимо, кто-то посылается нам в испытание. Вот у меня принцип – никого и ни за что не осуждать.

– 10 мотоциклов не предел. О каком мотоцикле мечтаете?

– Каждый мой новый мотоцикл был лучше предыдущего. Мощнее и больше, красивее. Это всегда был шаг вперед. А сегодня я мечтаю о старой «Яве», двухцилиндровой. Я уже знаю как её доработаю, какую красавицу можно из нее сделать…

Формально здесь вы узнаете историю села Ольгинка от самого его образования, познакомитесь с интересными фактами из жизни населявших когда-то этот уголок Черноморского побережья людей. Увидите портреты основателей и известных личностей, чьи дачи находились в этом месте в начале XX века. Но – удивительное дело. Каждая экскурсия, которую проводят Сергей Старк и сотрудник музея Марина Карабут, всякий раз перерастает в увлекательное путешествие по всему Черноморскому побережью – от Анапы до Сочи.

Свои экспонаты Сергей Викторович искал у местных жителей, потом расширил горизонты и вот он уже добывает артефакты из-за границы. Люди, покинувшие страну, увезли с собой и вещи, а Старк теперь возвращает их обратно. 

Со стен на нас смотрят основатели Ольгинки – казаки Шапсугского берегового батальона, великий князь Михаил Романов. Рядом с ними соседствуют жители Санкт-Петербурга: Михаил Суворин, Иван Черепенников, Александр Бескровный, Федор Грязнов. Они, как и многие другие известные личности — представители питерской аристократии, в начале прошлого века внесли огромный вклад в развитие ольгинской агломерации и всего Туапсинского района. 

Дачи, которыми они владели, располагались в урочищах Агрия и Кабак. К сожалению, во время революции почти все имения были разграблены и разрушены. 

Именно об этом – дачном быте и отдыхе санкт-петербургской аристократии – рассказывает Сергей Старк в своих экскурсиях. И делает это настолько вдохновенно, что ты практически осязаемо переносишься в те времена, когда на побережье Ольгинки хозяйствовали интересные люди. Усиливает впечатление то, что можешь реально прикоснуться к тем вещам, которыми когда-то владели ольгинские дачники.

– Изучая историю Ольгинки и Черноморского побережья в дореволюционные годы, с удивлением обнаружил интересные факты, которые касались жизни Николай Гурьевича Полетаева, имя которого носит туапсинский краеведческий музей. Мы привыкли, что биография этого на самом деле неоднозначного человека, подается привычно: революционер, большевик, инициатор строительства нефтепровода Грозный-Туапсе и прочее. Но мало кто знает, что в период до 1917 года Полетаев очень много времени проводил именно в Туапсе, – говорит Сергей Старк. – Здесь у него было множество знакомых. Мне удалось выкупить расходную книгу, в которой он записывал все свои траты на прислугу, на продукты, на вино. Это показывает Николая Гурьевича совершенно с другой стороны, более очеловеченным, а не бронзовым бюстом участника революции. 

В музее, как признаются Сергей и Марина, выставлены далеко не все экспонаты, которые им удалось обнаружить. Да и сам музей, по их словам, появился спонтанно, но история его возникновения неразрывна связана с историей этих мест.

Сергей Викторович признался, что до определенного времени Ольгинка для него была, как для многих отдыхающих — уютным курортным местечком. Да, он знал, что кто-то из его предков по материнской линии был связан с Черноморьем в целом и ольгинской агломерацией в частности, но исследовательской деятельности не вел. После смерти отца сложилось так, что в 2018 году Сергей достаточно долгое время провел в Ольгинке. Изучал окрестности, гулял, общался с местными жителями. Вот тогда и возник интерес к прошлому. Масла в огонь подлили и публикации «Туапсинских вестей» – мы не раз писали о первых дачниках побережья. Старк признается, что добывать информацию о том, что происходило в этих местах приходилось буквально по крупицам. 

– Мы понимаем, что подобные исследования в России сейчас могут проводить либо большие государственные музеи, либо владельцы частных. Скажем честно, это очень дорого, поскольку большинство документов приходится выкупать на зарубежных аукционах. – говорит Сергей Викторович. – К тому же существуют определенные рамки, в которых они могут вести свою исследовательскую деятельность. Мы, как частное заведение, не ограничены в своей работе. Еще один нюанс: профильное, историческое образование у музейных работников встречается не так часто, как хотелось бы. Историки совершенно иначе подходят к сбору информации, нас этому учат. Мало иметь время и желание найти. Нужно понимать, как связаны между собой те или иные персонажи и события, где необходимо искать тот или иной документ, иметь к ним доступ.

Итогом этих исследований стала книга «Ольгинка. 1864-1991. Тайная история». Когда она создавалась, возникла необходимость ее иллюстрирования. Здесь уже подключались местные жители, в семейных альбомах которых, как оказалось, хранится немало фотографий дореволюционного периода и периода СССР. 

Также Сергей связался с потомками многих ольгинских дачников. Почти все из них проживают за границей и были немало удивлены, узнав, что в России помнят и интересуются историей их семей. Они передали фотографии и некоторые личные вещи. Постепенно количество собранного выросло настолько, что создание музея напрашивалось само собой. И вот, после выхода книги, Сергей Викторович решил: частному музею истории Ольгинки – быть! Потому что собранным богатством, как материальным так и духовным, не мог не поделиться. Уже почти четыре года «Контора Старка» просвещает всех желающих приобщиться к истории Ольгинки и Черноморского побережья. За это время многие ольгинцы стали постоянными посетителями музея. Как рассказывает Марина, есть те, кто просто приходит полистать подшивки старых журналов и газет, посмотреть фотографии. Последних, кстати, собрано столько, что возникла идея выпустить книгу — фотолетопись о туапсинцах.

О себе Сергей Старк говорить не любит. Его биографию на просторах интернета обыватель просто так не найдет. Но кое-какие факты из нее мы читателям «Туапсинских вестей» все же раскроем. Он – профессиональный историк и переводчик с немецкого языка. В конце 1980-х – начале 1990-х был политическим деятелем. Работал редактором телевизионных программ, автор документальных фильмов о бойцах и офицерах первой Чеченской войны и бойцах рижского ОМОНа.

Книга «Ольгинка. 1864-1991. Тайная история» в полной мере раскрывает писательский талант Сергея Викторовича. По сути являясь масштабным историческим исследованием, содержащая большое количество официальных документов, читается она на удивление легко. Это не сухой научный труд, понять который зачастую нелегко даже профессионалам, это увлекательный экскурс в историю, казалось бы, обычного курортного поселка.

В небольшом помещении – две комнаты: приемный кабинет и смотровая. Прохладно – не так давно здесь установили кондиционер. Зимой отапливают настенными обогревателями. Раньше была дровяная печь. Все выглядит как минимум очень скромно, но для работы есть все необходимые препараты и оборудование, даже портативный кардиограф. 

До 4-й Гунайки ведет гравийная дорога – асфальт заканчивается задолго до села. Автобус ходит два раза в день. В школу, магазин и аптеку приходится ездить в соседний поселок Октябрьский. В селе работают отделение Почты России и фельдшерско-акушерский пункт. Недавно установили детскую игровую площадку

– Сейчас работать легче. Я застала те времена, когда до приема нужно было шприцы стерилизовать, инструменты, шпатели. Времени занимало достаточно. Сегодня все одноразовое, очень удобно, – говорит Анаит. 

У нее в ФАПе – образцовый порядок, все под рукой. Препараты разложены так, чтобы быстро найти нужные. Какова Анаит, в деле я прочувствовала на себе. Приехала с сильной болью под лопаткой, и фельдшер сразу заметила, что мне некомфортно. После осмотра находит мою проблему – мышечный спазм. Рекомендует обязательно обратиться к врачу за лечением, а пока ставит мне укол болеутоляющего. Через 15 минут боль отступает, и я готова идти с Анаит навещать пациентов. 

Анаит Мушлян родилась в Гунайке Четвертой. Вернулась в родное село из города, и с тех пор жители Гунайки знают, что она домашний врач для всех двух сотен пациентов, и помощь они получат в любое время дня и ночи. 

Анаит рассказывает, что быть медиком не мечтала. В школе любила математику, хотела быть учителем, очень нравилась профессия педагога. Идею стать врачом ей подсказала учительница. 

– Она мне сказала – ты должна пойти учиться в медицинский, из тебя выйдет хороший доктор. А я даже не думала о таком. Знаете, я в детстве вообще была боевая, как мальчишка. С папой везде, он меня многому учил. Всегда интересовалась, как что устроено, помогала ему, – рассказывает Анаит. – Однажды отцу сильно разбило голову упавшим деревом, а первую помощь ему оказала я. Обработала перекисью рану, промыла и забинтовала. Когда врач приехал, спросил, кто повязку накладывал. Похвалил, что все сделала правильно, как положено. 

Школу она закончила на «отлично» и решила все-таки связать свою жизнь с медициной. Поступила в Майкопское медицинское училище, отучилась на фельдшера. Спрашиваю, почему не стала дальше учиться на врача? 

– Я осознанно выбрала фельдшерство. В медицине важны все специальности, но врач – это все-таки более узкий профиль. Раньше не было принято по разным направлениям работать. Каждый своим делом занимался, хирург операции проводил, терапевт лечение назначал, и так далее. А фельдшера чаще многопрофильные специалисты, особенно если в маленьких селах работали, как наша Гунайка. Иногда нет времени ждать скорую, нужно уметь диагноз поставить правильно, помощь необхо димую быстро оказать на месте, роды принять. Фельдшера подчас умеют и знают больше, чем некоторые врачи, опыт работы у них колоссальный, – говорит Анаит. 

Долгое время она работала в Туапсе. Сначала в портовской больнице, потом от нее в самом порту. Первое время сама многому училась, затем учила тонкостям профессии молодых специалистов. А 12 лет назад приняла решение вернуться в родное село. 

– Уговорили меня односельчане стать здесь фельдшером. В то время специалист в ФАП приезжал 2-3 раза в неделю на несколько часов. Да и желающих ехать в такое дальнее село с каждым годом было все меньше. Еще одной причиной вернуться стало то, что у папы моего здоровье стало ухудшаться, – рассказывает Анаит. – Конечно, меня отговаривали друзья и знакомые, но я уехала в Гунайку. Не жалею. Здесь родной дом, и пользы, мне кажется, я больше приношу. 

За разговорами подходим к первому адресату, где фельдшера уже ждут. Здесь живет одна из старейших жительниц Гунайки, Арусяк Делигавурян. Ее дочка, Лариса, встречает нас у ворот. Заходим в дом, здороваемся. Анаит достает тонометр, пульсоксиметр, измеряет Арусяк Оксентовне давление, записывает все показатели. Выслушивает жалобы, проводит осмотр. Все делает по-привычному быстро, аккуратно. 

– Я рада, что Анаит вернулась в Гунайку и лечит нас. Для нас это – счастье, ни больше, ни меньше, – говорит Лариса Делигавурян. – Она большой профессионал, в любое время можно ей позвонить, если прихватит. Обязательно придет, поможет. 

Анаит тем временем выписывает направление на анализы, советует, какое лекарство принять. Прощаясь, обнимает Арусяк Оксентовну, напоминает принимать таблетки. 

Фельдшеры на селе, действительно, приходят к пациентам в любое время суток. Анаит нередко идет к больному ночью. 

– Беру с собой собаку, укладку медицинскую, фонарик, палку и иду. А как без собаки? У нас тут все-таки лес вокруг. Шакалы бродят. Но помощь я оказать обязана – это моя работа, люди ждут. 

Тем временем подъезжаем к дому Масиса и Анжелы Одабашян. Под большим навесом нас встречают не только хозяева, но их сын Лева и брат Масиса Эдик, соседи Манушак Кармрян и Артур Рафальян. Когда узнают, зачем мы приехали, в один голос говорят: без Анаит мы бы здесь пропали. 

– Она наша палочка-выручалочка. Только позвонишь, что плохо, она сразу свою сумку в руки – и бегом, – рассказывает Анжела Одабашян. – И летом, когда внуки приезжают знаешь, что если вдруг что-то произойдет с детьми, рядом человек, который поможет. 

– У нас разные фельдшера были, но все приезжие, нам такое нехорошо. С утра всего четыре часа врач в селе. А болячки обычно под вечер обостряются, – поддерживает Манушак Кармрян.

– В больницу не наездишься, и не у всех машины есть. Скорую тоже ждать долго, да еще по нашей-то дороге. Поэтому Анаит уговаривали к нам вернуться, рады, что когда-то она согласилась. Да и сейчас народ в село приезжает жить, фельдшер в Гунайке очень нужен. 

Да, жизнь в Гунайке меняется. В селе провели интернет, теперь здесь хорошо ловит мобильная связь трех операторов. 

– Нам интернет не очень нужен. А для внуков это важно, раньше мы их дозваться не могли, отвечали, чего там у вас делать, интернета то нет. А сейчас почти каждые выходные проводят у бабушки с дедушкой, – смеется Анжела Одабашян. – Мы, конечно, в телефонах много сидеть не даем, все равно гуляют по селу и помогают. 

Появились и новые жители – приезжие из Оренбургской, Воронежской областей, Крыма, Москвы. Люди едут в село жить, покупают дома и землю, занимаются хозяйством. Значит, Гунайка живет. 

Во-первых, мы задали этот вопрос самому Виктору Архипову. Он сказал:

«Я просился на передовую с самого начала спецоперации. Не мог иначе как офицер. Мои знания профессионального военного, мой опыт (служил в органах военных сообщений в Мурманске) сегодня нужны моей стране.

Меня не отпускали с прежней работы. Я очень признателен главе Туапсинского района Сергею Бойко, что в итоге он поддержал моё решение. Готов товарищами по оружию приближать нашу победу. Надеюсь, мой пример мотивирует ещё кого-то встать в ряды защитников Родины».

Провожая на фронт своего первого зама, глава Туапсинского района Сергей Бойко отметил:

«На защиту Родины добровольцем ушёл мой первый заместитель. Он много помогал волонтёрам, координировал сбор помощи бойцам СВО, поддерживал семьи наших защитников. Что происходит на фронте, он знает не понаслышке. Быть на передовой – его убеждение, офицерский долг перед Отечеством, верность присяге. Для меня очевидно, что по-другому он не мог.

Желаем ему, как и всем нашим защитникам, здоровья, крепости духа и скорой победы. Мы будем ждать героев и делать всё, зависящее от нас, чтобы приблизить победу».

Руководитель туапсинского волонтерского объединения «СВОих не бросаем» Кирилл Баряев подчеркнул:

«Когда бы ни обратился, хоть среди ночи, с просьбой — будь то приобретение амуниции для бойцов, пластика для 3-D принтера, основы для масксетей — Виктор всегда находил возможность решить вопрос. Он даже собственный автомобиль, внедорожник, лично перегнал и передал бойцам 4-ой военной базы в Запорожье. Такой человек не мог оставаться в стороне, как офицер, как настоящий русский мужик, за которым – дом, семья, друзья, Россия».

Виктор Архипов окончил в 2007 году Военно-транспортный университет железнодорожных войск в Санкт-Петербурге с медалью «За отличное окончание военного вуза». Лучших выпускников приехал поздравить президент России Владимир Путин. Публикуем фото с этого события, где Виктор Архипов стоит рядом с главой государства.

Виктор Архипов считает себя коренным туапсинцем. В Новокузнецке, где он родился, он прожил только первые 9 месяцев. Потом семья вернулась в Туапсе. Виктор Архипов учился в туапсинской школе № 61, а затем – в гимназии № 1.

Всегда хотел стать военным из уважения к прадеду – участнику Великой Отечественной войны, дошедшему до Берлина. Андрея Моисеенко призвали в Красную армию в 1942 году, служил минометчиком. Возле немецкого города Кетцин, отражая атаку прорвавшихся из окружения фашистов, он из своего 82-миллиметрового миномета уничтожил две огневые точки, после чего взяли в плен пятерых фашистов. За этот подвиг младший сержант Андрей Моисеенко награжден орденом Красной Звезды.

Награды прадеда Виктора Архипова находятся в музее Туапсинского морского порта.

– Вот этому дереву 15 лет, это граб, одно из первых, что я посадил, – показывает Ашот. – Оно проживет еще десятилетия, если правильно за ним ухаживать. А вот этим чуть меньше. Они еще формируются. Чтобы дерево правильно росло, ему нужно заранее придумать стиль, чтобы сформировать ствол и крону. Я этому учусь, на самом деле всей жизни мало, чтобы освоить все стили. Это сложно. Заранее нужно продумать, будет ли один ствол или несколько, формировать наклон или нет, как будут располагаться основные ветки и сама крона.

Ашот работает на стройке, по профессии совсем не садовод. В бонсай влюбился по телевизору: после просмотра передачи об этом восточном искусстве. Информации было мало, но сама идея зажгла. Ашот подумал, почему бы не попытаться вырастить такое самому.

Стал изучать источники, читать специальную литературу. Для посадки брал то, что, можно сказать, валялось под ногами. Или то, что находил в лесу, на скале, даже на заборе – словом, в каком-нибудь неблагоприятном для дерева месте. Именно такие деревца стремятся выжить, что хорошо для бонсая.

– Дерево можно вырастить из семян, черенков и ростков, — говорит Ашот. –Но быстрее они растут из саженцев. По словам туапсинца, чтобы дерево не росло вверх, нужны условия. Бонсай выращивают в плоских горшках-плошках. Когда мало земли, это не дает корневой системе развиваться.

Плошки Ашот делает сам. В горшках вместо обычной почвы специальная смесь. В них сохраняется влага, которая питает растение. Ашот каждый год делает пересадку, подстригает корни, меняет грунт.

– Чтобы деревья росли как надо, света должно быть достаточно и в то же время не в избытке. Конкуренция в природе такова, что любое дерево тянется вверх к солнцу. У деревьев бонсай надо такую конкуренцию исключить, – поясняет Ашот.

– Видите, вот проволока на стволах и ветках, – показывает бонсаист. – Она помогает формировать наклон. С проволокой дерево растет полгода-год. Потом можно снять. Надо также правильно и регулярно делать обрезку. Если неправильно обрезать, ветки могут засохнуть, и само дерево может погибнуть. У меня такое поначалу случалось.

Ашот не считает, что достиг совершенства. Не делает из бонсая бизнес, не продает. Пока каждое деревце для него как дитя, которое требует правильного ухода. А будут ли правильно за ним ухаживать другие, он не уверен. Его деревца растут во дворе, радуют его семью.

Ашот очень хотел бы, чтобы и дети, и внуки, ухаживали за этими деревьями. Ведь они могут жить по 300, по 400, даже по 1000 лет при заботливом уходе. В некоторых семьях бонсай становится семейной реликвией, которую передают из поколения в поколение.

– Я хочу, чтобы мои деревья стали более идеальными. У меня есть еще много идей, на которые потребуется по 5–10 лет, но мне времени на это не жалко, – говорит Ашот. – Зато, когда вижу, что получается, радуюсь. Это красиво, в них невозможно не влюбиться!.

ИСКУССТВО САМУРАЕВ
Искусство бонсай зародилось в Китае. Когда, не знает никто. Название пишется двумя иероглифами, обозначающими – плошка и дерево.

Бонсай зародился в Китае, но именно в Японии этот метод развивался и вырос до уровня
изящного искусства.

Из монастырей и дворцов японских аристократов увлечение бонсай стало проникать и в дома самураев, а к началу девятнадцатого века стало уже общенациональным явлением, распространившись во все слои японского общества.

Женя хотел пойти на фронт с самого начала СВО, добровольцем с донецкими подразделениями. Но там его отговорили, сказали, подожди повестку. Позовут обязательно. И — позвали.

Его часть была в самых «горячих» точках спецоперации: и под Артемовском, и в Марьинке.

Скольких вытащил с поля боя — уже не считает. Но, запомнил первых бойцов, которых спас буквально через несколько дней после мобилизации. 

– Только прибыли на полигон, прошло построение, и – артобстрел. Женька тогда нескольких человек на себе вынес. Ему за это короткий отпуск дали. Он в эти три дня  со своей будущей женой познакомился. Свадьбу сыграли в прошлом году. Муж и Дима раньше приехали на свадьбу. А Жени нет и нет. Мы просто извелись все, как говорится, свадьба завтра, а жених не приехал. Уже даже думали переносить, но сын успел.

Глава семьи, Александр, всегда поддерживал спецоперацию. Уйти на СВО порывался сразу следом за Женей. Говорил, что просто обязан быть на фронте, потому, что когда сын там, а он здесь – неправильно. В итоге в сентябре 2023 года заключил контракт. В апреле этого года и средний сын Дима принял решение стать контрактником и тоже отправился на СВО.

Софья говорит, что чувства, которые она испытывала, когда муж с сыновьями уходили на фронт, описать словами нельзя. Было все: тревога, бессонные ночи, переживания, волнения. Постоянно в подвешенном состоянии: как они там, что с ними. Особенно плохо, когда нет связи.

– С Сашей и Димой легче, с ними мы созваниваемся часто. А с Женей, бывает, месяцами не могли связаться. Когда его часть в прошлом году была под Артемовском, почти шесть месяцев мы ничего не знали о нем, – вспоминает Софья. – Муж и Дима тогда еще дома были. В июле у Жени день рождения, 25 лет исполнялось, а связаться с ним нельзя. Что только в голову не приходило. Сказать, что переживала – ничего не сказать. Места себе не находила. Только когда он сам наконец позвонил, от сердца отлегло.

На гражданке Евгений занимался общественной работой, был председателем сельского ТОСа, даже успел построить спортплощадку. Закончили работы как раз до того, как мобилизовали.

— Он ведь таким деятельным после армии стал, в детстве вообще активным не был. Учился в художественной школе, в бассейн ходил.

Правда, всегда был самостоятельным, — улыбается Софья. — Мы с мужем в городе работали, сыновья тоже в городских школах учились.

Утром с нами уезжали, а потом целый день сами по дополнительным занятиям. Когда повестка пришла, очень переживала. Ведь Женька в армии военного опыта толком не набрался. Он чуть ли не сразу после присяги получил тяжелую травму, долго в госпитале лечился, а потом его комиссовали.

Поэтому в военкомате пришлось объяснять, что автомат в руках почти не держал. В итоге сын попал в мотострелковую часть, но негласно на позициях стал санитаром. Их задача простая и сложная одновременно: вынести с поля боя раненых бойцов, спасти от смерти.

Сам Евгений говорит, что всегда понимал, что будет служить Родине.

– Для меня абсолютно логично, что я нахожусь на СВО. Ну не могло по-другому быть. А санитаром стал неслучайно, – рассказывает он. – Когда в Бурденко лежал, интересно было. Помогал медсестрам, смотрел, как они работают, перевязки делают, капельницы ставят. Слушал, смотрел, запоминал. Потом как-то предложили помогать на операциях. Врачи сразу предупредили: будет плохо, вон там тазик стоит – не стесняйся, мы тут и не такое видели. А я ничего, нормально. Тоже стал спрашивать, интересоваться, находил видео разные на хостингах, смотрел.

Мечтает открыть в Туапсинском районе военно-патриотический лагерь для молодежи. Этакую современную «Зарницу», чтобы и лазертаги, и обучение тактической медицине, и походы с поисковиками.

Воспитывать в подрастающем поколении любовь к Родине, традиционным ценностям, чтобы меняли жизнь в лучшую сторону на деле, а не на словах.

– Знаю, что все получится, – говорит он с уверенностью. – В нынешнее время, если знаешь как, возможность всегда найдется, главное – к цели идти.

Однако мы написали в группу «СВОих не бросаем» – и за какие-то полчаса нам собрали деньги и на редуктор, и на ремонт. Отозвались как те, кто остался дома, так и те, кто ждал нас на передовой.
Продолжили путь, потеряв три часа. Чем ближе фронт, тем меньше привычных удобств.
Они заканчиваются с последней нормальной автозаправкой. Поэтому в машине должен быть изрядный запас воды.
Многое зависит от опыта руководителя группы и мастерства водителей. Долго стоять на
одном месте нельзя. Всё нужно делать максимально быстро: приехать, остановиться, выгрузить, перекинуться парой слов – и в путь.

КРАСНОДАР, БОРОДА, ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ВАЛИДОЛА

На первом запланированном пункте передать груз не получилось. Поехали дальше, по
пути любуясь весенним Донецком, где цвели сирень и каштаны и шла с виду обычная жизнь. Нас встречали остановочные комплексы в цвет российского триколора, золотые купола храмов и огромные плакаты к Дню Победы.
Весенняя благость заканчивается на подъезде к Макеевке. Вдоль трассы, уже обновленной, то тут, то там – останки автомобилей, воронки на обочинах.
Когда добрались до места назначения, встречающие доложили, что минут за пятнадцать
был «небольшой прилет».
Пока передают груз, по максимуму общаемся с танкистами, связистами, штурмовиками.
– Идем вперед, уже взяли Новомихайловку, сейчас наше продвижение гораздо интенсивнее и заметнее, – говорит боец с позывным Краснодар. Он на спецоперации с 2022 года, брал Мариуполь.
– Каждый приезд волонтеров, каждый привет с большой земли – это огромная радость, – говорит младший сержант 238-ой артиллерийской гвардейской бригады с позывным Борода. – Сам я из Курганинска, но туапсинцы стали уже родными.
Волонтеры – это как встреча с домом, где нас ждут. Меня ждут мама и любимая девушка, многих – жены и дети. А мы продолжаем работать. Чтобы все у всех было хорошо.
Подходит туапсинец – боец с позывным Валидол. На спецоперации – по мобилизации, бок о бок воюют еще пятеро земляков. Спрашиваем: как настроение? – Да нормально всё. Вот день рождения сегодня – 41 год.

САПЕР И ЗИМА

Как правило, позывные даются не просто так. Конечно, бывает, боец сам себе выбирает боевое имя. Но чаще нарекают его товарищи по особенностям характера или по случаю.
– Вы в разминировании участвуете, наверное? – спрашиваю у штурмовика с позывным Сапёр. В ответ он смущенно разводит руками, а его товарищи сдерживают нервный смех.
– Он дважды на противотанковые мины натыкался, – отвечает за бойца командир. – В том числе, когда раненых вытаскивал, меня вот… После Херсона к нам в штурмовую роту пришел.
– Невыполнимых задач не бывает, – убежден Сапёр. – Когда знаешь, что твое дело правое. Сейчас война другая, техника решает. «Птички» (дроны) нам сильно мешают, их нацистам очень много поставляют. Но ничего, одолеем.
С ним солидарен связист Зима, потомственный военный, на спецоперации – с весны 2022
года:
– Что такое связь в условиях сегодняшнего боя, наверное, объяснять не надо: это поддержка разведчиков, штурмовиков, наша работа помогает минимизировать потери. Кстати, гуманитарная помощь, которую привозят волонтеры, огромную роль сейчас играет. Не только потому что броники, рации, дроны усиливают наши позиции. Знаете, когда получаешь письмо, раскрываешь, а там – шоколадка! Это не передать. В общем, спасибо, туапсинцы, вы нам родными стали! Мы обязательно победим, скоро.

КОМАНДА СИБИРЯКА
Заместителю комбата Сибиряку всего 23 года. Окончил новосибирское военное училище,
был командиром группы штурмовиков. Дважды ранен. Сейчас под его началом служат не только ровесники, но и те, кто по возрасту даже в отцы годятся.
В Туапсе у Сибиряка целая группа поддержки – так тронула его история, показанная туапсинским телевидением. Специально для Сибиряка привезли не только бронежилет, сбросы, масксети, но машину – «Волгу». А также – письмо от девушки по имени Любовь.
– Каждый раз до глубины души трогают письма и помощь туапсинцев, – говорит Сибиряк. – Могу сказать, что на сегодня у нас здорово продвинулись дела. Комплектация личным составом стопроцентная! Стараемся постоянно поднимать уровень подготовки, передаем опыт, учим работать с техникой.
Через пару секунд Сибиряк добавляет:
– Здесь каждое правило кровью написано. Люди разные воюют. Есть бывшие зеки, с очень серьезными статьями. Но на войне криминальные понятия ничего не значат, либо работаешь в команде, либо… Лично я знаю немало случаев, когда такие бойцы героизм проявляли, по-настоящему хотели искупить грехи прошлого. Для них это – шанс стать нормальными людьми.

БЫТ ШТУРМОВИКОВ

Там, где были мы, у бойцов всё максимально благоустроено – кухня,душевая,телевизор и
даже – красный угол с образами. Правда, нет-нет, слышатся «бабахи», но нас успокаивали: это учения, наши бахают.
Штурмовиков ждут с заданий «служивые» – четвероногие друзья. Клички – соответствующие. К примеру – БТР, совсем «дворянской» породы, щенком прибилась с голодухи, по габаритам совсем не бронетранспортер. Как радуется она своим – не передать. На чужих у БТРки такой рык – мало не покажется.

ОТВАГА СЛАДКОГО

Надо же такой позывной дать штурмовику – Сладкий! Суровый армейский юмор. На самом деле, его боевой опыт сахарным не покажется никому. Перед нашим приездом получил волгоградец Сладкий медаль «За Отвагу». Нашла награда героя еще с херсонских событий.
– Бой был серьезный. Два бойца погибли. Не могли мы их там оставить. Вытягивали – на мину напоролись. Ранило меня, как видите – зажило, – по-будничному рассказывает Сладкий. – Сейчас у нас гораздо меньше «двухсотых» и «трехсотых». Мы всех возвращаем. Это наши противники, могут спокойно через своего недобитка перешагнуть, разве что оружие прихватят – оно ж дорогое. Мы своих не бросаем, и тем сильны. Хорошо продвигаемся сейчас, победим, обязательно. Всем туапсинцам – привет огромный и спасибо за поддержку!

СНОВА КРАСНОДАР, ВОСХОД И ТИМОХА

«Ну, как же без «Диеты»! Балуют они нас вкусняшками! – сразу узнал подарки от туапсинского кафе ещё один боец с позывным Краснодар. Он наш земляк, командир снайперской роты. На спецоперации с декабря 2022 года. Бывалый – за плечами чеченская кампания. Дома его ждут жена и четверо детей.
– Всем туапсинцам – привет большой! Огромное спасибо братьям-казакам, главе Туапсе,
школам, садикам, всем, кто помогает! Мы вашу поддержку не просто чувствуем, без нее мы бы таких результатов не добились бы, – говорит боец.
Минут двадцать – погрузка, общение, и снова в путь. Впереди Дебальцево, где нас ждет встреча с очередным воином-туапсинцем.

Позывной Восход очень подходит нашему земляку, выпускнику школы № 2, бойцу отряда разведчиков. Столько позитива, столько оптимизма и уверенности исходит от него, будто, луч солнца сквозь сумерки пробился.
– Служу по контракту, – делится своей историей Восход. – Спортом с детства занимаюсь, приходилось на гражданке в разных местах работать, даже телохранителем был. А тут… Понимаете, не могу сидеть дома, когда такое рядом творится, когда угроза моей стране, моей семье. Даже в наш мирный Туапсе долетало!
Против нас пятьдесят две натовские страны. Поверьте, вооружены они до зубов. Но врукопашную, по физподготовке, нам уступают. Били мы их всегда, наши деды били, и мы победим.
В Бахмуте ни одного целого дома нет – такие бои были. Много наемников, конечно –
поляки, французы… Зато в Дебальцево – уже по-другому, бои на окраинах шли. Поэтому город практически целый. Местами айдаровцы недобитые таятся, диверсии устраивают. Но это уже агония. Люди гражданские – почти все за нас. Хотят, чтобы всё скорее закончилось.
У Восхода – друг ему под стать. Тимоха. Пока эти двое разговаривают – улыбки на лицах у всех вокруг. На войне очень важно не терять чувство юмора, не скиснуть.
– Я водитель в разведроте, мой автомат пока ни разу мне не пригодился – как вручили,
так и лежит, блестящий, новенький. Мечтаю рекорд поставить – до самой победы дойти, не сделав из него ни одного выстрела, – говорит Тимоха. – Зато по мне бьют! Пулями новые камуфляжные брюки прошили, еще не стиранные! И прицеп мой продырявили!
Тимоха демонстрирует не только изрешеченные штанины, но и затянувшиеся раны. Восход комментирует:
– Он у нас пацифист. Правда, двух пленных все-таки взял.
– Ой, да что там взял. Ехал с передовой, смотрю квадроцикл какой-то. Я остановился, подхожу, там – двое связанных украинцев, с легкими ранениями. Посмотрели мы друг на друга, говорю: здрасьте, ну, как вам? Отвечают: хреново. Кстати, сдаются в плен сейчас охотно, это гарантия остаться в живых.

– Туапсинцы, дорогие, спасибо вам! Как же вовремя откликнулись! Надо же, только написал, что нужно, тут же подхватили, привезли, – жмет руку руководителю группы «СВОих не бросаем» Кириллу Баряеву командир пулеметного взвода с позывным Баня. Он – из Донецка, в ополчении с 2014 года, буквально с палкой в руках встал на защиту исполкома, за ДНР.

ДОМОЙ

Выезжали опять в темноту. Обратная дорога короче, даже с родной пробкой возле Джубги. Пришлось переориентироваться – доехали через Шаумянский перевал. Наши защитники остались далеко на фронте. Чтобы мы жили, работали, растили детей. Каждый из нас, сидящих в машине, как оказалось, думал об этом. Запомнилось, что сказал Восход самому юному волонтеру из нашей группы: – Топи за образование! Учись!
А мы повоюем.

– Мой дед занимался садомогородом, мой отец тоже, теперь я, – говорит Евгений, – Отец – в возрасте, почти всё на мне. Но я осуществил семейную мечту – сделал оранжерею. 

Евгений закончил туапсинскую «мореходку» – ПУ-9, работал шофером. Но со временем жизнь все равно привела к чему лежит душа. Садоводство стало основным источником дохода. Работать пригласили к богатому частнику, ухаживает за большим садом. 

Установили удобный график. Есть время на собственную оранжерею. 

– Моя страсть – цитрусовые, – говорит Евгений. – Их родина – Азия. Занимаюсь ими больше 20 лет. Это началось, когда дядя из Крыма передал нам черенок мандарина. Сейчас у меня больше 20 видов цитрусовых. 

Садовод показывает цитрусовые, как любимых питомцев, одно растение за другим. 

Лаймкват – гибрид японского кумквата и мексиканского лайма. Плоды похожи на небольшие лимончики. Они очень ароматные с прекрасным, необычным сочным вкусом. 

Кумкват – крошечный апельсинчик овальной формы. Сочный, сладкий и терпкий. Идеален как добавка ко многим блюдам. Мы едим этот фрукт целиком и неочищенным. 

Лимон Мейера. Цветет и плодоносит круглый год. Прекрасно чувствует себя и дома, если создать ему условия. 

Австралийский пальчиковый лайм. Плоды зеленого цвета. Мякоть густая, как готовый соус к блюду. 

Клементин – гибрид мандарина и апельсина. Очень ароматный и сладкий. 

– Чувствуете, какой тут воздух? – останавливается Евгений. – Когда мама заболела ковидом, приходила сюда дышать. Цитрусовые растения выделяют вещества, которые оздоравливают. 

КАК ВЫРАСТИТЬ ЦИТРУС 

Как объяснил Евгений, цитрусовым нужна теплая погода, правильный полив и подготовленная почва. В Туапсе бывают морозы. Даже если температура всего плюс один, уже при небольшом ветре растения могут погибнуть. Поэтому в холодное время цитрусовые надо убирать в теплицу или в дом. 

Не любят они прямых солнечных лучей. Поэтому в теплице под поликарбонатной крышей натянута сетка для затенения. 

У Евгения все цитрусовые плодоносят. За счёт правильной посадки, ухода, прививок. 

Если выращивать лимон из семечки, он плодоносить, ско

рее всего, не будет. Чтобы были лимоны, надо привить ветку плодоносящего растения. 

Евгений рассказал: в Туапсинском районе растет дикий лимон. Плоды несъедобные, но подвой – отличный. Если к нему привить веточку лимона Мейера или другого культурного сорта, такой лимон будет хорошо плодоносить, меньше болеть. 

«Диаметры прививаемого отростка и подвоя должны совпадать. Потому что питание растения идет по коре, – объясняет Евгений. – Соприкосновение должно быть максимально точным, иначе тоже не привьется». 

Евгений устраивает время от времени для своих растений питательный «душ». Говорит, листья впитывают всё так же, как наша кожа. 

К удобрениям садовод относится избирательно, скептически к органике. Хотя ее тоже использует. Есть у него компостный короб с червями. Продукт жизнедеятельности червей – гумус, улучшает почву. Использует 

также опилки. Говорит, органика идеальна для помидоров-огурцов, а вот для цитрусовых этого недостаточно. 

Среди удобрений, которые можно купить готовыми, предпочитает водорастворимые. Но их концентрацию и периодичность использования надо знать. 

БОРЬБА

С ВРЕДИТЕЛЯМИ 

Вредителей у цитрусовых множество. С ними нельзя не бороться. Накоплен большой опыт. Евгений свою пальму спас, которую атаковала та самая бабочка, уничтожившая десятки пальм в Сочи. 

«Есть такое средство –«Актеллик». Его разводят: одну ампулу на 10 литров, – говорит Евгений.–Ая–на7идаже5литров развожу. Пальму ест личинка бабочки, которая поселяется на самой макушке и поедает молодые листья. Раствор заливаю в самую макушку пальмы. Через 7-14 дней повторяю обработку. 

И так весь сезон. Пальма жива и растет дальше. 

Вообще, у нас, очевидно, климат меняется. Стал больше похож на субтропики. Поэтому к нам перемещаются вредители, которые живут в субтропиках. Надо быть готовыми к их нашествию. Средства борьбы есть». 

ЗА СОВЕТОМ

И САЖЕНЦАМИ 

У Евгения времени свободного почти нет. Особенно сейчас, в сезон. 

Но успевает он общаться на своей страничке в ВК с такими же увлеченными людьми, делится с ними советами, рассадой и саженцами. 

Евгений говорит, что будь его воля, озеленил бы весь Туапсе. Так хочется, чтобы было больше растений и цветов вокруг. 

– Другую свою большую мечту я тоже ещё не осуществил, – добавляет он, – Мечтаю об участке в 50 гектаров. Какой бы сад я сделал! 

– Когда я вынашивала третьего ребенка, у меня обнаружился порок сердца, – вспоминает Юлия. –Мой супруг нашел лучших врачей в Уфе, где мы раньше жили. Они сказали, нужна операция. Я родила ребенка, кормила его грудью положенное время, и только потом меня прооперировали. Сказали, больше тянуть нельзя.

Пока Юлия восстанавливалась после операции в течение нескольких недель, Артем полностью взял заботу о детях на себя. Он и при родах был рядом, и, можно сказать, принял на руки первого и второго ребенка. Старшему – Луке – скоро будет 8 лет, средней – Лее – 4, младшему – Леониду – 2. После операции врачи запретили Юлии рожать из-за высокого риска. Она и не планировала, но вдруг…

– Мне сообщили на УЗИ, что у нас двойня, тут, конечно, я очень расстроилась, – вспоминает Юлия. – Ведь взять на себя ответственность, аборт двоих малышей – это очень тяжело. Тогда мы решили, что будем опираться на решение врачей в Краснодаре. К счастью, врачи краевого кардиоцентра после переобследованиия однозначно сказали – рожать можно. Противопоказаний нет. Только надо наблюдаться в краевом перинатальном центре. Рожать тоже буду в Краснодаре. Конечно же, мы обсуждали с мужем предстоящие хлопоты с двумя младенцами сразу. Это непросто и недёшево. Но всё равно решили: всё в жизни не просто так, и нам нужно сохранить детей.

ИЗ УФЫ В ТУАПСЕ

Юлия и Артем познакомились на работе. Вместе занимались рекламой, маркетингом на уфимской радиостанции. Артём 12 лет проработал на радио в отделе продаж. Потом занялся недвижимостью, создал свой бизнес. Юлия работала в PR-отделе. С 2012 года стали встречаться, а через три года – поженились.

– Нас многое связывает, не только работа. Мы любим путешествовать, любим активную жизнь, – говорит Артем. – Побывали во многих местах и странах, пока не родились дети. Но и с детьми выезжаем, как только появляется возможность. О Туапсе мы в ту пору не знали вообще. Когда я начал изучать южные регионы России, узнал, что есть такой прекрасный город у моря с перспективой развития бизнеса по недвижимости. Мы решили приобрести франшизу агентства недвижимости и открыли офис в Туапсе. Вложились в бизнес, а сами пока арендуем квартиру, своей еще нет.

ЛЕГКО ЛИ БЫТЬ МНОГОДЕТНЫМИ

Дети в семье на редкость спокойные. Пока мы беседовали, они не шалили, прислушивались, о чем говорят взрослые, охотно фотографировались.

– Это одного ребенка сложно воспитывать — всё внимание ему. Я ведь ещё и перфекционист. Мне надо, чтобы все было ровненько, гладенько. А когда детей двое, трое, легче ко всему относишься, философски. Ну, раскидал ребенок игрушки или собрал пирамидку неправильно по размеру и цвету. И что? Не трагедия, – говорит Юлия.

Сейчас дети и дом полностью на ней, муж работает, он добытчик. Артём надеется поднять уровень сервиса по сделкам с недвижимостью в нашем городе. У него большой опыт такой работы в столице Башкирии. Но если нужна поддержка Юлии, он всегда рядом:

– Я люблю детей, знаю, как это нелегко нашим женам-домохозяйкам. Помогает нам знакомая, мы ей очень благодарны. Если надо куда съездить жене, наша помощница Альфия с детьми посидит, приготовит поесть. Но вот уже старший сын подрос, многое может по дому делать, сходить в магазин.

Семья готовится к пополнению. А ещё в этом году старший пойдет в первый класс. Нужно зарабатывать, чтобы всех обеспечить. Юлия находит время на дополнительное образование. Осваивает графический дизайн, делает дизайнерские вещи для интерьеров. Работы продает через «Озон» и «Яндекс-маркет».

Для справки

За первые три месяца этого года в стенах туапсинского родильного отделения на свет появились больше 150 детей, в том числе – одна двойня. Есть в этом году один случай рождения ребенка по ЭКО (искусственное оплодотворение).

– В прошлом году за тот же период родились 142 ребенка, – говорит заведующая женской консультацией ТЦРБ № 1 Людмила Газзаева. – Всё-таки в городе стало больше молодежи. Они получают образование, находят себя в работе, создают семьи. Также нам удалось из 49 женщин, пришедших в этом году на аборт, отговорить от этого шага 33 будущих матери.

В автобусе пострадавшими оказались женщина и мужчина, нашлась аптечка в автобусе и вторая – в легковом автомобиле, где пострадал водитель. Я сделала перевязки, старалась поддержать пострадавших в этой стрессовой ситуации.

Мужчина за рулем автомобиля тоже был травмирован и зажат в кабине. Когда его вызволили случайные свидетели аварии, я сделала ему перевязку. Вскоре приехала бригада скорой помощи, я передала им пострадавших.

Это второй случай в моей жизни, когда я становлюсь свидетелем ДТП. Однажды в Апшеронске я ехала на своей машине и увидела аварию. Пожилой мужчина был за рулем. Вероятно, ему стало плохо и он съехал с дороги. Осмотрела его, сделала перевязку. Хорошо, что смогла помочь, что оказалась рядом».

Мы узнали, что Ольга Раганян работает на туапсинской Станции скорой помощи с августа прошлого года, ей 23 года, живёт в поселке Октябрьский. Закончила медицинский колледж в Белореченске, дипломированный фельдшер. Как говорит Ольга, с раннего детства хотела стать врачом, заниматься медициной, лечить людей.

«Ольга Вячеславовна не растерялась и оказала очень грамотно первую медицинскую помощь, — рассказал «Туапсинским вестям» Эмиль Гараев, главный врач Станции скорой медицинской помощи Туапсинского района.

– За пока небольшой период времени, что она у нас работает, показала свою квалификацию, добросовестность, влилась в наш коллектив. Рады такому пополнению в своих рядах».

Павел и Ирина 13 лет вместе. Старшей дочке Марии 11 лет, сыну Ивану 7 лет, а младшей Анастасии 5 лет. Матушка занимается домом, детьми и помогает мужу во всем. Руководит сейчас церковным хором в храме при туапсинском роддоме. Детей, кстати, взяли в музыкальную школу. Ивана – на хоровое отделение, а Машу – на фортепиано. 

– Когда в семье трое детей, матери приходится быть строгой и иногда включать командные нотки в голосе, – улыбается Ирина. – Но когда говорю с мужем, интонация меняется. Он глава семьи. Иначе легко нарушить гармонию в отношениях. Мы живем без ссор. В главном мы едины. В мелочах могут быть разногласия, но мы всегда находим общее решение. 

БЕЖЕНЦЫ ИЗ КАХОВКИ 

– Я служил священником в Каховке в храме Московского патриарха, – рассказывает отец Павел. – Еще в 2018 году мне удалось увидеть Крымский мост, побывать в Сочи. Даже в Туапсе был проездом. Вот и эвакуировали нас именно в Туапсе. Помню, как волонтеры встречали, помогали нести вещи. Это было очень трогательно.

Мы не знали, как будем устраиваться на новом месте. Однажды незнакомый водитель, увидев нас, идущих по дороге с детьми, остановился и довёз. Просто так, не за деньги. Узнал, что я священник, тут же созвонился со знакомым батюшкой – отцом Николаем. А тот сразу обратился к протоиерею Петру Тельнову, очень отзывчивому человеку. И сразу нам начали помогать. Позже я встретился с Владыкой Германом, который проявил самое искреннее участие в моей судьбе. Я получил назначение в Крестовоздвиженском храме. Приняли нас радушно. Отец-настоятель Роман Дейнега, Наталья Чепурнова, что заведует социальной поддержкой, отец Георгий (Богуша) и другие. Нам арендовали квартиру в Туапсе, это просто счастье, потому что из Небуга ездить в Туапсе тяжело. Даже стулья для нас нашли и привезли! 

Кстати, храм помогал не только нам – многим переселенцам из бывшей Украины, в том числе и по моей просьбе. Например, одной многодетной матери купили новую коляску взамен той, что развалилась. 

Конечно, семье священника еще многое придется преодолеть. В Каховке семья не была прописана, возникли трудности с получением жилищного сертификата в России. Купить жилье семья пока не может. 

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ 

Ирина не думала, что когда-нибудь станет матушкой. Путь к церкви пролёг через большое желание стать врачом. 

– Я молила Бога, чтобы мне удалось поступить в медицинское училище, потом в медицинский университет, –вспоминает Ирина. – Молились за меня мои родители. И я с помощью Божьей прошла все экзамены, сдала их успешно и поступила. Закончила университет, стала врачом-неврологом, как и мечтала. С тех пор поняла, как вера помогает человеку обрести свой жизненный путь. 

Все происходит в жизни Божьим провидением. Будучи студенткой, стала ходить в храм. Там и встретила своего будущего супруга Павла. Он был студентом технического университета, и также был прихожанином. Мы вместе участвовали в театральных представлениях, которые церковь давала в больницах, хосписах, в тюрьмах. Он представлял в сценке отрицательного персонажа, который мешал волхвам увидеть Иисуса. А я была одним из волхвов. Так и познакомились, стали общаться. 

Несколько лет длилась наша дружба. Однажды я поняла, что это мой человек, моя судьба. Мы поженились. Зарегистрировались в ЗАГСе, а через два дня свершилось таинство венчания. Только после венчания мы стали жить вместе. Уже стали не я и он, а МЫ. 

ДУША СЕМЬИ 

– Мы не можем позволить себе громко смеяться в общественных местах, одеваться вызывающе. Даже наши дети, если двойку получат, то вдвойне стыдно, это же дети священника, – говорит Ирина. – Конечно, мы такие же люди, как и все, можем ошибаться, попадать в неловкие ситуации. Но спрос с нас выше. Поэтому мы стараемся быть примером своим детям, а также нашим прихожанам. 

Священники женятся один раз на всю жизнь. Если разводятся, то теряют не только семью, но и сан священнослужителя, второй раз в брак вступать уже нельзя. Поэтому в выборе им нельзя ошибаться. Как же понять, что нашел настоящую спутницу жизни? 

– Мы с Ириной сначала просто были друзьями, но я быстро понял, что она – та самая, с которой 

я бы хотел идти по жизни вместе, – говорит отец Павел. – Понимание того, что ты встретил свою женщину приходит тогда, когда чувствуешь, что тебе уютно рядом с этой женщиной, что вместе с ней лучше, чем без нее. Тут не только обаяние имеет значение. Это больше, чем физическое влечение. 

Это общность интересов, это понимание, что и ты нужен этому человеку. Я ждал, когда Ирина определится и сделает выбор. Я счастлив, что она ответила мне взаимностью. 

Как говорит отец Павел, обычные семьи таинство брака проходят не всегда. 

– К венчанию должен быть осознанный путь, – подчеркивает он. – Если люди приняли решение быть вместе не только в земной жизни, но и в вечности, надо обвенчаться. И, конечно, полнота семейного счастья приходит с появлением детей. Дети – это дар Бога, это счастье и награда. Это путь познания промысла Божьего, смысла жизни через радости и испытания. 

– У вас столько боевых наград… Просто удивляешься: как, откуда?

– Десять лет службы в спецподразделениях ФСБ, в том числе с 2006 по 2009 год – в Чечне, в Грозном. Это был период Второй чеченской войны. Ликвидировали бандформирования, восстанавливали конституционный порядок. Непосредственно наше подразделение перехватывало отряды боевиков, проникавших со стороны Грузии, Дагестана.

Служил в группе особого назначения, отличившейся в спецоперациях по зачистке от боевиков в Ножай-Юртовском районе. В общей сложности провели 156 боевых операций.

Очень много людей тогда полегло из-за бандитов. Террористы были разные – и местные, и наемники, но за ними, конечно, стояли геополитические, западные силы, стремящиеся погрузить в хаос Северный Кавказ, подорвать целостность России.

– Это было похоже на то, что сейчас происходит в зоне СВО? – Масштаб совсем другой. Надо четко понимать: мы воюем не с Украиной, а на территории Украины. Украинская земля стала плацдармом для военных действий против России, в которых нам противостоят 52 страны. Это не стычки с бандитами, как было в Чечне. Впервые со времён Великой Отечественной войны идут полномасштабные бои, полностью задействованы современные технологии.

Но я все равно убежден, что опыт тех, кто прошел Чечню, другие горячие точки, не может не пригодиться. Поэтому уже четырнадцать раз подавал рапорт, чтобы взяли туда, где сейчас сын служит. Прошел медкомиссию – все нормально, несмотря на перенесенные ранее ранения и контузии. Вот снова жду ответ. Может, конечно, возраст смущает. Война – дело молодых. Но я в любую минуту готов.

– Вы родились и росли, можно сказать, в мирное время. С чего началась ваша карьера военного?

– С детства мечтал. Как многие мальчишки моего поколения. Да и девчонкам, выросшим на идеалах героев Великой Отечественной, на подвигах отцов и дедов, истинное значение слова «патриотизм» в то время не надо было объяснять. После туапсинской школы No 4, пошёл в армию. Служил на подводной лодке, на Балтике. Мобилизовавшись, вернулся в родной город, занялся поисковой работой. С Геннадием Руденко создали военно-поисковую организацию «Рубеж». Провели сотни раскопок в местах Туапсинской обороны, нашли и перезахоронили многих павших воинов.

Но страну после развала СССР продолжало, обострялись внешние и внутренние угрозы. Пошёл служить в ФСБ. Рапорт об увольнении я написал в 2012 году, из-за серьезной болезни отца. Пару месяцев до присвоения очередного звания не дослужил: уволился в запас старшим лейтенантом.

– Ваш послужной список только южными широтами не ограничился?

– Да, довелось быть на Камчатке, в группе розыска. Там мы выполняли, конечно, не боевую, но не менее важную и опасную задачу, боролись с религиозным экстремизмом, экономической преступностью. Выслеживали и обезвреживали браконьерские группировки, промышлявшие красной рыбой, икрой и другими природными богатствами. Это такое противостояние, когда враг может сидеть с тобой за одним столом.

– Вы человек верующий?

– Среди тех, кто был на войне, неверующих нет. Каждый молит Бога, по-разному, конечно.

Что касается меня, после увольнения в запас, я поступил в Хабаровскую духовную семинарию. Восемь лет служил при храмах нашего района дьяконом. Сейчас – вне штата. Почему? Объяснять долго. Могу лишь повторить слова, сказанные когда-то мне владыкой Исидором. «В тебе, – сказал он, – завышенное чувство справедли- вости». Вот и думай – похвалил или поругал?

Кстати, есть мысль отправиться на спецоперацию военным священником. Поддержка духовника, благословение – это очень нужно сегодня там, нашим бойцам. Сегодня идет противостояние не просто идеологий, технологий, а сил Света и Тьмы. Так что священники, по-моему, должны быть если не на передовой, то в шаговой доступности.

– Вы многодетный отец, и сегодня ваш опыт педагога не менее ценен, чем боевой?

– Как и каждого школьного учителя. Я веду уроки физкультуры и ОБЖ в школе No 2 города Туапсе. Основы безопасности – это способность выжить в экстремальной ситуации и, возможно, спасти еще чью-то жизнь. Оказать первую помощь, найти место для укрытия во время природной или техногенной ЧС – все это должен уметь каждый.

В советской школе на уроках нас учили разбираться в видах оружия, разбирать-собирать АКМ, стрелять, преодолевать полосу препятствий. Конечно, дай Бог, чтобы эти навыки не пригодились. Но жизнь пока показывает, что именно они оказываются важнее других знаний.

– Какая из всех ваших многочисленных наград вам особенно дорога?

– Участвуя в конкретных боевых операциях, глядя на всё изнутри, начинаешь к наградам относиться очень спокойно. Нет, они не обесцениваются, ни в коем случае! Но: есть вещи несоизмеримые. Отечество мы защищаем не за ордена и медали, как и всё, что нам дорого.

Для меня главный учитель – мой отец. С него беру пример во всем,
на него равняюсь. У него за плечами – чеченская война, ранения и контузия. Он и сейчас, можно сказать, в строю: преподает самбо, дзюдо школьникам, делится опытом.

Глеб «Жеглов»

Сергей согласился ответить на вопросы «Туапсинских вестей».

– Как вы решились идти в «Вагнер», в штурмовики, отсидев уже больше десяти лет?

– Решился сразу. Сомнений не было. Отправился на передовую. Страшно было не во время боя, а когда мы шли туда под плотным артогнём. Еще как страшно было! А в бою уже не думаешь о страхе, а делаешь то, что должен. Первый бой длился недолго, вспоминать нечего. Первую контузию получил при ротации после первого боя. 

А вообще у меня восемь контузий, две тяжелые.

– Рассказывают о жесточайшей дисциплине в штурмовых группах, о суровых наказаниях за малейшую провинность.

– Я не жалуюсь, наоборот, армия воспитала. Восемь месяцев я отработал в «Вагнере». После очередного лечения перевели в медсанчасть. Командир посмотрел, что у меня получается оказывать первую помощь, сказал: «Будешь медиком».

– Контракт с «Вагнером» вы исполнили, судимость погасили, вернулись домой. Почему снова отправились на СВО?

– Дома был недолго. Ушел снова, уже добровольцем – в БАРС-23. Все просто: Родина в опасности, моя семья в опасности. Поэтому я здесь. Добровольцы заключают контракт. Контракт закончится, можно ехать домой. Нас тут никто насильно не держит. Но я не собираюсь уезжать, пока здесь нужен. Мой дед воевал – в Великую Отечественную войну.

– Мы выяснили, что вы не медик по профессии.

– Нет, я не врач, не фельдшер. Работал на стройке раньше. Здесь я, в основном, вытаскиваю пацанов с поля боя оказываю им первую медпомощь. Раны перевязываю, зашиваю, накладываю шины. Подбадриваю ребят, чтобы не падали духом. Иногда черный юмор помогает. Парни даже смеяться начинают. Вместе смеемся.

– Сложно вытащить раненого?

– Бывает. Бой обычно в самом разгаре, а кого-то срочно надо спасать, он ранен, не бросать же! Я всегда на связи. И бойцы помогают друг другу. Здесь вообще все друг за друга. Надо отключать свой страх и включать голову, чтобы действовать. Если поддаться панике, это сразу, либо 200, либо 300.

– Кроме ранений у бойцов случаются обычные болезни. Как это происходит на передовой, откладывают на потом?

– У нас не только ранения. Бывает, кто-то сильно простыл, бывает, с кишечником проблема. Зубы опять-таки могут болеть. Есть стоматолог, который работает в гражданской больнице. С ним контакт наладили, привожу бойцов. Также есть и другие врачи-специалисты, с которыми в добрых отношениях. Они очень хорошо к нам относятся. Привожу больных в больницу сдать анализы, уточнить диагноз, назначить лечение.

В нашей медсанчасти в арсенале есть всё необходимое. Есть и для профилактики ОРВИ, в том числе.

Гуманитарная помощь очень выручает. Привозят нам медикаменты, медицинские аптечки. Теперь вот генератор волонтеры привезли, чтобы с электричеством не было проблем.

Мы очень благодарны нашим землякам за помощь! Хлеб туапсинский – самый вкусный!

Спасибо детям за трогательные письма. Люди в нас верят, это нас вдохновляет. Мы не подведем вас. Спасибо, дорогие!

– Можно сказать, что вас изменило СВО?

– Может, некоторых людей не меняет. Но многих – очень сильно в лучшую сторону. Я теперь больше ценю жизнь, любовь близких, своей семьи, борюсь за каждого раненого. Пока никого не отпустил на тот свет. Все живы.

– Что планируете после победы?

– До больших звезд не рвусь, мне это не нужно. Хочу продолжать заниматься тем, чем сейчас. Продолжать практику военной медицины. Для меня очень многое значит – спасение людей. А там посмотрим. Может, подам документы, буду на фельдшера учиться. Мне недавно 35 лет исполнилось. Можно многое успеть.

Казалось бы, были моменты, о которых надо сожалеть. Но не было бы их, не оказался бы я здесь. Каждый идет своим путем. Мечтаю о мирном небе над головой, чтобы Россия крепла, процветала. Чтобы дети радовались. Чтобы не боялись, что что-то может «прилететь». У меня самого сын растет. За будущее наших детей и нашей страны мы здесь. Сколько потребуется, столько и будем.

«Сергей очень скромный человек. Он руководит медсанчастью, в его распоряжении эвакуацион- ная группа бойцов. У самого даже нет бронежилета, хотя под обстрелами занимается эвакуацией. Просил найти генератор, чтобы не было перебоев с электричеством и можно было успешнее оказывать помощь при ранениях в любое время суток. Мы нашли спонсоров и привезли генератор. А про бронежилет я лишь недавно узнал, и то случайно. Вот, планирую найти помощников, чтобы приобрели для него».

Доброволец Ваге Арутюнян

– На этой фотографии я с мамой – Александрой Константи- новной Дмитриевой. Мама работала машинисткой в ДСР-4, предприятии, которое занималось строительством дорог и мостов — в том числе виадука (развязки) на Грознефть.

На фото – кажется, это был Первомай. Судя по одежде, то ли 1964, то ли 1965 год. Мне тут лет семь или восемь. Фотографировал папа – Алексей Дмитриев, ветеран Великой Отечественной войны. Много лет он был преподавателем туапсинской детской музыкальной школы по классу баяна.

В нашем семейном альбоме много фотографий города. Папа был фотограф-любитель. В то время стали появляться доступные фотоаппараты ФЭД, «Смена». Было модно и интересно самим делать и проявлять снимки. Дома на кухне устраивали по вечерам фотолабораторию: завешивали одеялом дверь, и начинались таинства!

После смерти родителей я передала в музей Полетаева фото- аппараты и комплектующие от домашней фотолаборатории.

…Раньше наш город был, мне кажется, как-то душевнее и уютнее: много деревьев, цветов, кустарников. Глядя на это фото без дома-книжки, я с очень теплыми чувствами вспоминаю город моего детства, город молодости моих родителей.

Найти историческую информацию о Полковничьем довольно трудно. Вот что писал о хуторе краевед Василий Сапелкин: «Основан в 1866 году. Назван по чину полковника П.Д. Бабыча. Джубгский отряд под командованием полковника в 1864 году прошел долиной реки Псекупсе и реки Джубга. Расположен на слиянии рек Джубга, Каменистая и ручья Люлькина. С 21 мая 1935 года по 15 апреля 1940 года хутор Полковничий в связи с ликвидацией Туапсинского района числился в составе Геленджикского района». Вот, пожалуй, самое большое упоминание о хуторе во всемирной сети.

Насчет названия, кстати, есть и другие версии. По некоторым данным, в 1864 году полковник Бабыч был уже далеко не полковником, а целым генерал-майором, в которые его произвели еще в 1859 году. И командовал он в то время Адагумским отрядом. Джубгский же отряд подчинялся наказному атаману Кубанского казачьего войска, графу Феликсу Сумарокову-Эльстону, а командовал отрядом полковник Федор Левашов.

О нем же говорит в своих «Письмах с Кавказа» историк Ростислав Фадеев, упоминая Левашова в восьмом письме: «…осенью, когда внимание приморских шапсугов было обращено исключительно на Адагумский отряд, временно командующий Джубгским отрядом полковник (ныне генерал) Левашов сделал быстрый набег на Джубгу и взял там у горцев пять орудий».

В то же время в «Путевых заметках графини П.С. Уваровой» 1886 года есть упоминание населенного пункта Полковничья щель, находящегося в долине реки Джупки. Проезжают его по пути в посад Туапсе после осмотра дольмена на землях генерала Астафьева: «Около 4 часов проглянуло солнце, погода просветлела; мы сели на коней и поехали за 14 верст в так называемую Полковничью щель, прозванную так, по мнению проводника – старого боевого солдата, в память полковника Ростовцева…». Так что, в честь какого полковника назван хутор – это еще вопрос.

Самый частый повод, по которому Полковничий упоминается в СМИ, – подтопление автомобильного моста через реку Джубга. Он соединяет дорогу на хутор с выездом на федеральную трассу М-4 «Дон». Новый мост был построен после июльского наводнения 2018 года. Периодически во время проливных дождей, которые в последние годы частенько идут в Туапсинском районе, переправу по нему перекрывают в целях безопасности. В 2023 году укрепления моста подмыло в очередной раз.

Выяснить у самих хуторян, что они думают насчет названия хутора, нам не удалось. Несмотря на то, что в Полковничьем по официальным данным проживает 65 человек, встретить здесь кого-либо трудно. Мы своего проводника по хутору нашли случайно, благодаря всемогущему интернету. Татьяна и Алексей Колосовы переехали сюда больше 20 лет назад из Твери. Купили небольшой домик с участком, привели его в порядок. Ведут маленькое хозяйство – держат коз, облагородили улицу около своего дома. С радушной жительницей Полковничьего обязательно встречаются практически все туристы, которые идут водопады.

Впечатленная красотой природы, которая ее окружает, Татьяна стала вести страницу в одной из соцсетей. Там она выкладывает фотографии и немного рассказывает о своей жизни в Полковничьем. Правда, в последнее время, публикаций стало намного меньше – интернет плохой, жалуется пенсионерка. В селе, кстати, из коммуникаций есть только свет и интернет (протянуто оптоволокно). Сотовая связь – с большими перебоями, правда, есть места где можно поймать сигнал довольно хорошо и стабильно. Вода – из реки или из колодца (скважины). Кстати сказать, участки и дома в Полковничьем большие. Хотя в таком месте иначе быть и не может. Правда, большинство домов видит хозяев редко: в основном, по выходным и праздникам.

В Полковничьем одно время даже была настоящая майнинговая ферма. То ли москвичи, то ли ростовчане выкупили здесь большой участок, построили там гостиничный комплекс. Какое-то время приезжали сюда люди отдыхать, но потом бизнес немного заглох, а местные прозвали это место просто и емко – База. Вскоре появились новые арендаторы, которые зарабатывали на криптовалюте. Рядом с участком поставили несколько железных контейнеров, что было внутри них – никто не знает. Через несколько месяцев криптовалютчики исчезли так же быстро, как и появились. О них теперь напоминает одинокий контейнер, который так и остался стоять около забора.

Предприимчивые люди своим вниманием Полковничий не обижают. В самом начале хутора – строительная площадка. Возводят коттеджи в два этажа. Строят красиво, из крымского ракушечника. Говорят, что некие столичные бизнесмены задумали разместить здесь что-то типа маленького коттеджного поселка для тех, кто устал суеты в столице и хочет отдохнуть в уединенном месте с семьей. Горы, лес, водопады, море – все недалеко.

Хутор облюбовали и пчеловоды. Сюда на зимовку привозят улья из Волгограда, Ростова, других регионов. Говорят, что климат для того, чтобы пчелы отдохнули и набрались сил, здесь просто идеальный. Не холодно, нет сильных ветров. И удобно: место, где ставят улья, опять же, рядом с пресловутой Базой, под присмотром.

Одним из старожилов Полковничьего можно назвать художника и иконописца в технике флорентийской мозаики Каро Шахбазяна. Дача в хуторе досталась ему в наследство от отца, Геворка Карапетовича, заслуженного художника РСФСР. Участок с домом в Полковничьем Геворк Шахбазян купил совершенно случайно в начале 1980-х годов прошлого века. Однажды он летел в Ереван,разговорился в самолете с сидевшей рядом женщиной. Она посетовала, что ее семья собирается переезжать в Армению, да вот только есть проблема – никак не могут продать дом. Уж в очень неудачном месте построили, покупателям не нравится, что условий нет. Шахбазяна же расположение недвижимости в богом забытом месте не смутило, и сделка состоялась.

Через некоторое время художник получил разрешение на строительство творческой мастерской, которая в итоге через несколько лет превратилась в дачу, где многие годы собирались творческие люди. Как рассказывает сам Каро, для него Полковничий – это место, где он долгое время создавал свои работы, пока не обзавелся мастерской в Краснодаре. Но и сейчас старается приезжать сюда каждые выходные, чтобы «отключиться» от жизни в большом городе.

Стоит сказать, что любители отшельнической жизни без особых проблем найдут в Полковничьем земельный участок, чтобы построить здесь дом. Цены, правда, сильно кусаются. Самый дешевый участок на Авито площадью 3 сотки – от 900 тысяч, но только не в самом хуторе, а в расположенном рядом садовом товариществе «Горянка». В Полковничьем же 13 соток с домиком в 25 кв. метров предлагают купить за 5 миллионов рублей. Уточняют, что есть все условия для жизни плюс, конечно же, экологически чистое место и красивая природа.

Можно сказать, что сейчас Полковничий переживает свой очередной расцвет. Здесь появляются новые люди, покупают землю, строят дома, привозят семьи. Так уже было не раз в прошлые годы – сюда переезжали не только с разных уголков Краснодарского края, но и из других регионов России. Но затем жизнь в хуторе снова замирала, как река Каменистая в период засухи. Впрочем, эти периоды Полковничий переносит спокойно. По большому счету, здесь ничего не меняется уже долгое время, но, наверное, именно в этом и прелесть этого места

Чтобы сфотографироваться всей семьей, Нагучевы приехали из Агуй-Шапсуга в Туапсе, в фотоателье. На них надето все самое лучшее, самое красивое. 

Позже, в 1944 году за подвиг материнства начнут вручать ордена. Была такая награда матери-героини и у Фатмет Нагучевой. Даже по меркам 30-х годов прошлого века одиннадцать детей – это очень много: каждого вырастить, накормить, одеть, выучить, поставить на ноги. 

В семье Нагучевых есть фамильная легенда, что Фатмет к самому Сталину ездила на прием: трудно было растить столько детей. Помог ли отец народов – в семье не помнят, но то, что никто не пострадал – убеждены. Спустя два года после этой поездки в семье Нагучевых случилось прибавление, в 1932 году родились младшие двойняшки.

Фотографии в то время делались по особым случаям. И далеко не все, кто на снимке, могли стать обладателями своего экземпляра фото. Внуку Кадырбека и Фатмет, Юсуфу Нагучеву эту семейную  фотографию передал брат его отца Иляс. 

– Кем стали мои дяди и тети, что на фото? Кто-то охранником, кто-то поваром, водителем… Строителей много у нас. Я вот более пятидесяти лет проработал в СУМР-16, сейчас «Спецстрой», ветеран труда, Заслуженный строитель Кубани… Мы в свое время полгорода построили! У меня трое детей – две дочери и сын, правнуки Кадырбека и Фатмет, продолжатели рода Нагучевых. А, знаете, главное, не кем ты стал, а каким. Если добрым, честным, трудолюбивым, значит, зерно рода на правильную почву попало, значит, добрые плоды даст, –  сказал Юсуф Нагучев.

Мы отправились в Тенгинку, чтобы увидеть всё своими глазами. Храм, как мы убедились, до сих пор стоит благодаря мастерству своих создателей и заботе местных жителей.

Отец Владимира русский, мать – армянка. В этой семье переплелись национальности как во всей Тенгинке.

В селе в основном живут армяне и русские. Здесь не принято делиться на национальности. В последние годы добавились переселенцы из Абхазии, российских регионов.

«Мы армяне-амшенцы. Наши предки в начале прошлого века бежали сюда из Турции. А вообще, все мы тут давно русские», – говорит Пайцар.

Привычных нам куполов нет. Наверху – лаконичная двускатная крыша (храм спасали чем могли – накрыли современной жестяной кровлей). Потолок – высокий. Над входом – четырехконечный крест. Прямо в стене – сделанная в камне купель для крещения младенцев. Снаружи в церковной стене – круглые отверстия, как считает Владимир – для свечей, чтобы не задувало ветром. Торцовая стена храма закруглена для алтаря.

– Был у нас местный житель Альберт Терзиян, он ремонтировал, ему помогали, – говорит Пайцар. – Тогдашний глава Тенгинского поселения Андраник Варелджян помог стройматериалом, армянская община участвовала.

 Вход сделали с другой стороны. Рядом с новым входом – надгробие последнего священника. Креста тут не было, его позже поставили. Известно, что священник был армянин. Но имя его никто уже не помнит. Внутри тоже был над входом балкон. Там пели.

Тенгинцы только догадываются, как было в храме до советской власти. С её приходом здание перепрофилировали под склад для зерна, овощей, удобрений и химикатов. Говорят, одно время в храме был сельский клуб – молодежь бегала на танцы.

– Посмотрите, это наши предки. Фотографию нам передал Арут Терзиян (о нем мы писали ранее) из Лермонтово. Ему больше ста лет, дай Бог ему еще столько же прожить. Своего отца на этой фотографии он не нашел, но некоторые тенгинцы родственников узнали. Вот, например, Аракел Киворкович Терзиян – мой дедушка, а это – дед моей жены Иванес Исаакович Келешьян.

– Сто лет назад фотографировались редко, – продолжает Владимир. – А тут приехал корреспондент, сделал снимок тенгинцев, чтобы рассказать в газете, как ликвидируют безграмотность на селе.

–  Его мама – русская, а отец – наполовину молдаванин, наполовину армянин. На фотографии есть и дедушка Димы.

«СУРБ ГАРАБЕД»?

Мы обратились к известному туапсинскому краеведу Анатолию Пихуну. Что ему известно о базилике? Он сообщил следующее:

– Появление храма связано с семьёй Кешаб. Основатель этого рода в середине 19 века, если верить преданиям, со своим сыном Гарабедом и теткой торговал практически на всем Черноморском побережье. После Крымской войны он торговал с адыгами возле Джубги. В 1864 году Кешабы скупили у адыгов земли и основали свое хозяйство. Расположилась усадьба Кешаба там, где сейчас Лермонтово, неподалеку от теперешнего пансионата «Лазурный». Называлась она «село Кешаба».

При Гарабеде Кешабе, недалеко от его родовой усадьбы, было построено укрепление Тенгинское. Гарабед стал его интендантом, за что ему пожаловали свободу действий в округе. Занимались Кешабы разведением скота, выращиванием кукурузы, сбором плодов с дикорастущих растений. Гарабед построил гостиный двор для армянских переселенцев из Турции, которых его посыльные встречали на побережье от Анапы до Туапсе.

После размежевания черноморских земель часть этой местности досталась русскому генералу армянского происхождения Ахшарумову, он затем передал участки Гарабеду Кешабу для армянских беженцев.

Более поздние переселенцы из Турции стали осваивать места в нескольких километрах вверх по реке Шапсухо. Официально это место стало называться село Армянское, а неофициально – Шапсука, теперь здесь – Тенгинка.

В 70-х годах XIX века в Шапсуке открылся деревянный молельный дом, а затем уже в конце столетия при участии семьи Кешаб построили каменный храм «Сурб Гарабед». Это был единственный армянский храм на этом участке побережья.

В трудах Аршака Алпояджяна – историка Западной Армении, филолога, общественного деятеля, говорится о судьбе священника, уехавшего из Турции на землю Российской империи, и храме, который он там построил. Согласно Алпояджяну, храм в селе Тенгинка построен первыми поселенцами во главе со священником Дер-Дживелек Георгом Ованнесовичем.

Сын армянского священника в Турции – Дер-Дживелек Георг Ованнесович (1833-1901 гг.) прибыл с семьей в город Новороссийск, а затем в село Армянское Шапсуго. Греки, ассирийцы и армяне – амшенские, понтийские, кесарийские и другие христианские народы прибывали постепенно из Османской империи, с территории Западной Армении (Хамшен) в Россию. Под руководством священника на его средства и пожертвования паствы в Армянском Шапсуго строилась первая каменная церковь в византийском стиле. Вход был напротив алтаря. На дверях и окнах виднелись красивые узоры. Возле храма было решено хоронить, чтобы сразу обращались к батюшке для отпевания. Для обеспечения храма священнику было выделено 74 десятины земли вдоль реки Шапсухо.

В современных документах – это Дживелеково поле, вокруг возвышаются высокие горы, прям как до небес, живая природа, рядом обустроен родник. Всё развивалось благополучно. Священник покрестил многих людей, детей, венчал супругов и отпевал усопших. В доме имел личный кабинет. Бывало из соседнего аула Псебе к Георгу заезжали адыги, держа путь на Кубань. Он общался с горцами, так как знал их обычаи и нравы, он был привычный к их этносу и менталитету. Адыги с уважением к нему относились.

У Дер-Дживелека Георга Ованнесовича было много детей. Один из сыновей, Дер-Дживелек Аган Георгович впоследствии служил дьяконом в селе, пока он не погиб трагической смертью в 1884 году в возрасте 27 лет. Его сильно избили разбойники из-за церковного золота. Он умер на руках жены Вартуи. Так и не смог он дослужиться до сана священника. Жена осталась с четырьмя детьми на руках, больше не вышла замуж. Ей помогал Дербаб Георг в пропитании семьи и воспитании детей. Он тяжко в глубине души переживал смерть сына, это было большое горе и утрата. Дер Георг стал болеть и тосковать по сыну, позднее он умер, и по-христиански его похоронили рядом с церковью около могилы сына. Однако после себя он оставил потомство достойное рода Дживелек.

ПОЛК ЛЕРМОНТОВА

Часть туапсинцев придерживается иного мнения насчет тенгинского храма. Они считают, что все исторические источники нуждаются в тщательной проверке. Например, староста строящегося в Тенгинке храма Покрова Пресвятой Богородицы Михаил Зайнудинов сообщил следующее:

– Такого названия этого храма, как «Сурб Гарабед», ни в каких документах я не находил. Я собирал архивные материалы, и вот, что удалось узнать. Пост Тенгинский был основан в 1864 году Шапсугским отрядом под командованием генерал-майора графа Сумарокова-Эльстона, в устье реки Шапсухо на берегу Тенгинской бухты. Пост Тенгинский находился в составе Черноморского округа. С 1864 года на посту располагался провиантский магазин интендантского управления Кавказской армии. Ныне на месте Тенгинского укрепления и Тенгинского поста расположен поселок Лермонтово.

Это здание было построено в 1870 году. Надо полагать, построили его военные, которые в то время там располагались. К сожалению, большинство архивных документов сгорело. Поэтому отсутствуют данные о назначении этого строения.

Мы пытались найти какие-то данные о последнем батюшке, прах которого покоится рядом с церковью. Но потомки, которые сейчас живут в Тенгинке, не располагают информацией.

Знаем только, что Тенгинское укрепление названо в честь легендарного Тенгинского пехотного полка, который участвовал в десантной операции Геленджикской эскадры Черноморского флота в устье реки Шапсухо под командованием генерал-лейтенанта Раевского-младшего. В Тенгинском полку служил великий русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов.

– Я здесь излазил, наверное, вообще все. Мои родные живут в самом поселке, начиная ещё с прадедов. Дедушка и бабушка в пансионате работали. Дед занимал должность садовника – цветовода, сейчас это озеленители. На территории еще растут деревья, саженцы которых он из Адлера привозил. Бабушка работала в «Союзпечати». Газетный ларек, кстати, стоял почти напротив столовой, – рассказывает Роман. – В самом здании дачи в период работы пансионата жили отдыхающие, затем был административный корпус, а перед закрытием «Весны» вроде уже была бухгалтерия.

Несколько лет назад еще можно было попасть внутрь здания, сегодня здесь все закрыто, и узнать, что находится в глубине помещений, невозможно. Разбитые окна, растущие изнутри деревья и кустарники, падающая штукатурка и граффити на стенах – вот, что встречает тех, кто приходит посмотреть на дачу фон Критов. Заглядываю в одно из зарешеченных окон. Там – советский шкаф и стул, какие-то разбросанные бумаги и битое стекло. Снаружи тоже ходим по стеклянным осколкам и подстилке из упавших каштанов. Деревянная закрытая терраса на втором этаже рассыхается, один из проемов разрушен.

– В прошлые года я приходил на территорию дачи, пытался здесь убрать мусор, ветки, стекла, обрезать кусты. Меня под руки выводили охранники, не разрешили ничего делать. Вот видишь из окна уже какое дерево растет? А была просто одна веточка, – говорит Рома. – И вообще, конечно, все в упадке полном, корпуса разрушаются, никто ничем не занимается. Вместо того, чтобы привлекать туристов и любителей истории, делают все наоборот.

Разговаривая, мы идем по центральной аллее пансионата. Именно по ней гуляли владельцы, скорее всего, приезжавшие сюда из Санкт-Петербурга поездом. Отдыхающие и туристы поднимались по аллее с пляжа. Проходя через арку, первое, что они видели, было здание главного корпуса. Роман знает, что и где было здесь раньше. Например, внизу, ближе к железной дороге стояли дома для прислуги. Выше здания дачи, по некоторым данным, были конюшни, которые потом перестроили в спальный корпус.

В том, что дачу фон Крит признали памятником архитектуры регионального значения, есть личный вклад Романа Смирнова. В Туапсе его знают как человека, который рассказывает о городе с нестандартной стороны. В его соцсетях – фотографии зданий с необычной архитектурой, истории о памятниках и предприятиях, которые когда-то здесь работали. Заразился этим он от своего преподавателя, краеведа Анатолия Пихуна. И мимо дачи фон Критов пройти, конечно, тоже не мог.

– Я стал писать письма в управление государственной охраны объектов культурного наследия администрации Краснодарского края. Сначала получал отписки, мол, да, памятник выявлен в 2002 году, но пока нет средств на проведение экспертизы и так далее. Познакомился с экспертом, кандидатом исторических наук Виталием Бондарем. Оказалось, что он тоже добивается, чтобы дачу Екатерины фон Крит внесли в число региональных памятников. Это вселило надежду, что дело может сдвинуться с мертвой точки. Параллельно пытался найти нынешнего собственника здания, чтобы выяснить – что он собирается делать, будет ли хотя бы поддерживать в нынешнем виде, чтобы дом не разрушался. В этом вопросе пока безуспешно, но внесения в реестр мы все-таки добились. Теперь нужно сделать так, чтобы здание привели в порядок, в идеале, конечно, отреставрировали.

Говорят, что один человек не может повлиять на решение трудной проблемы. Роман же – прямое тому опровержение. В отличие от многих, кто только говорит и бьет себя кулаком в грудь, он изучает, делает, просит, настаивает и – добивается. Спрашиваю, есть ли в планах еще что-то подобное?

– У нас в районе много похожих зданий, большинство из них выявленные памятники, но в реестр пока не внесены. По мере возможности буду и по ним выяснять, как и что. Практика показала, что главное – не останавливаться, – ответил Роман.

ИМЕНИЕ, ДОМ ОТДЫХА, ПАНСИОНАТ

История дачи Екатерины Федоровны фон Крит начинается в начале XX века. Основное здание имения фон Критов было построено по некоторым данным в 1910 году. Однако точных сведений, которые это подтверждают, нет. В «Списке землевладельцев Кубанской области и Черноморской губернии за 1909–1911 гг.» есть запись о том, что Екатерина Федоровна была владелицей одного из самых крупных поместий на побережье Черного моря рядом с посадом Туапсе. Судя по «Списку…» у фон Критов было почти 179 десятин земли или, если перевести на понятные нам меры длины, 196 гектаров. По своей площади имение было больше даже имения «Туишхо» барона Штейгеля – туапсинцы знают его как Баронову дачу или «Кинопрокат». Для сравнения: нынешняя площадь земельного участка пансионата «Весна» чуть больше 30 га.

Надо отметить, что в то время землю в Туапсинском округе продавали под дачи или «культурные участки». Приобретателями были в основном знатные и состоятельные жители Москвы и Санкт-Петербурга. Будущим землевладельцам, кстати, выставлялись обязательные условия. Так, в течение пяти лет после внесения задатка, необходимо было расчистить участок от леса, посадить сад или виноградник, построить дом и завести хозяйство.

Кем же была владелица имения, Екатерина фон Крит? Как пишет в своих исследованиях руководитель Историко-географической комиссии Краснодарского регионального отделения РГО, сотрудник Южного филиала Института Наследия Виталий Бондарь, родители Екатерины Федоровны, Федор Федоров-Юрковский и Мария Юрковская, служили в Александринском театре. Муж – Владимир Александрович фон Крит – капитан, затем подполковник, командир 2-й запасной автомобильной роты Управления Генерального Штаба. Преподавал в Николаевском военно-инженерном училище. Кстати, официальных сведений о том, что фон Криты принадлежали к титулованному дворянству, нет, поэтому называть их «барон» и «баронесса» – неправильно.

– Изучая исторические данные для проведения экспертизы, я выяснил, что чета фон Критов в свое время была тесно связана с Максимом Горьким, чьей гражданской женой была старшая сестра Екатерины Федоровны, Мария. Также в доме фон Критов в Санкт-Петербурге бывали Владимир Ленин, Петр Румянцев, Леонид Красин и Константин Пятницкий, – рассказал «Туапсинским вестям» кандидат исторических наук Виталий Бондарь. – Последние двое, по некоторым сведениям, были даже влюблены в Екатерину. Знакомство с революционерами вышло боком мужу Екатерины Федоровны: Владимир Александрович был уволен из числа преподавателей училища как «скомпрометированный».

Поместьем на Черноморском побережье фон Криты владели недолго. Причины этого неизвестны. Примерно в 1914-1916 годах имение или, вероятно, его часть были проданы. Новым владельцем стал туапсинский нотариус Семен Бородавко. Именно его имя указывается во многих технических документах, касающихся здания дачи. Считается, что при нем были сделаны несколько пристроек: два этажа с террасой на юго-восточном фасаде, а также один этаж на южной стороне, где также расположилась терраса, огражденная балюстрадой.

После Октябрьской революции большинство имений на побережье Черного моря остались бесхозными. Некоторые из владельцев не имели возможности приехать, некоторые просто опасались за свою жизнь. Многие из тех, кто все-таки остался здесь жить, погибли вместе с родными: кого-то убили грабители, кто-то погиб от рук экспроприаторов. Здание дачи фон Крит тоже некоторое время было бесхозным, но к 1923 году его национализировали.

В 1924 году в соответствии с декретом Совнаркома РСФСР от 13 мая 1921 года «О домах отдыха» здесь открылся один из первых в Туапсинском районе дом отдыха медработников. Изначально он работал сезонно, всего 3-4 месяца в году и был рассчитан на 75 отдыхающих. В июне учреждение получило свое название – дом отдыха стал именоваться «Медсантруд», так же как профсоюз медицинских, аптечных и ветеринарных работников СССР.

Уже к началу 1940-х годов дом отдыха расширили до 200 койко-мест, а называться он стал «Дом отдыха ЦК профсоюза работников медико-санитарного труда Юга».

Дача фон Крит служила главным корпусом оздоровительного учреждения по крайней мере до середины 1930-х годов. Здание даже попало на открытку, правда, ошибочно было названо «Дом отдыха 1-го Мая». Одну из таких открыток с текстом можно найти на сайте «С любовью из Екатеринодара». Неизвестный отправитель пишет адресату: «Володя! Посылаю тебе снимок центрального корпуса дома отдыха, где я отдыхаю. Ошибочно напечатано «Дом отдыха им. 1-го Мая». Такой дом отдыха есть, но это далеко от нас. А наш дом отдыха именуется ЦК союза Медикосантруд. На этом снимке изображен именно дом отдыха ЦК Медсантруд. 22.06.1936 года».

В начале Великой Отечественной войны, по некоторым данным, здесь находились службы одной из войсковых частей туапсинского гарнизона. Затем с 1942 по 1944 годы располагался военный госпиталь. В 1945 году на бывшей даче вновь расквартировали одну из войсковых частей, которая находилась здесь несколько месяцев .

После войны восстановленный «Медсантруд» принял первых отдыхающих уже летом 1946 года, работал он по-прежнему сезонно и был рассчитан на 160 мест. Территорию дома отдыха за несколько лет благоустроили и озеленили: в парке высадили кустарники и деревья, появились лестницы, уложили асфальт на центральной аллее, обустроили террасы, площадки парка, пешеходные тропы. Установили светильники, вазоны, декоративные тумбы и скульптуры, разбили клумбы и рабатки.

К 1956 году были построены столовая, клуб, кинотеатр, спальный корпус. В 1964 году дом отдыха работал уже круглый год. Летом ежемесячно здесь отдыхали 570 человек, и до 200 – в зимний период. Здравница имела свое подсобное хозяйство, парники сад-огород, спортивную и танцплощадку, библиотеку. В здании же бывшей дачи на тот момент расположился административный корпус.

Вот как написано о работе дома отдыха в путеводителе «От Джубги до Аше» Г. Б. Быковой: «Светлые легкие строения с балконами и лоджиями великолепно вписываются в южный пейзаж. Красота сочетается с удобством. Безупречное обслуживание в столовой, внимание к каждому человеку, стремление новый день сделать непохожим на прошедший – все это принесло дому отдыха заслуженную популярность». В 1969 году на основании распоряжения Краснодарского Совета по управлению курортами профсоюзов дом отдыха «Весна» был переименован в пансионат отдыха «Весна». К тому времени на территории самого пансионата и вокруг него сложился небольшой населенный пункт, который в ноябре 1977 года был официально зарегистрирован как поселок пансионата «Весна». Он вошел в состав Шепсинского сельского поселения.

УПАДОК И РАЗРУХА

В 2004 году пансионат отдыха «Весна» был закрыт на реконструкцию. Как многие предприятия бывшего СССР, в 1990-х годах пансионат преобразовали в общество с ограниченной ответственностью, а затем – в акционерное общество. По данным Управления Росреестра в Краснодарском крае, в 2004 году «Весна» стала частной собственностью. К тому времени имущество пансионата включало в себя восемь спальных корпусов, столовую на 620 мест, ряд зданий и сооружений административного и хозяйственного назначения, парк, кинотеатр, электроподстанцию, спортивные площадки.

В 2008 году здесь началось новое строительство. По некоторым данным, строили жилой комплекс. Планировалось, что появятся 12-16-этажные дома, но, в итоге, все работы были остановлены и не возобновлены до сих пор.

Проводивший экспертизу дачи фон Крит историк Виталий Бондарь знаком с ней давно: в детстве вместе с родителями Виталий Вячеславович отдыхал в пансионате «Весна». Как он сам говорит, добиться внесения здания дачи в реестр объектов культурного наследия было для него делом чести.

– Первую экспертизу я делал еще в 2012 году, но тогда по ряду причин работы отложились. Сегодня же мы наконец-то получили положительный результат. Для меня лично было очень интересно исследовать историю рода фон Крит. Так, я выяснил, что эта семья была связана с Лениным, Горьким, Красиным, младшим сыном Менделеева – это очень показательно, – рассказал Виталий Бондарь.

– Можем ли мы ждать от вас подобных исследований по другим памятникам, которые находятся в нашем районе?

– Конечно. Уже сейчас у меня готовы материалы по одной из бывших усадеб Туапсинского района, вскоре расскажем о ней. Работы, на самом деле, очень много. Я нацелен на исследования поместий, которые соседствовали с дачей фон Крит. Все они – наше достояние и должны быть признаны памятниками архитектуры.

(Туапсе), краевед, общественник, популяризатор достопримечательностей Туапсинского района: 

– По официальной версии, дольмены – это исключительно «могилы», погребальные склепы. В энциклопедиях можно прочитать, что «Дольмены – это культовые погребальные сооружения знатных лиц племен, живших в этой местности и желавших увековечить память о себе». 

Но возникает вопрос: почему, обнаружив нетронутый дольмен, вдруг выясняется, что камера его пуста? Почему при его захоронении под земляной насыпью – фасадная сторона со «входом» – открыта и доступна? Кроме этого, возникает еще вопрос, почему дольмены своими порталами обращены совершенно в разные стороны? 

Известно, что культ захоронения очень древний и сакральный. Ритуал имеет ряд совершенно незыблемых традиций, в частности – хоронить усопшего ногами на восток. Здесь же это не соблюдалось. Если рассматривать дольмен как могилу, саркофаг, то он не подходит для этих целей, так как не соответствует размеру тела. Есть дольмены, камера которых большая, как комната (дольмен в Джубге), а есть дольмены, размеры которых чуть больше метра. 

Практически вся «география» размещения древних мегалитических сооружений -дольменов расположена на территории Краснодарского края. 

Моя гипотеза предназначения дольменов, над которой я работал с 2005 года в соавторстве с Людмилой Порфировой и Людмилой Кирилловой, звучит так: 

Дольмены – это древние сооружения, оставленные нашему человечеству предыдущей, более развитой цивилизацией. Предвидя исторический ход развития нашей Земли, для уравновешивания и стабилизации планеты в пространстве надо было научится управлять земными и космическими энергиями. С этой целью людьми предыдущей цивилизации была создана Глобальная Энергоинформационная Система Земли, составной частью которой являются дольмены, в том числе и подкурганные дольмены, так как в настоящее время более 80% наземных дольменов уничтожены временем. 

Мощные целенаправленные энергетические потоки Земли, через порталы дольменов, взаимодействуя с энергетическими системами небесных Светил, на которые они ориентированы, позволили обеспечить стабильно-прочное положение Земли в пространстве, на орбите вокруг Солнца и собственного вращения. 

Кроме этого, дольмены выполняют роль так называемых «датчиков» Земли и являются энергоинформационной структурой, которая сигнализирует о всех энергетически изменениях как «внутри» Земли, так и «снаружи». Внешне Земля напоминает шар с тысячами светящихся лучей-игл, направленных на небесные Светила нашей Вселенной. Кроме дольменов в Глобальную Энергоинформационную Систему Земли входят пирамиды и другие мегалитические сооружения, находящиеся на Земле. «Центральной фигурой» Глобальной Системы является гора Кайлас на Тибете, которая «замыкает» на себе всю Энергосистему Земли. 

Глобальная Энергоинформационная Система Земли с мегалитическими сооружениями-дольменами «держит» нашу планету в определенном энергоинформационном диапазоне, чем обеспечивает существование жизни на планете Земля и обеспечила «мягкий» и «плавный» переход (квантовый переход) нашей цивилизации и самой Земли, как живого организма, на новую более высокую ступень своего развития, который состоялся в декабре 2012 года. 

Таким образом, разрушая дольмены, человек наносит непоправимый вред всей Глобальной Энергоинформационной Системе Земли, чем усугубляет само существование Земли как планеты. 

Свое восхищение дольменами на горе Богатырка высказала в свое время делегация из Китайской Народной Республики, которая пребывала в Туапсинском районе в рамках международной стажировки Русского географического общества. Наши гости из КНР назвали дольмены «туапсинским чудом света». 

Александр Бианки 

(Санкт-Петербург), археолог, внук знаменитого писателя
Виталия Бианки. Автор книги «Лыготх. Дольмены Центрального Причерноморья» (это – каталог, в который вошли 450 дольменов
на территории Лазаревского района Сочи и Туапсинского района): 

– По роду деятельности я изучаю разные точки зрения на дольмены, хотя основной интерес для меня, как исследователя, представляет открытие новых комплексов, то есть археологическая ценность сооружений. Знаком я и с теорией Сергея Ханина. Даже в свое время планировали сотрудничество в области поиска новых дольменных комплексов. 

Мое мнение однозначно: дольмены являются склепами, помещением для захоронения. Что же касается версии «энергетических установок», то в первую очередь – чем это подтверждено? Я – исследователь, а любой человек от науки основывается в первую очередь на том, что подтверждено экспериментально, что имеет доказательную базу. Мой коллега из геленджикского института физики моря говорит так: «Дайте обоснованный текст, и я принесу аппаратуру на любые горы». 

Наука – вещь серьезная. Ну, скажите, какие «уравновешивания и стабилизации планеты в пространстве» или «управление земными и космическими энергиями»? Чем это подтверждено? Какими документальными источниками, какими экспериментами? Так, забавы для… Конечно, с точки зрения привлечения туристов именно такие версии срабатывают в первую очередь. Хотя сегодня уже уровень образованности людей настолько высок, что требует доказательств любой теории. Есть такой методологический принцип – Бритва Оккама, который сводится к следующему: «Не следует множить сущее без необходимости». Вот таково мое мнение. 

Что же касается краеведов, то их находки новых дольменов – это огромный вклад в изучение дольменов и других мегалитических комплексов. В 2023 году осенью я был в Туапсинском районе, и один из местных жителей говорил о дольмене, которого еще нет на карте, 

который находится в районе Индюка. Я побывал там, но, увы, не нашел сооружения. Может, уже в этом году экспедиция увенчается успехом. 

Я убежден, что дольмены – это склепы для вторичного захоронения останков периода бронзового века. Тогда чаще всего умерших либо сжигали, либо оставляли на священной возвышенности – на скале или на дереве. А там за работу принимались ветер, солнце, птицы… Потом «чистые» кости размещали как раз в дольменах – типичное проявление истоков зороастризма. Кстати, нередки случаи, когда в дольменах находили кости нескольких человек. 

Например, известный исследователь дольменов, автор музейного комплекса в поселке Возрождение у Архипо-Осиповки Виктор Трифонов нашел дольмен, в котором были останки 60 человек! 

В пользу версии вторичного захоронения говорит и отсутствие в дольменах погребальных предметов, вещей. Конечно, дольмены, как и курганы, подвергались разграблению, а, точнее, разрушению, ведь в поисках мнимых сокровищ люди просто уничтожали сам дольмен. 

Эти мегалитические сооружения характерны не только для Черноморского побережья. Аналогичные строения встречаются в Португалии, в Южной Индии, в Израиле, на острове Сицилия. Приблизительно на одной географической широте и приблизительно одного времени возведения. Вообще дольмены, к сожалению, претерпели уничтожение не только вандалами и природными явлениями. 

Целыми группами дольмены были уничтожены, например, в Лазаревском районе, когда оказались на пути большого строительства. Одна цивилизация поглощает другую – это нормально. 

По шапсугской традиции, чтобы новорожденный вырос здоровым, красивым, умным, чтобы по жизни ему благоволила удача, нужно прочитать особую молитву. Делает это старейшина семьи – бабушка Минхан. Маленькая Амелия тихонько кряхтит у прабабушки на руках, пока Минхан Батыровна произносит священные слова. А после нужно съесть вареник с адыгейским сыром, чтобы Аллах услышал молитву. И вот мы уже сидим за столом, пьем чай, едим вареники и разговариваем, как праздновали и празднуют Новый год шапсуги.

– Раньше Новый год встречали со всей семьей, накрывали большой стол. Сидели тихо, красиво, никто громких разговоров не вел, – рассказывает Минхан Батыровна. – Стол накрывали заранее. Начинали застолье обязательно с пожелания, в котором желали всем здоровья, успехов, процветания и мира. И таким было окончание каждого тоста за новогодним столом.

Бабушка Минхан вспоминает, что Новый год в Агуй -Шапсуге праздновали даже после войны, когда было очень тяжело и голодно. Обязательно дома ставили и наряжали елку – отец приносил с братьями из леса.Игрушки для нее делали сами из газет и картона.

Как бы ни было трудно, старались накрыть стол побогаче, порадовать детей

– Мама моя всегда говорила: Новый год приходит – нужно встречать обязательно. Хотя бы хлеб испечь, чтобы был на столе, но пропускать нельзя. Взрослые праздновали Новый год отдельно, а мы, дети, в другой комнате. Веселились, делали подарки, скромные, конечно. Из бумаги делали кулечки, клали в них яблоко, немножко карамелек или леденцов. Ох, для нас это была такая радость!

Наша семья была многодетной – у меня 9 братьев и сестер, понимаете, что всем хорошие подарки невозможно было сделать. Но старались всегда, хотя бы что-то, хотя бы понемногу. Жили небогато, радовались тому, что есть.

Помню, мама как-то сварила мамалыгу, положила нам, и дала каждому по маленькому кусочку масла. Младшая сестра обиделась, что ей дали кусочек меньше, чем у остальных, и не стала есть. Пока обижалась, масло растаяло, конечно. А сестра через некоторое время захотела кушать – а масла-то нет! – смеется бабушка Минхан.

Новогодний стол у шапсугов принято на Новый год накрывать обильно и вкусно. Сейчас на праздник готовят и современные блюда, привычные для всех нас, но есть два рецепта, без которых не обходится ни один праздничный стол, в том числе и новогодний.

Первое – это традиционный густой суп или соус – щипс, или, как его еще называют, лепсы. Готовят его в казане, а основой является наваристый куриный бульон. Рецептов щипса много, но основными считаются два: по-бжедугски, когда соус готовят с мукой и крупой, и по-кабардински, только с мукой. Получается очень сытно, очень вкусно. Второе блюдо, которое обязательно присутствует на новогоднем столе, это знаменитые жареные пирожки с адыгейским сыром – халюжи. Их также готовят на все большие и важные праздники. У каждой хозяйки они получаются по-своему, поэтому пробовать их можно бесконечно.

Интересуемся, как будет большая семья отмечать праздник?

– Соберемся вместе в нашем доме. Молодые у себя, конечно, все приготовят, стол накроют, но до полуночи Аслан с Зариной и детьми придут к нам. Бабушка обязательно скажет свое слово: по традиции пожелает мира, добра и процветания, в первую очередь, всем, кто живет в нашей стране, чтобы в ауле нашем все хорошо было, а потом уже идут пожелания семье, родным.

Так положено, – говорит Сальмет Ельмизовна. – Всегда смотрим поздравление президента Владимира Путина, смотрим салюты, фейерверки запускаем, бенгальские огни зажигаем. Встречаем праздник вместе, потом молодежь к себе пойдет, а мы у себя продолжим отмечать Новый год. Раньше еще по соседям всегда ходили поздравляли, но сейчас ходим уже на следующий день.

– Я без Сергея даже новое платье себе не покупаю, жду, когда он приедет, тогда будут праздники и покупки. Мы ведь все всегда делали вместе – рассказывает Майя. – 1 января пойду в гости к друзьям, или они ко мне придут. А с Сережей попробуем созвониться в новогоднюю ночь.

В Туапсинский район они переехали из Мурманска пять лет назад. Сменили снега и северное сияние на Черное море, зелень и солнце. Купили дом в небольшом хуторе, поставили теплицу, завели кур, уток, коз. Еще у них две собаки и три огромных мейн-куна. Со всем хозяйством справлялись вдвоем, а теперь это все стало ее ежедневной обязанностью. Может, это и к лучшему, нет времени думать о чем-то плохом. Майя встает с первыми петухами, а ложится спать, когда закончит дела.

– Когда мы приехали, друзья подарили нам двух козочек, потом появилась еще одна, а вскорости было уже целое стадо. Чтобы молоко не пропадало, решили попробовать делать редкие для здешних краев сыры. Начали с самого трудоемкого норвежского сорта «Брюнуст», затем освоили французский «Булет д’Авен» и швейцарский «Белпер Кнолле», – вспоминает Майя. – Сейчас все это уже забыто. После того, как Сергей ушел на фронт, с козами пришлось расстаться, хоть и было очень жалко. Но и с оставшимися животными много времени уходит. Может быть, когда-нибудь вернемся к сыроварению снова.

Приветливые, общительные, хлебосольные, они быстро стали своими среди местных жителей. Сами Сергей и Майя  относят себя к славянам. Для них важно жить в гармонии с природой, всеми четырьмя стихиями, уважать и почитать предков, родную землю.

– Мы с мужем к такому осознанию пришли уже в зрелом возрасте. Природа всегда человеку дает силы и только позитивные эмоции. Ведь вы когда по лесу идете, или в горы, на море гуляете, да просто в солнечный день просыпаетесь – ведь вы улыбаетесь, радуетесь. На природе красиво, дышится легко, – рассказывает Майя. – Славяне жили в гармонии со всеми четырьмя стихиями. А еще главный принцип, по которому мы живем с Сережей – относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Вот это и есть главный секрет.

В феврале 2024 года будет год, как служит он в Луганске, изредка приезжая в отпуск. А пока забота о доме, животных – все хозяйство легло на плечи жены. Нелегко, но Майя не унывает, говорит, что справляется. Соседи помогают, друзья, администрация. Вот, на зиму помогли запастись дровами: привезли, попилили, сложили.

– На Новый год я точно затоплю баню, искупаюсь, – такая была у нас традиция с Сергеем. Лягу спать, а наутро буду встречать друзей. Стол накрою, запеку утку, приготовлю овощи, выпьем по рюмочке, пожелания скажем друг другу, подарки подарим.

Говоря про мужа, Майя не скрывает, что сильно переживает за него. Но знает, что все равно – все будет хорошо. Потому, что Сергей сам хороший человек. В один из своих отпусков он забрал из дома автомобиль – с хорошими машинами на фронте всегда напряженка. Многие едут на СВО для того, чтобы заработать. Но это точно не про Сергея. Дожив почти до 60 лет, он всегда был неравнодушным к проблемам других. Таким остается и в зоне боевых действий, выполняя свой долг.

Мы застали Елену Алергуш за приготовлением гороховой каши со свининой и копченостями. Пахнет очень аппетитно. Елена приготовила и отправила уже 615 пакетов с супами, кашами и другими блюдами. На каждом пакете она пишет слова поддержки и пожелание скорейшей победы.

Все наши бойцы — нам родные

«Через пару месяцев, как началось СВО, я для себя решила – надо помогать, мы нужны нашим мальчишкам, — говорит Елена Алергуш. – Из моих близких никого нет на СВО. Но для меня все, кто сейчас там, на передовой, как родные. Я так и пишу на пакетах — «Братишке для Победы!».

Елена еще в прошлом году вступила в туапсинскую группу волонтёров «Своих не бросаем». Делала окопные свечи. Открыла пункт сбора гуманитарной помощи на территории крупнейшей туапсинской транспортной базы (ОАО «Туапсетранссервис»), где работает в столовой. Научилась шить маскировочные костюмы. Даже консультировалась с опытным военным. Вместе с помощницами сшила и отправила на фронт 43 костюма.

«В них боец не только сливается с местностью, — говорит Елена, — но и тепловизор его почти «не видит». Секрет в особой ткани и в правильном навязывании лент. Хочу выразить огромную благодарность всем, кто принимает участие в закупке материалов, в его доставке. Всем, кто эти ленточки режет, кто навязывает их на сетку, кто сшивает. Все огромные умнички. Настолько у нас дружная команда. Мы уже как одна семья стали. Особую благодарность хочу выразить директору магазина «Рыбак № 1» Виктории».

Поесть в окопе

Елена узнала о консервах для фронта от Ларисы Милкаманович из поселка Джубга. О Ларисе Ивановне мы писали. Она на свою пенсию взяла кредит в банке, купила автоклав, запаиватель пакетов и готовит бойцам еду с мясом, с рыбой, с овощами.

«Лариса Ивановна охотно проконсультировала меня, — говорит Елена, — какое оборудование купить, какие блюда готовить. Чудесная женщина, добрая, отзывчивая. ОАО «Туапсетранссервис» оказал финансовую помощь для покупки большого автоклава на 46 литров, как у Ларисы. Спасибо огромное всем тем, кто поддержал эту идею — за запайщик, за кассету, все это недешево стоит. И дело пошло. Готовлю уху, гречку с курицей, свинину с гречкой, блюда с грибами, с перепелками, с копченостями. Стараюсь, чтобы было вкусно и сытно. 

Мне рассказывали, что иногда бойцы на передовой находятся в таких местах, что выбраться никуда не могут, и подвезти им еду невозможно. Такие реторт-пакеты скидывают им с коптеров. Пакет настолько крепкий, что может выдержать давление до 100 кг. 

Готовят обеды для бойцов в реторт-пакетах сейчас в 32 городах нашей страны. Среди них — Туапсе. Не зря он носит звание Город воинской славы. Я горжусь нашими жителями. Я общалась и с волонтерами, и с военными: столько сколько в Туапсе собрано, иногда в больших городах не собирают. У нас отзывчивые люди».

К новому году Елена хочет порадовать защитников Родины холодцом и селедкой под шубой. 

«Если уж не доведется им быть в это время дома, то хотя бы новогодние блюда будут напоминать мужчинам о семье, о доме, — говорит Елена. – Каждую минуту они рискуют жизнью ради нас с вами. Кстати, обычно за пару дней до отправки гуманитарки, я предлагаю людям в группе что-нибудь испечь, приготовить вкусненькое. Все всегда охотно откликаются».

После детсада – за автоклав

Елена Ханжиян, заведующая детским садиком «Золотая рыбка» — активная участница группы «Своих не бросаем». И тоже готовит обеды бойцам. 

«У меня свой автоклав, он на 20 литров. И запаиватель есть. Покупала для семьи, потому что семья большая, у самой трое дочерей и внучка,– говорит Елена Ханжиян. — А когда началось СВО, решила, что такие консервы очень были бы кстати нашим солдатам на фронте. И стала готовить. 

В группе «Своих не бросаем» я познакомилась с Еленой Алергуш. Оказалось, что и она готовит реторт-пакеты для солдат. Более того — мы живем по соседству, и наши дети учились вместе в одном классе. Теперь иногда созваниваемся, обсуждаем рецептуру блюд.

Конечно, приготовление обедов в автоклаве занимает немало времени. Я прихожу после работы и готовлю. Мне помогает младшая дочка Арина, ей 10 лет. Она чистит и нарезает овощи. Успевает и домашнее задание сделать, и в кружках отзаниматься – баскетбол, шахматы, а вечерами помогает мне. 

Я приготовила и отправила около 500 реторт-пакетов. Продукты предоставляет группа «Своих не бросаем». Спасибо координатору группы Кириллу Баряеву. Среди туапсинцев много помощников – от предпринимателей до простых пенсионеров».

Бойцы благодарят

Елена Ханжиян и Елена Алергуш нередко получают с фронта видео от солдат со словами благодарности за вкусные обеды. Это, как они говорят, до слез приятно и дорогого стоит.

«Я очень благодарна лидерам туапсинских волонтёров, что дали нам возможность напрямую помогать нашим ребятам на фронте, — говорит Елена Алергуш. — Очень много бойцов в нашей группе. Все прозрачно, они общаются с нами. Все, кто хочет помогать участникам СВО, присоединяйтесь к группе «Своих не бросаем»!

Нынешняя “тройка” у Светланы не так давно. До ее покупки некоторое время девушка ездила на машинах знакомых, тоже на вазовской классике, кстати. В какой-то период купила Daewoo Matiz, но вскоре продала — не было большой надобности в автомобиле. Но когда переехала в Мессажай к маме поняла, что нужно снова покупать свой транспорт.

– Зависеть от автобусов и такси – это не по мне. Бежишь, чтобы успеть на маршрутку и утром, и вечером, если вдруг кто-то сломался или опаздывает — нервничаешь, вечером тоже стараешься не опоздать на последний рейс. Машина дает тебе свободу передвижения. И я очень люблю водить, мне нравится быть за рулем. Поэтому решила, что буду покупать автомобиль. Что брать — даже не думала, только “тройку”. Бюджет был небольшой, конечно, поэтому немного трудно было найти. Я даже автоподборщика хотела нанять. Он, правда, очень удивился, когда я к нему обратилась — оказалось, он только подбором иномарок занимался. Но в итоге именно он нашел мою машину. Ему попался человек, которому нужно было срочно продать ВАЗ-2103, и он вспомнил про меня.

С тем, чтобы решиться купить вторую свою “тройку”, шутит Света, она думала …целую ночь. А на утро поехала к продавцу, заехали на СТО посмотреть и проверить машину, и она ее купила. 

– Кузов у нее в хорошем состоянии, а все остальное вполне можно что-то отремонтировать, что-то заменить. Я первым делом запчастями закупилась, поменяла расходники: фильтры, масло, даже новые коврики в салон закинула, под цвет кузова (смеется). Знаете, один из плюсов советских, да и российских машин, то, что легко найти необходимые детали. Даже если их нет в магазинах, всегда на помощь приходят автосайты и тот же Авито.

При всей своей любви к “тройке” Светлана признает, преимуществ в ней немного. Точнее – почти нет. Она не очень комфортна и не эргономична, задний привод не удобен при поездках зимой, нет гидроусилителя руля, к которому так все сейчас привыкли. Даже на трассе ВАЗ-2103 не будет ехать быстро, учитывая, что у него всего четыре скорости. Но при всех этих недостатках, цены на “тройки” не маленькие, а на те, что годами хранились в гараже, и вовсе начинаются от 300 тысяч рублей. 

– Это машина не для всех, только для любителей. У меня, например, все знакомые девушки у виска крутят, мол, зачем тебе эта развалюха, лучше айфон купи. Многие не понимают, почему не купить автомобиль на автоматической коробке. Но в механике же своя прелесть. Когда ты управляешь машиной, чувствуешь ее, вот эта игра со сцеплением — это настоящее искусство, я считаю. Конечно, механика механике рознь. На том же Matiz все было довольно просто. А “Жигули” есть “Жигули”. Это, наверное, одна из самых некомфортных машин, но меня это не пугает, я трудностей не боюсь. Такие автомобили тебя всегда держат в своеобразном тонусе, что ли. Да и опять же, механика — как велосипед. Один раз научился и навсегда.

Как признается девушка, благодаря машине, она познакомилась со многими интересными людьми. Вот, например, недавно ездила к друзьями в станицу Староджерелиевскую в Красноармейский район. По дороге собрала немало удивленных взглядов мужчин за рулем.

– На обратном пути, уже выезжаю на трассу из-под Краснодара и замечаю парня на иномарке, который меня на телефон снимает. Я рукой помахала и поехала дальше. А он меня обогнал, показывает, мол, сверни на обочину. Оказалось, что у него тоже когда-то была “тройка”, и он эту машину считает чуть ли не лучшей в линейке советского автопрома. В итоге добавил меня в группе в соцсетях, где все — любители машин из СССР. В Туапсе тоже местные ценители автоклассики часто подходят, знакомятся. Приятно, конечно, не скрываю. 

Конечно, с такой машиной не обойтись и без сюрпризов, порой не очень приятных. Как-то на заправке она взяла и заглохла без видимых причин. Света с подругой вызвали знакомого на помощь. Перепробовали все, даже бензонасос поменяли — не заводится и все тут. В итоге оказалось, что дело было в одном из проводов, которые проходят под рулем. Только его подняли-подвинули и автомобиль завелся.

– Ну да, это минус старых машин, не только советских, все это понимают. Именно поэтому, как я уже сказала, машина не для каждого. Знаете только о чем жалею? Что меня не видит мой дедушка. Он очень любил машины, знал, как ремонтировать, ухаживал за ними. У него была “копейка” красивого василькового цвета, я хоть и маленькая была, помню, как он с ней возился. А бабушка рассказывала, что он всегда помогал, если видел, что на дороге кто-то сломался. Наверное, любовь к таким машинам у меня от него.

– На строительство Байкало-Амурской магистрали я попал в 1974 году. Работал тогда в 131-й  мехколонне треста «Сибстроймеханизация». Когда началась стройка, я сам попросился, интересно было – как такой масштабный проект будут воплощать в жизнь, – рассказывает Геннадий Васильевич. – Вообще, железные дороги я строил с 1966 года, как пришел из армии. Заочно закончил  Новороссийский инженерно-строительный институт, получил специальность инженера по строительству железных дорог. А через год уже попал на БАМ – водителем мехколонны. 

– Нашей отправной точкой стал город Усть-Кут. Здесь формировали и отправляли отряды на строительные участки. А добраться до них было непросто – ни дорог, ни «зимников» для жилья. Людей, продукты, вещи, инструменты перевозили только вертолетами. Сборно-щитовые дома сплавляли по рекам почти в готовом виде, – вспоминает Геннадий Салачёнок. – А в самом Усть-Куте – чистое поле и огромные палатки, типа военных. И все. В них мы и жили. Для тепла внутри палаток устанавливали печи-буржуйки, их топили, назначали дежурных, чтобы поддерживать огонь. Температуры в Сибири зимой доходили до -50 градусов.

СЛЕД В СЛЕД ЗА ЛЕСОРУБАМИ

Механизированная колонна № 131, в которой работал Геннадий Васильевич, была передана в ведение специализированного треста по механизации земляных работ «Запбамстроймеханизация». Одной из главных задач предприятия была подготовка земляного полотна, куда затем укладывались железнодорожные рельсы. Но прежде до этого самого полотна нужно было добраться.

– Сначала работали бригады лесорубов. Представьте себе: куда ни глянь, тайга непролазная, а нам нужно сделать насыпь, на которую потом рельсы будут класть. И вот в буквальном смысле первыми идут мужики с пилами и топорами. Так мало спилить дерево, его ж убрать потом нужно, корни выкорчевать, место расчистить – и так много-много раз! А потом уже мы вступали, как вторые скрипки. И при этом – напомню – никаких дорог нет, ездим по грязи и слякоти зимой, летом – пыль глотаем. Работа — тяжелейшая. Но –молодые были, все нам казалось нипочем. Знали, что все получится, все построим. Не потому, что партия сказала, а потому что мы сами в это верили.

КОМСОМОЛЬЦЫ-ДОБРОВОЛЬЦЫ

Не все, кто ехал на стройку, были готовы к тому, что там ждало. Многие быстро понимали, что БАМ – далеко не так радужно, как казалось на вокзале, когда отряды комсомольцев-добровольцев провожали с оркестрами и цветами. Приходилось привыкать не только к тяжелому физическому труду, работе сменами «день-ночь»,  по 12 часов в сутки.  

Зимой – лютые морозы, летом – выжигающая жара. О сибирских комарах, наверное, целые легенды слагались. Эти звери размером чуть не с полпальца, от которых не спасала даже самая плотная одежда. Наши комары по сравнению с ними так, мелкота. А уж если укусят – чешется так, что сил нет никаких. А еще дикие звери, клещи, болезни…

 Вот такая картина ждала тех, кто добирался до Всесоюзной стройки. И не удивляюсь, что у некоторых возникали мысли поскорее отсюда уехать.

– Были и такие, да. Были и те, кто получал подъемные и тихой сапой пытался выбраться с участков. На плотах сплавлялись, другого-то пути не было. На вертолеты, которые нас забирали, можно было попасть только с запиской от начальства, – рассказывает Геннадий Васильевич. – К этим «строителям» мы относились, конечно, плохо. Но их мало было. Больше народ был действительно боевой, работящий, готовый ко всему. 

ПОЕХАЛ БЫ ВНОВЬ, НЕ РАЗДУМЫВАЯ

Почти 10 лет проработал Геннадий Салачёнок на строительстве БАМа водителем. Был потом и прорабом, и машинистом бульдозера. На каждой должности вникал в самую суть, что помогало в любой сфере. Не раз становился победителем соцсоревнований. Учился, подмечал особенности.

 Для многих бамовская стройка закончилась в 1984 году, но не для него. Его трест работал на Байкало-Амурской магистрали еще долгие годы. Строили они и забытую нынче железнодорожную ветку Чара – Чина к Чинейскому месторождению полиметаллов, и самый длинный в России Северо-Муйский тоннель. 5 декабря 2003 года, когда по нему было открыто движение поездов, в общем-то и можно считать окончательным завершением строительства БАМа.

Спрашиваю Геннадия Васильевича – не жалеет ли, что принял однажды решение уехать на Всесоюзную стройку?

– Нет, нисколько, мне это все дало – друзей, профессию, опыт. Есть, что вспомнить. Больше даже скажу – если бы можно было жизнь повторить, снова бы ушел БАМ строить, не раздумывая. 

ФАКТЫ

Байкало-Амурская магистраль (БАМ) пролегает по территории Иркутской области, Забайкальского края, Амурской области, республик Бурятии и Саха (Якутия), Хабаровского края. Ключевые станции: Тайшет, Лена,Таксимо, Тында, Нерюнги, Новый Ургал, Комсомольск-на-Амуре, Ванино, Советская Гавань.

Общая протяженность БАМа от Тайшета до Советской Гавани составляет 4300 км. Магистраль проходит через районы вечной мерзлоты и высокой сейсмичности, пересекает 11 рек 7 горных хребтов. Из-за рельефа более 30 км дороги проходит в тоннелях, среди которых Байкальский, длиной 6,7 км, и Северо-Муйский – самый длинный в России и пятый по протяженности в мире – 15,3 км.

ИСТОРИЯ

Строительство дублера Транссибирской железнодорожной магистрали задумывалось еще в начале 20 века. Новая железная дорога должна была пролегать от Уфы по кратчайшему расстоянию до восточного морского побережья через северную оконечность озера Байкал. Но свершилась революция, гражданская война –планируемое воплотить не удалось.

Возобновили изыскания по развитию железнодорожной сети на востоке СССР только в конце 1920-х начале 1930-х годов. В 1932 году план строительства БАМа был утвержден Совнаркомом. К 1935 году движение по БАМу должно было быть открыто. И снова — нет.

Только в 1974 году активное строительство было возобновлено. К 1980 году организуется Байкало-Амурская железная дорога с местонахождением управления дороги в Тынде. 29 сентября 1984 года – на разъезде Балбухта произошла встреча строителей северного и западного направления строителей, названная позже «золотой стыковкой».

– Это сложно. Еще не крупный фермер, который может нанять работников, а для двух рук работы очень много: кормить, поить, доить… Роды тоже самому принимать, – говорит Арам. – У первой коровы теленок родился сам, а другая мучилась восемь часов. Теленок застрял, я стал его потихоньку вытаскивать. Вытащил, а он не дышит, думал, все – умер.  Положил его рядом с коровой и ушел расстроенный. Прихожу, смотрю, а он живой, корова его языком вылизывает. 

Ветеринары у нас есть, и замечательные, помогают во всем. Приезжают в любое время, если помощь нужна. Но когда корова телится, это бывает долго, ветеринар не будет здесь три дня сидеть. Приходится самому принимать телят. Но, честно, роды – это не мое. 

Родители Арама тоже держали скот, от них он перенял многое, например, как  теленка приучать пить молоко самостоятельно из ведерка. Фермер рассказал, что теленка от мамы отлучают сразу.

– Если его допустить к вымени, он мамаше проходу потом не даст и будет высасывать все молоко, – говорит фермер. – А так, если из ведерка будет есть, то мамаша через пару недель сама его не подпустит.  

ТОЛЬКО ДЛЯ МОЛОКА. И ДЛЯ МАЦОНИ С МАСЛОМ

Арам  совсем не постарел за те два года, что мы не виделись: борода с проседью, в глазах блеск, в руках сила. Уверенно и крепко держит руль своего вездехода, на котором доставил нас до стройки. Да что там руль. Говорит, однажды двух коров держал, пока сын на подмогу не прибежал.

– Только электрическую изгородь установил, одна из коров полезла через нее. Ее током  шмальнуло, она с перепугу понеслась, за ней другая, – машет рукой наш герой. –  Паника страшна не только у людей, у рогатых тем более. Корова – это 500 кг веса, мяса. 

– Корову очень легко загубить. Видел как-то, как их перевозят. В небольшой грузовик до пяти коров заталкивают, – берется фермер за голову. – Я смотрю в кузов, говорю, так там две коровы впритык станут. А мне отвечают: если коров испугать, они так влетают в кузов, что друг на друга вскарабкиваются. Живодеры…

Арам держит их не на мясо, а исключительно для молока. И мацони, масла, других молочных продуктов. Не для мяса.

ОКНАМИ В БУДУЩЕЕ

Кавицян сегодня строит коровник на 17 голов. Почему так много? Потому что его коровы вот-вот еще родят телят.

Мы, конечно, зашли внутрь – просторно, светло, не зря Арам прочитал столько литературы, прежде чем строить.

– Корова будет стоять вот тут, на чистых, сухих опилках, вода для питья будет поступать в поилку постоянно, таскать ее не придется, – показывает хозяин. – Отходы будут  сливаться в специальные баки, получится удобрение. Ко мне уже в очередь покупатели встраиваются. Но я, в основном, все это для собственных нужд буду использовать и с родственниками поделюсь. А вот тут корма на зиму.

Строил коровник Арам сам, говорит, работника найти почти невозможно: безработных много, а работать не дозовешься. Родственники помогли, брат с племянником и друзья. Арам волнуется, скоро холода, надо успеть закончить. 

КТО В СТАДЕ ГЛАВНЕЕ

Пока мы рассматривали коровник, на наши голоса стягивается рогатая команда, любопытно, с кем это хозяин говорит. 

– Вот это голштинская порода. Это интеллигенты, – теребит Арам за уши бурую корову. – Сейчас еще одна подойдет, а с ней ее принцесса. 

И точно, коровка с теленком на подходе, но «тетки с рогами» сразу стали отгонять телочку.

– У коров иерархия, – улыбается Арам. – Младших гоняют, чтобы место знали. Самые главные в стаде –  тельные. У меня обе коровы будут телиться. Та, что старше, главнее. Вообще, коровы дружные, будешь одну  уводить, все соберутся и начнут орать, переживают. А еще, они очень умные – прихожу к ним,  говорю, ну, что, девочки, пошли? Они понимают, идут на дойку. Любят ласковые слова, когда их за ухом чешут. А попробуй одной внимание окажи, а второй нет – обижаются.

ОТ ВОЛЬНОЙ ЖИЗНИ МОЛОКО ВКУСНЕЕ

Конечно, нас угостили  молоком. Вкусное, такое в магазине не купишь. Оказывается, это зависит от породы коровы, от корма. Но не только.

– Думал сначала, буду в стойлах держать буренок, – делится с нами Арам. –  Но вы бы видели их, когда снова выпускаешь на волю по весне!  Они подпрыгивают от радости, как козы, ноги вверх! Нет, пусть пасутся.

 Конечно, за хозяйской продукцией соседи приходят прямо домой, немного продается на ярмарке в Новомихайловском. Молоко, тон (айран), масло сливочное, мадзун, иногда сыр. Разбирают быстро, но каждый день новая дойка, новое молоко.  Арам счастлив.

Как это принято у адыгов, двор родительского дома граничит с дворами детей, чтобы все были рядом. У Селима Хатыновича четверо детей, четверо внуков, четверо правнуков. Со своей супругой Нуретой из рода Нагучевых они живут в любви и согласии уже 62 года, подавая пример взаимного уважения и заботы молодому поколению.

Чистый ухоженный двор, где есть всё, чтобы встретить гостей, дать отдохнуть с дороги, беседовать с ними. Птицы, беспечно щебечущие на садовых деревьях, и два равнодушных к ним рыжих кота — даже это располагало к душевному разговору со старейшим жителем аула Агуй-Шапсуг.

– Салим Хатынович, что решают старейшины сегодня? Часто ли обращаются к ним?

– Начинается всё с воспитания в семье — с кружки воды, с просьбы. Сказал старший – принеси, дай, сделай, значит, нужно сделать. Всё зависит от уважения — к старшим, к своему роду, к себе, к человеку. Так воспитывали наших родителей, так воспитывали нас, мы старались так воспитывать своих детей. Но многое изменилось, многое упущено. 

Совет старейшин в ауле возродился в 2002 году, до этого примерно полвека все держалось на традициях, привитых в семье. Много времени нужно, чтобы вернуть ту силу, которую когда-то имел совет старейшин. Вот, к примеру, собираем собрание, должны прийти двести человек, а приходят двадцать. Понятно, что люди заняты, работа у всех, дела…. Тем не менее, слово старших остается для большинства нашей молодежи законом, к нашему мнению прислушиваются.

В 2002 году в совет старейшин  входило 15 человек, а сейчас осталось всего пять, где по возрасту Салим Мафагел самый старший

– Мы видим, как по всему миру на национальной почве вспыхивают конфликты. Всех испугало случившееся в дагестанском аэропорту. Вроде бы все воспитывались в одной стране. Как такое могло произойти?

– Я считаю, это результат многолетней работы западных спецслужб. Годами они сеяли зерна вражды, питали их, а вот теперь — пошли плоды. Нельзя оставлять без внимания любые неуважительные, враждебные выпады против людей из-за национальности. Нужно жестко пресекать сразу. Да, люди разные, но ценности у всех народов одинаковые — дом, семья, продолжение рода. Чаще к природе обращаться надо, радоваться жизни, беречь чистоту воды, леса, чистоту мыслей.

Люди разучились трудиться на земле. Раньше, чтобы жить, нужно было пойти за дровами, принести воду из реки, дом построить. А дома были какие! Мы жили в домах, крытых соломой и папоротником. Ставили такой дом на столбы, лозой оплетали стены, обмазывали глиной. Спали дети вместе — грели друг друга. В нашей семье было девять человек — семь детей и родители. Курицы одной хватало на два дня прокормить всех. Мамалыга, сыр — простая пища. Так все наши соседи жили в ауле.

Как вы считаете, какой период был самым тяжёлым для шапсугов? 

– Великая Отечественная война — страшное время для всех. А нашу семью и еще семь семей из аула выслали в Казахстан, там отец сильно заболел и умер. В родительский дом вернулись только через восемь лет. 

Но время многое меняет. Я пошёл в колхоз, он у нас богатый был! 47 лет в колхозе имени Ленина отработал – от садовода до агронома, закончил краснодарский сельхозинститут с отличием, привык жить активно, представлял наш район в краевом Совете депутатов.  

Сегодня тоже вроде бы всё есть, жизнь стала на сказку похожа. Разве не чудо, можно говорить с человеком на огромном расстоянии и видеть его, как в зеркале? Когда-то нам старики рассказывали сказки о железных птицах, об опутанном паутиной небе — разве это не провода и самолеты? 

Наука двинулась вперед, это хорошо, но люди отдалились от природы, многое утратили в человеческом общении. Не только у нас, повсюду.

Остаться людьми помогут только корни, возвращение к тому, что ценили предки, чему учили. А учили они прежде всего — жить в мире.

– Что будет дальше, каким вы видите будущее?

– Сохраняются в семьях традиции, язык, значит, сохраняется основа рода. К сожалению, на родном языке сейчас дома говорят не все. Хорошо, что у нас стали уделять внимание родному языку, в школе нашего аула детей учат говорить, читать, писать на адыгейском языке. И не только в нашей школе. 

Время многое меняет в нашей жизни, в быту. Уже нет жесткого следования некоторым традициям. Раньше, перед тем как создать семью, молодые люди получали согласие старейшин. Теперь всё чаще создаются семьи межнациональные. Имена детям дают не только адыгейские, у моих дочерей, например, русские имена. Потому что живем все на одной земле, перенимаем друг у друга что-то, это — нормально. Но есть главное, что нельзя терять — уважение к себе и к другому человеку, какой бы национальности, веры он ни был! Вот тогда сохранить можно больше культуры, традиций, обычаев.

Очень хорошо, что у нас открыли  «Центр национальной культуры причерноморских адыгов-шапсугов «Шапсугия», стену Памяти — молодежь может многое узнать о своем народе.

– Салим Хатынович, вопрос банальный, но я обязана его задать, по вашему мнению, есть какой-то рецепт долголетия? Как прожить долго и сохранить ясность ума?

– Чаще обращайтесь к своему организму. Заболит колено — спросите, почему? На самом деле наш организм сам подсказывает, что ему нужно. Не теряйте интерес к жизни, читайте. Я вот каждый день читаю. Книгу написал. Материал набрал на вторую книгу — о происхождении шапсугов, у меня есть не просто интересная теория, но и факты. Двигайтесь больше! Человеку для счастья и хорошей жизни надо всего несколько вещей: чистая вода, чистый воздух, чистая пища, свет и тепло. А еще — не забывать кто, ты откуда: все люди на земле — от одной пары рождены, из одной семьи.

«Мафагел» значит «летом рожден». В давние времена давали имена говорящие. Ребенок только появился на свет, а уже понятно какого он рода. Например, «нагуч» (с ударением на первый слог) переводится как «железные глаза», значит, зоркий. «Хунтыж» – волк.  Так каждый род хранит связь времен в имени предка. Нагучевы, Шхалаховы, Мафагел, Тхагушевы, Аллало — за каждым вековая история, которую Салим Мафагел собрал в книгу. Десять лет работал, находя по крупицам факты из семейных архивов земляков

-Военным мечтал стать с детства, — рассказывает туапсинский Жеглов. — Конечно, был пример отца, у которого за плечами — чеченская война, три ранения и контузия. Вот кто уж точно — герой! Да и сейчас он, можно сказать, в строю: преподает самбо, дзюдо школьникам, делится опытом. Я вот тоже у него учился.

Как Жеглов стал спецназовцем? После школы поступал в знаменитое воздушно-десантное училище в Рязани, но не добрал баллов. Отслужил срочную службу в армии, работал в туапсинском поисково-спасательный отряде водолазом. А потом стало ясно — стране снова нужны воины.

К началу специальной военной операции Жеглов многократно участвовал в боевых действиях — в локальных конфликтах на Северном Кавказе. В феврале 2022 года он тоже был в одной из командировок, из которой его направили в зону СВО. Донбасс, Херсонская область… Опыт большой, однако, по его словам, сейчас идет совсем иная война:

-Рукопашные схватки очень редки, побеждают не физической силой. Это — война технологий, техники. Больше чем стальные кулаки сейчас нужны тепловизоры и приборы ночного видения. Да, приходилось иметь на Кавказе дело с хорошо обученными боевиками. Например, выходишь на полянку, а они — в схроне буквально у тебя под ногами. Там совсем другая специфика была и в идеологическом плане, и в тактике. Сейчас на Украине сконцентрировалась против нашей страны, против нас сила 52 стран, которые подпитывают украинскую армию оружием, живой силой, техникой, раздувают националистические настроения.

Жеглов подтверждает: нацизм за 30 постсоветских лет на Украине укоренился:

-Когда мы вошли в здание администрации в Херсоне, увидели целые экспозиции с националистической символикой, причем не только бандеровской, но и гитлеровской. Даже не по себе стало! Пропаганда сделала свое дело даже с теми, чьи отцы и деды воевали против фашистов.

Вот, представьте, пришли мы в населенный пункт, а там — ничего! Ни еды, ни воды — руины! Мы свой паек продуктовый женщинам, старикам, детям давали. А потом — бац! — по тому месту, где мы стояли прицельные удары наносятся. Значит, кто-то, с кем мы хлебом делились, передал координаты.

Скрытый враг зачастую так близко, что может даже здороваться с тобой на улице. Были случаи, когда родные браться оказывались по разные стороны фронта. Первое правило для тех, кто сейчас на СВО — не доверяй никому, не подставляй спину. При этом мы с украинцами всё равно — один народ. От того только больнее — их просто используют как расходный материал.

Мы спросили Жеглова, что нужно тем, кто собирается стать защитником Родины, выбрать военную специальность или отправиться добровольцем.

-Сегодня качественные уроки ОБЖ нужны не меньше математики, — говорит спецназовец. — Во-первых, надо знать элементарные вещи по оказанию первой медпомощи, как наложить повязку, жгут. Мне очень пригодились знания, которые получил подростком в секции туризма — определение координат, ориентирование, топография. Заметьте, техника может дать сбой, может что-то пойти не так, а компас и карту никто не отменял, это — безотказно. Во-вторых, нужно научиться беспрекословно слушать командира. Точное выполнение приказа может спасти жизнь не одному человеку, а целому подразделению. И ни в коем случае нельзя расслабляться! Сегодняшний враг умеет ждать. Бывает по несколько дней затишье, специально, ждут, когда бдительность потеряется.

По словам Жеглова, на фронте он и его боевые товарищи ощущают поддержку соотечественников. Уверенность, что за тобой — народ, страна, придает силы:

-Мы очень благодарны нашим волонтерам за своевременную помощь — от продовольствия, экипировки до детских рисунков и писем. Хочу сказать спасибо туапсинцам, в том числе Кириллу Баряеву, координатору волонтерской группы «СВОих не бросаем», с которым нас связывает уже настоящая дружба.

На прощание Жеглов сказал:
«Знаете, что важнее всего для нас там? То, что в нас верят, нас ждут! Многие семьи распадаются… Современные девушки разучились ждать, не выносят нервного напряжения, одиночества… Вот хотелось бы, чтобы ждали всех и всегда!»

Будем ждать. Обязательно. Место встречи изменить нельзя — Россия, Туапсе.

– Все хорошо, – рассказывает нам Лиза. – Проживание и питание у нас бесплатное, люди хорошо относятся, помогают в каких-то вопросах, подсказывают, как проблемы решить.

Проблема у Елизаветы серьезная. Из-за отсутствия необходимых документов она до сих пор не может оформить паспорт и российское гражданство для себя и своей дочери. Как говорит девушка, у нее осталось только свидетельство о рождении. Украинский паспорт у нее украли, когда она устроилась работать “на поля”: сажали-собирали овощи, работали целыми днями с утра до поздней ночи. 

– Помните мода пошла на сумки-клатчи? Вот я себе такую купила, сложила туда все: паспорт, телефон, карточки банковские, деньги, – смеется девушка. – Вот так со всем сразу ее у меня и украли. В полицию, чтобы восстановить документы, я не обращалась. Выходные нам давали редко, да и получалось, что часто выпадали они на неприемные дни. Я не торопилась особо, никто же не знал, что ситуация так сложится.

Когда приехала в Джубгу, сумела связаться с мамой, которая осталась в Херсоне – город в то время снова перешел под контроль ВСУ. Мама переслала ей ксерокопию украинского паспорта, Лиза перевела все страницы и заверила их у нотариуса, но этого оказалось недостаточно. Необходимо было предоставить либо оригинал документа, либо домовую книгу – что-то, что подтверждало бы ее проживание на территории Херсона. Но таких документов не было. А когда выяснилось, что в Херсонской области девушка вообще не значится где-либо зарегистрированной, проблема приобрела еще более сложный характер и казалось, что разрешить ее невозможно. Но о трудностях девушки стало известно властям региона.

Сегодня Елизавете помогают и в администрации Туапсинского района, и в администрации Краснодарского края, и в краевом управлении МВД. Как рассказала “Туапсинским вестям” начальник орготдела администрации Туапсинского района Валентина Корнилова, сделаны все необходимые запросы в Геническ, однако там не подтвердили проживание Елизаветы Москалец в Херсонской области. Сейчас отправлен повторный запрос в администрацию Генического района, а сама Елизавета сумела найти свидетельство об окончании училища. Документ отправили в паспортную службу.

– Мы делаем все возможное, чтобы девушка как можно скорее оформила и паспорт, и российское гражданство, и смогла получить всю положенную поддержку для переселенцев. Работаем вместе со специалистами администрации Краснодарского края и миграционной службы краевого МВД. Ситуация действительно непростая, но стараемся найти пути выхода из нее. Как только будет подтверждено, что она проживала на территории Херсонской области, ей незамедлительно выдадут российский паспорт, – говорит Валентина Корнилова.

Сама Лиза не унывает.

– Рано или поздно же проблема решится, ну не может же так быть, что совсем ничего нельзя сделать, – говорит она. – Вот буквально сегодня приезжали ко мне из администрации, написала заявление на единовременную выплату на дочку – уже хорошо. Куплю ей памперсы, каши и другое нужное. И без помощи я здесь не остаюсь, хороших людей все-таки больше.

Илья Греднев называет себя вахтанговцем через четвертое рукопожатие, поскольку Театральный институт имени Щукина был создан при Государственном академическом театре имени Вахтангова. Ну, да того самого, на сцене которого зажглась одна из самых ярких звезд российского театра — «Принцесса Турандот», спектакль, ставший каноническим наряду с мхатовской «Чайкой». А какими видит новый главный режиссер перспективы театра юного зрителя в маленьком, провинциальном городе?

«Большой город или маленький, столица или провинция, юг или север — для театра это, по сути, не важно, — делится своим видением перспектив Илья Греднев. — Главное ощущать и воспринимать себя частью мирового Театра, одной из точек театральной карты России. И в этом нет ничего фантастического. Вот например, ТЮЗ города Нягань, который обслуживает территорию с населением 148 тысяч человек, получил статус Государственного театра, его постановки вошли в лонг-лист «Золотой маски» и добрая слава о нем совершенно заслуженно идет по всей стране. Таких примеров я могу привести много. 

Театр юного зрителя — особый, где воспитывают, взращивают зрителей. Более того, детские постановки, те же сказки, всегда имеют очень глубокий подтекст, поэтому полезно их смотреть и взрослым. Что же касается игры, самих постановок, то, как говорил Станиславский, для детей нужно играть так же, как для взрослых, только лучше. Вот мы и будем в этом ключе строить свою работу. По крайней мере, от актеров я буду требовать именно такого подхода к своим ролям».

У Ильи Греднева большой актерский опыт, причем именно в детских театрах. Он сыграл порядка 70 ролей — главных, второго плана, эпизодических, поставил около 20 спектаклей. Его дипломной работой в «Щуке» стал пушкинский «Станционный смотритель», а затем был опыт работы в Тамбовском академическом театре, постановка спектакля «Аладдин и волшебная лампа» в Русском театре драмы и комедии в Элисте (Калмыкия). Но, наверное, для него, как и для туапсинцев сейчас гораздо важнее, каким курсом пойдет корабль туапсинского ТЮЗа.

 «У нас сейчас время и сложное, и интересное, — говорит Илья Греднев. — «У нас» — это про меня и актеров, с которыми мы должны за очень короткое время не просто познакомиться, а стать единым целым, чтобы понимать друг друга с полуслова, чтобы видеть в одном направлении. Я не ставлю пока заоблачных задач, не собираюсь ставить пока шекспировских трагедий и чеховских драм, хотя со временем — почему бы и нет? Нам нужно сохранить тот репертуар, тот багаж, который был заложен предыдущими режиссерами. Что тоже нелегко, всегда велик соблазн внести что-то от себя, добавить краску. Но так нельзя, работа сродни реставрации: сохрани таким, каким было. Своё создай сам».

В начале октября, туапсинцы могли увидеть постановку Ильи Греднева — спектакль «Не хочу быть собакой». Детская вроде бы история, незатейливая, но с вторым дном — кто мы в этом мире и где место каждому из нас?

Храм расположен на горе возле школы № 8. Высота здания с куполом  – около 30 метров. Это как девятиэтажный дом.

«К этому был долгий путь, –рассказал настоятель протоиерей Олег Соболев. – Начали ещё в 2014 году на месте заброшенного долгостроя. Укрепили фундамент, реконструировали имеющееся недостроенное здание. Нам тогда помогали предприниматель Сергей Володин и компания «КМУС» – с проектной документацией, стройматериалами и средствами.  

Далее мы собирали деньги, что называется, с миру по нитке. Помогали спонсоры и прихожане. В этом году в середине июля мы залили опалубку и подготовили всё для установки купола. 

Приход у нас маленький, мы всё же смогли собрать 840 тысяч на купол и заказать его в Краснодаре. Наш храм будет в голубых и белых тонах, в цветах Богородицы. За основу проекта мы взяли храм под Владимиром». 

Настоятель рассказал, что это не первый храм, который он строит. Отец Олег начинал строительство храма в Абрау-Дюрсо, который теперь – украшение приморского села.

Все эти годы, пока строится храм, церковные службы на Звёздной проходят рядом в приспособленном железнодорожном вагоне. Прихожане говорят, что и там им уютно и благостно. Показывают мироточащие иконы: «Это хороший знак!

Несмотря на будний день собралось немало людей. Большинству впервые представилась возможность прикоснуться к куполу храма и приложиться к кресту, которые скоро поднимутся на недосягаемую высоту.

–  Я хоть и пенсионерка, но работающая. Сегодня, по воле Господа, у меня выпал  выходной, я смогла присутствовать на таком событии, – поделилась прихожанка Галина Иванова. – Мы все молились, чтобы Бог помог быстрее приблизить этот день. Хоть мы пенсионеры, но по возможности вносим свою лепту в строительство. И вот этот день настал. Такое впервые в моей жизни. Уже десять лет, как мы проводим службы в приспособленном помещении. Я мечтаю дожить до дня, когда мы отстоим первую службу в построенном храме.

В завершение епископ Герман поздравил всех с чином освящения купола храма и с праздником Воздвижения Креста Господня, который отмечался 27 сентября.

Он вручил награды тем, кто помогает строить храм. Слова благодарности звучали в адрес настоятеля храма. Отцу Олегу вручили медаль Святого Апостола Симона  Кананита 3 степени.

Всем, кто хочет помочь храму на Звёздной

Можно перевести средства на карту Сбербанка 4276 3000 5728 8824 (Олег Геннадьевич Соболев) с пометкой «Строительство храма».

Mы узнали, что в пансионате «Белая Русь» отдыхает академик РАН Алексей Розанов. Нам удалось расспросить о сравнительно недавнем открытии геологического разреза в Туапсе, где обнаружены следы «конца света», случившегося 66 миллионов лет назад. Ученый подтвердил уникальность разреза, а также рассказал, что современная наука нашла факты, доказывающие, что жизнь на Землю пришла из Космоса.

– Алексей Юрьевич, каково ваше мнение насчёт туапсинского разреза?

– На территории Туапсе действительно обнаружены древние морские отложения, сформировавшиеся в конце мела – начале палеогена, в которых достоверно зафиксирована четкая граница, связанная с событием падения крупного космического тела в районе Мексиканского залива. Интерес к этой границе особенно связан с тем, что до него вымерли все динозавры.

ДЛЯ СПРАВКИ:

Уникальный разрез в Туапсе находится в скальном обрыве на стыке улицы Шапсугской с объездной автомобильной дорогой. Обычному человеку это место ничем не примечательно. Только глаз ученого смог увидеть здесь след катастрофического события, вызванного падением гигантского астероида. Открытие в 2014 году совместно с В.Н.Беньямовским и Н.В. Грановской сделал туапсинец Дмитрий Кочергин, директор горногеологического агентства. В разрезе оказались хорошо сохранившиеся скелеты древних радиолярий, живших примерно 66 миллионов лет назад. Подобные микроорганизмы впервые были найдены и описаны новозеландским ученым Кристофером Холлисом из разреза Медовые холмы на Южном острове новой Зеландии, позже эти организмы были найдены также в Японии, Эквадоре и других странах. Радиолярии настолько малы, что их можно увидеть только под микроскопом.

–Есть и более мелкие существа чем радиолярии. Микроорганизмы – это вообще первые обитатели Земли. Они живут в любой среде обитания, даже в самых экстремальных условиях, к примеру, в том числе и во льдах. Есть они и в Космосе, именно оттуда попали на землю и заселили ее.

– Это гипотеза Ведь раньше считалось, жизнь возникла из океана. Для жизни нужна вода…

– Это не гипотеза, а факт.

Микроорганизмы появились на Земле еще до того, как возникла вода. Живые микроорганизмы были занесены с осколками ледяных комет примерно 4 миллиарда лет назад.

С появлением более совершенных электронных сканирующих микроскопов, мы все больше и больше узнаем о богатом мире мельчайших форм жизни. Останки микроорганизмов содержатся в метеоритах, которые нередко падают на землю. В них мы находим окаменелые останки организмов. Причем это не только бактерии, амебы и даже грибы. Это прямое доказательство того, что где-то в Космосе есть или, по крайней мере, были планеты со схожими условиями жизни, как у нас на Земле.

– Вы основали в России новое направление в науке – «бактериальную палеонтологию». Вам более интересны микроорганизмы, чем динозавры? Почему?

– Бактериальная палеонтология зародилась, на самом деле, давно. Мне действительно это направление интереснее. Чем возиться с одной костью одного динозавра, я могу в кубическом сантиметре древней породы найти миллионы существ и изучать их.

У истоков «бактериальной палеонтологии» нужно вспомнить Вернадского. Теория получила развитие после изучения найденных в Казахстане и Австралии метеоритов, а также после того, как в 1984 году был обнаружен марсианский метеорит в горах Алан Хиллс в Антарктиде. В 1996 году Дэвид Маккей, исследовавший этот метеорит, заявил, что обнаружил микроскопические структуры, напоминающие окаменелые бактерии. Кто-то и сейчас спорит, марсианский это метеорит или нет. Но не это важно. Важно то, что космический объект содержит в себе следы внеземной жизни.

Наш Палеонтологический институт начал развивать направление бактериальной палеонтологии с изучения Мурчисонского метеорита, найденного в Австралии в 1969 году. Эта глыба весом 108 килограммов, упав, распалась на фрагменты, которые затем попали в разные музеи мира. Нам также досталось несколько фрагментов. Один из моих молодых сотрудников решил разглядеть под микроскопом сколы метеорита и увидел в этих образцах фрагменты микроорганизмов, напоминающие бактерий. Конечно, не мы одни обнаружили эти следы жизни.

Но в то время многие даже боялись заявить, что эти существа внеземные. Боялись быть осмеянными в научном мире.

– А, может, и вправду, эти бактерии вполне земные?

– Микроорганизмы находились в толщах породы, куда «земное загрязнение» просто не может просочиться. И потом, первые из обнаруженных нами организмов были цианобактерии. Эти организмы используют солнечный свет. Зачем им было забираться в камень? Мы находили и другие доказательства, отстаивая нашу теорию. Написали статью, но публиковать не стали. Год статья пролежала в столе. Потом я все-таки решился показать ее академику, вице-президенту РАН Николаю Лаверову. С его помощью мы в конце 90-х и опубликовали наш труд о цианобактериях из Мурчисона. И это оказалось своевременным, поскольку, как раз в это время в США Дэвид Маккей написал о своих исследованиях и следах органики на найденном марсианском метеорите. Маккей увидел нашу статью в журнале «Геохимия», показал ее астро- биологу Ричарду Гуверу, и тот тут же вылетел в Москву. Потом мы вместе организовали секцию астробиологии в Международном обществе инженеров-оптиков. Мы работали совместно в течение 15 лет, Гувер с которым я тоже по- знакомился, прилетал в Москву, я бывал у него в NASA, в научных центрах Хьюстона и Хантсвилла.

– Наверное, многие открытия позволили сделать современные электронные микроскопы, которых раньше просто не было. Насколько хорошо оснащены наши лаборатории в России?

– Мы используем микроскопы среднего разрешения, и это хорошо. Если взять более мощные, мы увидим то, что пока точно не сможем объяснить и понять. Наши ученые имеют больше доступа к приборам, чем, к примеру, ученые в США. Мне удалось получить для Палеонтологического института РАН несколько электронных микроскопов. Российские ученые могут каждый день сидеть за микроскопом, изучать, рассматривать. В Америке время более лимитировано.

– Трудно представить даже, что микроорганизмы, преодолев космические расстояния, смогли живыми прилететь на землю. Как это возможно?

– В Якутии в толще многовековых ледников было найдено зернышко. Его посадили, оно дало росток. Некоторые формы жизни способны выжить в экстремальных условиях. Мы изучали образец известного метеорита Оргей. Оргей старше нашей планеты. При его изучении мы обнаружили не просто жизнь, простейшие бактерии, мы нашли и первые ядерные организмы, то есть такие, которые в своей клетке имеют ядро.

Это более сложная форма жизни (эквариоты). Мы сделали снимки, на которых ясно видна амеба, покрытая панцирем. А еще празинофит — зеленая водоросль, всего 15 разновидностей эвкариотов.

– Интересно, а мы, люди, тоже произошли от бактерий?

– Нет, мы произошли не от бактерий. А от кого, скажу честно, не знаю. Одно могу сказать точно – другие цивилизации разумной жизни в космическом пространстве точно есть. Если раньше я подсмеивался над теми, кто искал в космосе братьев по разуму, сейчас сам верю в их существование. Как наладить с ними контакт, будет ли это полезно для нас, сказать трудно. Над этим надо работать, и на это нужны средства. Фундаментальная наука затратна, но не всегда приносит практическую пользу. Поэтому и деньги на нее выделяются не охотно.

Бактериальная палеонтология нашла практическое применение. Еще Вернадский обосновал, что осадочные породы не образуются без участия бактерий. Совместно с крупнейшим микробиологом академиком Заварзиным мы легализовали направление по изучению бактериальной органики с помощью электронного микроскопа. И это открыло совершенно новый мир, о котором ранее никто и не догадывался. Рассматривая разные породы, мы находили множество микроорганизмов.

С коллегами из Санкт-Петербурга мы создали программу по изучению древних толщ на предмет обнаружения залежей полезных ископаемых.

Сейчас уже всем понятно, что нефть и газ – это продукт жизнедеятельности планктона и бактерий.

Все осадочные породы так или иначе связаны с деятельностью микроорганизмов.

– Вернемся к туапсинскому разрезу. Может ли и это открытие принести практическую пользу?

– В Туапсе можно было бы создать собственный палеонтологический парк-музей, тем более что находок, которые там можно было бы представить, множество. А на месте разреза установить памятник, который станет значимым для науки и еще одной визитной карточкой города и края. Эту идею выдвигает, в частности, Дмитрий Кочергин и ряд других ученых. Уверен, что новые туристические объекты не только привлекут отдыхающих, но и послужат просвещению и образованию молодого поколения.

Вот мы сейчас с вами сидим там, где когда-то плескалось море. Здесь был узкий длинный пролив со значительными глубинами в центральной части. В дальнейшем начался процесс горообразования, вода отступила, и теперь донные отложения покрывают наши прекрасные зеленые леса. Но когда-то вода вновь может вернуться сюда, в первую очередь, под воздействием движения литосферных плит.

ДЛЯ СПРАВКИ

Алексей Розанов внес большой вклад в организацию и обустройство одного из ведущих палеонтологических музеев мира, который расположен в Москве, в одном здании с Палеонтологическим институтом.

Сейчас академик занимается научным обоснованием и организацией музея Кембрия в Якутске, в котором будут представлены древнейшие скелетные организмы, положившие начало всей скелетной фауны нашей планеты, найденные на территории республики. В настоящее время этот центр происхождения скелетной фауны находится на «Ленских Столбах», признанных ЮНЕСКО уникальным научным памятником природы.

Четверо задержанных – коренные жители Туапсинского района. В Дедеркое и других приморских селах их многие знают. С ними общались, работали. Сейчас в соцсетях отзывы о них диаметрально противоположные.

Следственные органы пока воздерживаются от подробных комментариев. Представители полиции и следственного комитета сообщили только самые очевидные факты.

Убивали приезжих на одноименной с селом реке в 200 метрах от дома №10 улицы Приморской. Это следует из ориентировки, которую полицейские составили на подозреваемых. Составили, кстати, через считанные часы после того, как увидели трупы.

В документе говорится, что 5 августа около 3 часов ночи в дежурную часть районного отдела МВД сообщили о драке. Подозреваемых установили в ходе ОРМ (оперативно-розыскных мероприятий). Ориентировки сразу были с фотографиями, ФИО, точным возрастом вероятных преступников. Об их задержании через все информационные каналы сообщила пресс-служба ГУ МВД Краснодарского края:

«Мужчины задержаны на территории Туапсинского района. Установлено, что конфликт произошел на бытовой почве. В настоящее время правоохранители проводят комплекс оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, направленный на установление иных лиц, причастных к совершению данного противоправного деяния».

Полиция задержала всех подозреваемых уже на следующий день. Однако до сих пор неясны мотивы преступления. Почему убивали
с особой жестокостью?

В официальном сообщении Следственного управления следственного комитета РФ по Краснодарскому краю говорится:

«5 августа на берегу реки в посёлке Дедеркой Туапсинского района обнаружены тела 37 и 41-летнего мужчин с признаками насильственной смерти. Также с телесными повреждениями в лечебное учреждение района доставлен 20-летний человек, находившийся с потерпевшими.

В ходе следствия установлена причастность к совершению указанного преступления местных жителей в возрасте от 19 до 36 лет, которые были задержаны, и им предъявлены обвинения в убийстве двух мужчин, совершенном группой лиц (пп.«а,ж» ч.2 ст.105 УК РФ)».

Сейчас по уголовному делу продолжают следственные действия, устанавливаются обстоятельства, а также люди, которые могут быть причастны. Расследование – на контроле в краевом следственном управлении.

Следственный комитет также дал наиболее подробную информацию о том, как произошло двойное убийство:

«Согласно полученным данным, накануне между погибшими и ранее незнакомым им 19-летним фигурантом произошел конфликт. 5 августа текущего года фигурант со своими знакомыми встретил незнакомых мужчин в поселке Дедеркой. Когда потерпевшие и фигуранты находились на берегу реки, между ними произошла драка, в ходе которой злоумышленники нанесли оппонентам множественные удары по различным частям тела, в результате которых мужчины скончались на месте происшествия».

О кровавой бойне написали федеральные СМИ

Журналисты выдвинули несколько версий трагедии. Пытались выяснить мотивы преступления, а также – кем были убитые. Официальной информации об это пока нет.

Наиболее резонансное предположение: жертвами оказались бывшие бойцы ЧВК «Вагнер». Его подхватили многие телеграм-каналы и интернет-паблики, специализирующиеся на криминале.

В числе первых это сообщил телеграм-канал «Пригожин 2023», ссылаясь на сообщения местных жителей. Однако «Коммерсант» проанализировал информацию и сделал заключение:

«Официальных данных о причастности погибших к частной военной компании нет. Сам Telegram-канал не имеет отношения к Евгению Пригожину и не является «верифицированным» каналом ЧВ».

«Ссора могла произойти из-за девушки», – предположил «Московский комсомолец». Это федеральное издание тоже называет погибших вагнеровцами. Однако «МК» отрицает, что трагедия случилась из-за «неприязни на почве участия в СВО». Придерживается официальной версии – конфликт сугубо бытовой:

«Между погибшим «музыкантом» и одним из убийц произошла ссора, которая переросла в массовую, но неравную драку, в которой экс-бойцы «Вагнера» оказались в меньшинстве».

Криминальное настоящее

Среди задержанных только 36-летний Вартан Тулумджян имел криминальное прошлое. Так, по информации издания «Блокнот» он был приговорён к условному сроку за умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести. Через год получил очередную условку уже за угрозу убийством. Еще через два года отделался исправительными работами за приобретение и хранение наркотиков.

В селе Четвертая Гунайка живут около 200 человек. Почтовое отделение работает три дня в неделю по пять часов. Сюда приходят за пенсией, оплатить счета за свет и воду, отправить и получить заказные письма. А также – узнать последние новости и поговорить.

Поскольку в селе нет магазина, два раза в неделю на почту привозят свежий хлеб. Жители Гунайки так и говорят – «хлебные» дни.

Вагончик с сельской почтой – в самом центре Гунайки. Сразу за памятником погибшим воинам Великой Отечественной войны.

Начальника почты – Оксану Терзиян, которая по совместительству почтальон и оператор, – здесь знают все. Почтальон она уже больше 20 лет, и можно сказать, получила работу по наследству.

– На почте работала моя свекровь, а когда она ушла на пенсию, меня попросили выйти на время. Я же знала специфику, решила выручить. Вышла временно, а осталась на 20 лет, – смеется Оксана Ивановна.

Говорит, что ни разу не брала больничный и отгулы.

– Бросить людей я не могу, ведь если почта закроется, то селу придется нелегко. За пенсией, газетами и прочим придется ездить в Октябрьский – там находится ближайшее почтовое отделение. Даже на машине не сильно наездишься, а рейсовый автобус из Гунайки ходит только два раза в день – утром и вечером.

Единственная подписчица «Туапсинских вестей» в Четвертой Гунайке Галина Чумакова тоже боится, что почта закроется.

– Мне, чтобы получить пенсию и газеты придется ездить в Октябрьский, это тяжело и неудобно. Нам в село недавно провели сотовую связь и мобильный интернет. Молодые могут новости в смартфонах читать. Пожилым трудно освоить эти новые телефоны, мы больше любим читать газеты, – говорит Галина Федоровна.

– Я из «Туапсинских вестей» узнаю, что, где у нас в районе произошло, новости вы печатаете из всех поселений, истории про людей.

Несколько месяцев назад до села добрались сотовая связь и мобильный интернет. Появилась возможность звонить родственникам, соседям, вызвать скорую помощь. Доступна вся информация – что происходит в районе, стране, в мире. На этом пока цифровизация наступление на село остановила, но вряд ли надолго. Тем более, что жизнь в Гунайке и рядом с ней прямо сейчас меняется.

От села до Туапсе – 60 километров. По пути в Гунайку – большие дорожные работы с кучей техники: строят новый бетонный мост, подпорные стены.

РОКОВАЯ ПОЕЗДКА

27 июня 2023 года стало для Анастасии Педановой переломным днем – в прямом и переносном смысле. Она с мамой собирались пойти кататься на лошадях, но их  отговорили: мол, не надо, опасно, недавно одна из лошадей сбросила женщину и та попала в больницу. Лучше на квадроциклах прокатитесь.

Поездка и правда оказалась интереснее, и уже подходила к концу, когда произошла та самая авария. Что стало причиной – усталость или подвернувшийся под колесо камень – сейчас уже не поймешь, да и не нужно.

– Я помню, как квадроцикл подпрыгивает, переворачивается в воздухе, я лечу вместе с ним, вижу свои ноги и думаю только об одном – чтобы он не упал на меня. И тут он падает мне на спину. Я даже слышала как хрустнул мой позвоночник. Дальше я помню, только как было больно, – так Настя Педанова рассказывает мне о моменте, которым завершился ее третий отпускной день в Крыму.

Девушка получила тяжелый перелом позвоночника. Как потом рассказывали врачи, пострадал не только сам позвоночник, но и внутренние органы нервной системы – твердая мозговая оболочка, корешки спинного мозга. Чтобы перевезти девушку в Симферополь, Настю ввели в медикаментозный сон – любое, даже самое незначительное движение, причиняло ей сильнейшую боль.

– Знаете, когда я показала МРТ-снимки Настиного перелома свои знакомым хирургам в Ростове, они мне однозначно сказали, что такая травма – это паралич и инвалидное кресло. Мы были готовы к тому, что дочь больше никогда не будет ходить, – рассказывает Татьяна Педанова, мама Анастасии. – Но крымским врачам удалось практически невозможное. Не только восстановить позвоночник, но и нервные связи, работу органов малого таза.

Врачи Симферопольской клинической больницы скорой медицинской помощи №6, куда Настю привезли после несчастного случая, действительно сделали буквально чудо. Пять часов нейрохирурги Константин Сёмкин и Эмиль Сеид-Абла по фрагментам собирали сломанный позвоночник девушки, восстанавливали спинной мозг, затем устанавливали титановую металлоконструкцию. По словам специалистов, у Анастасии левая нога работает полностью, на правой есть небольшой неврологический дефицит, но девушка встанет и будет ходить, и в дальнейшем, сможет выносить и родить ребенка.

ЧЕРЕЗ БОЛЬ И СТРАХ – ВЕРНУТЬСЯ К ЖИЗНИ

Сразу после выписки из Симферополя Настя попала на бесплатную реабилитацию в Краевую клиническую больницу № 1 в Краснодаре – помог ей в этом депутат Госдумы Сергей Алтухов.

– В Краснодар я приехала лежачей, – говорит Настя. – Можно сказать, что за две первые недели реабилитации краснодарские врачи в прямом смысле снова поставили меня на ноги. Научили, как разрабатывать коленный сустав, как его фиксировать, как держаться на костылях. Я помню, когда первый раз попробовала встать на правую ногу, было такое чувство, что она просто висит, и если я попробую на нее опереться, то она упадет на пол.

– Я вам не могу передать, какое у меня было чувство, когда я пришла и увидела, что дочь стоит сама на обеих ногах, пусть с костылями, но стоит, – говорит Татьяна Алексеевна. – Я так благодарна всем врачам, которые занимаются реабилитацией, словами не передать.

“Туапсинские вести” связались с лечащим врачом Анастасии Педановой в Краснодаре, неврологом Татьяной Зарубой. Она также считает, что случай девушки действительно можно назвать уникальным. После таких переломов люди в большинстве случаев остаются инвалидами.

– По моему мнению, крымские хирурги проделали огромную работу, настоящее чудо. Настя же – настоящий боец, она смогла пересилить страх, боль. За две недели реабилитации девушка практически встала на обе ноги – это отличный результат. Сейчас ей необходимы постоянные занятия со специалистами, главное, чтобы не было больших перерывов между курсами реабилитации, – говорит Татьяна Заруба.

ГЛАВНОЕ – НЕ УПУСТИТЬ ВРЕМЯ

Бесплатно Настю готовы принять в медико-хирургическим центре им. Н.И. Пирогова в Москве и затем снова в Краснодаре. Вот только реабилитация в столице по квоте – только через 1,5 месяца. За этот срок все, чего смогла добиться девушка, может быть потеряно. “Пироговцы” готовы помочь и сейчас, но для этого нужны немалые средства – больше полумиллиона рублей. Для Анастасии и ее мамы Татьяны Алексеевны это сейчас совершенно неподъемная сумма. Они обе находятся на больничном, родственников, которые могли бы помочь собрать такую сумму, у них нет. В туапсинских пабликах друзья семьи распространили обращение с просьбой о помощи, но собрать столько денег за короткий срок очень тяжело. А ведь сейчас главное – именно не упустить время, чтобы все усилия хирургов, врачей и самой Анастасии были не напрасны. 

Редакция “Туапсинских вестей” обращается к своим читателям – давайте не будем равнодушными! Каждый из нас тоже может совершить маленькое чудо и помочь Насте вернуться к полноценной жизни. Перечислить посильную сумму можно на карту Сбербанка 4276 3000 6552 6892, получатель Педанова Анастасия Олеговна. Карта привязана к номеру Насти +7-988-411-10-04.

Тогда-то сапожник Велик Забунян, собираясь на пенсию, предложил научить своему ремеслу. И научил за месяц!

«Я сразу понял, что это – мое. И вот уже 15 лет, и я ни разу не пожалел, очень нравится, — говорит Анатолий.

— Пусть не такое денежное, но интересное занятие. Очень благодарен своему учителю Велику Забуняну, он открыл мне все секреты своего мастерства. Теперь я и сам могу быть учителем.

Нет одинаковой обуви, поэтому подход к каждой паре индивидуальный. Еще один секрет – не экономь на материалах. Клей, например, лучше итальянский. Сейчас с ним проблемы, перешел на турецкий, тоже неплохой.

И материал для прошивки, специально обработанные нитки, и кожа для ремонта, и краски – все нужно качественное. Поэтому все – выбирай сам.

«Недорогая обувь иногда тоже может прослужить сезон, а то и два, если ее доделать, прошить, — говорит Анатолий. – И все же, я всем пожелал бы покупать хорошую, кожаную обувь, она для здоровья. Раньше, конечно, умели делать не на сезон, а на годы. Однажды женщина принесла обувь, которой уже 25 лет, и лишь сейчас что-то отклеилось!»

Сегодня люди «наелись» разовой обуви, хотят комфорта и здоровья. Сэкономят на одежде, но обувь выберут качественную. От удобной обуви зависит здоровье ног, позвоночника.

Советы мастера

• Не хватайтесь за супер-клей, если обувь порвалась. Очистить от засохшего клея поверхность для повторного склеивания практически невозможно. Спасти такую обувь можно только прошивкой.
• В ливень не надевайте обувь, не предназначенную для дождя, даже дорогая и качественная не выдержит.
• Не надо покупать обувь, которую требуется «разносить» и «подогнать». Хорошо подобранная обувь, и служит дольше, и выглядит лучше.

«Руководитель «Своих не бросаем. Туапсе» Кирилл Баряев взял в поездку с собой, — рассказывает о своем пути на передовую мать бойца.

— Тем более я на своей машине, значит, можно больше собранных вещей и продуктов погрузить и отвезти. Вот так и отправились мы в район Александровки, где мой Игорь сейчас несет службу. Напекла булочек домашних, закупила 15 килограммов мяса, картошки, в общем, что могла.

А у самой мысль одна: вот все из дома бы вынесла, до нитки, лишь бы сыну и другим мальчикам помочь быстрее победить и по домам вернуться!

Не могу сказать, что путь был простой. Чем ближе к месту назначения, тем дорога хуже: вся ямах с заостренными краями. Моя машина на скорости попала в яму в асфальте, и погнулись сразу 2 диска, пришлось ровнять их молотком и качать. Хорошо запаска была, да команда рядом дружная.

В общем, добрались до точки, дальше которой уже нельзя. Там везде опасно, нас предупредили, чтобы подолгу на одном месте кучей машин не стояли — прилететь может запросто. Но я об этом вообще не думала, всматривалась — идет мой Игорь или нет?

Чтобы понятнее было, чем мы можем помочь нашим бойцам — сыновьям, братьям, отцам, мужьям — скажу, что никакой полевой кухни, как в советском кино, там нет! Мужики сами готовят из того, что осталось, делятся друг с другом чем могут. Понятно, самой частой пищей становится тушенка с кашей. Поэтому там картошка — деликатес!

Размещаются на позициях чаще в строениях, уже подвергавшихся обстрелам. Спальники, оделяла, подушки тоже нужны.

Конечно, кое-что можно приобрести за деньги на месте. Но тут такой расклад: килограмм картошки не меньше 150 рублей, примерно столько же пара носков.

Доехать от них туда, где это можно купить — на такси стоит больше тысячи рублей, хоть ехать минут десять.

Еще одна деталь. Пока мы стояли разговаривали, на позиции отправилась бронированная машина, которая, оказывается все это время стояла в нескольких метрах от нас. А ее не видно было, совсем! Вот они, маскировочные сети, как работают!

Очень востребованными оказались маленькие вязаные Чебурашки, ставшие талисманом участников СВО. «Мам, у нас каждый такого Чебургена хочет получить» — я так растрогалась от этих слов Игоря, что торжественно пообещала научиться вязать маленьких Чебурашек, так что будет и ему талисман, и другим ребятам.

Там война настоящая идет, там после обстрелов и прилетов «грузом 200» отправляют домой боевых товарищей наших детей. Поэтому Игорь мой говорит, что воевать будет до победного конца. А уж потом…

«К сожалению, прошлой ночью, около 22 часов, произошло ещё одно землетрясение магнитудой 4,6 в 10 км от Туапсе. В море, по направлению к Геленджику. От Геленджика расстояние было 86 км. За 30 часов до землетрясения был всплеск радона. А спутниковые карты показали облако всплеска. Направление было от центра Черного моря в сторону Туапсе.

«Энергию землетрясений характеризует магнитуда. Упоминать о баллах –
неправильно. Баллы, по шкале Рихтера, — амплитуда маятника, который раскачивается на поверхности земли в процессе землетрясения, — объясняет Игорь Подымов.

— Теперь приведу статистику землетрясений для региона Туапсе за два периода: 1960 – 2023 годы и 2006 – 2023. Почему именно эти периоды? С 1993 года началось ускоренное смещение магнитных полюсов Земли. С 1994 по 2020 год Северный магнитный полюс сместился более чем на 2000 (две тысячи) км в сторону Новой земли. Произошло много последующих событий, главное из которых: глобальное увеличение нестабильности геодинамических процессов на Земном шаре.

Количество значимых землетрясений (значимые – это землетрясения такой магнитуды, которые фиксируются в любой точке земного шара) за период 2006 – 2022 увеличилось почти в 100 раз.

Вернемся к статистике относительно Туапсе. За последние 46 лет произошло 12
землетрясений, то есть вероятность единичного сейсмособытия составила, примерно, одно за 4 года. А за последние 17.5 лет (2006 — 2023 гг) вероятность сейсмособытия составила одно
в год. Если учитывать нарастающую геодинамическую нестабильность планеты
эта цифра может измениться в худшую сторону.

Сейсмодинамика региона связана с его тектонической структурой. В Туапсе она стабильней, чем в регионах Новороссийска, Сочи и территорий к востоку от Сочи. В Туапсе отсутствуют разломы высших уровней. Потому передаются только колебания от удаленных землетрясений. Практически отсутствуют причины появления локальных вторичных землетрясений, связанных с разрушением тектонических структур региона.

Возможно ли цунами в районе Туапсе, в принципе в Черном море? Говорить об этом не приходится. Факты его появления в прошлом нам не известны. Хотя, может быть, у нас просто отсутствует информация.

Мы столкнулись с проблемой сейсмических аномалий в 2011 году. Через 40 дней после Фукусимского землетрясения, за одну ночь много гектаров дна Азовского моря (в районе мыса Каменный) поднялось над поверхностью моря на высоту до 5 метров.

С 2016 года мы отслеживаем сейсмонестабильность земной поверхности в
регионе Геленджика. Выявили, что вариации объемной активности радона 222 (Rn 222 ) в приземной атмосфере отражают колебания земной поверхности. Нами был разработан спектрометрический метод фиксации
вариаций радона по энергии продуктов его распада: висмута 214 и свинца 214.

Метод позволяет регистрировать показания ежечасно. С 2016 года по настоящее время у нас ведется непрерывный мониторинг вариаций объемной активности радона в приземной атмосфере. Мы видим, как отражаются происходящие где-либо в мире сейсмособытия на деформациях земной поверхности в
Геленджикском районе, в 5 километрах от Маркхотского тектонического разлома.

На основе статистических наблюдений были разработаны модели прогноза возможных землетрясений, а также модели глобальных событий на Земном шаре, включая и климатические аномалии.

Что касается землетрясения в Турции. 10 января 2023 года в Индонезии произошло землетрясение магнитудой М 8.0. Энергия такого землетрясения более 25 мегатонн в тротиловом эквиваленте. По нашей оценке, оно стало спусковым крючком последующих событий в Турции. Пик 30 января показал, что наступает критическое состояние. А последующие максимальные значения деформаций – это серия землетрясений в Турции.

Физически процессы взаимосвязаны. Если в одном месте плиты расходятся, в другом возникает процесс сжатия. Сжатие продолжается до тех пор, пока сила сжатия не превысит предел прочности пород. В этот момент происходит разрушение плит и, как следствие, возникает землетрясение. И для максимума (расползание плит), и для минимума (сжатие) двукратное изменение параметров
относительно среднегодовых значений свидетельствует о возможном возникновении сейсмической аномалии».

– Сколько поездок уже сделали?

– Не считал. Где-то около двадцати, наверное. Мы до нового года ездили каждую неделю, пока военные не предупредили, что я на своей машине уже примелькался. А это вопрос безопасности. В то время познакомился с Виталием Елхимовым, командиром стрелковой роты из ДНР, вы про него писали. Он стал меня встречать вместе с военными, сопровождать.

Сейчас стабильно ездим раз в две недели. Вырос объем и самой гуманитарной помощи, и спецсредств, которые мы закупаем по заявкам – чтобы все это найти и собрать, нужно больше времени.

Выезжаем всегда вечером: обязательно укладываю сына, потому что без меня он не засыпает. У меня трое детей, старший из которых – особенный, с серьезной болезнью, и ритуал этот для нас обязателен.

После того, как сын уснет – это обычно полдесятого-десять часов – выезжаем.

На границе мы примерно в пять утра. Расстояние – 1400-1500 километров, каждая поездка занимает полтора суток, редко двое.

– Ездите куда? Донецк, Луганск, Запорожье?

– Наши пункты назначения – ДНР и Запорожье. В ЛНР еще не были, поедем первый раз через пару недель. В Херсон тоже пока не выезжали, заявок оттуда не было.

– Безопасность в поездках как обеспечиваете? Ведь вы берете на себя ответственность за людей, которые вместе с вами едут в зону СВО.

– Да, в любом случае ответственность только на мне. Туда, где могут быть прилеты, отлеты, стараюсь людей не брать. Вот, например, ездил с нами парень, почти весь путь проехал, но в Александровку (посёлок городского типа в Марьинском районе ДНР – ред.) не рискнул. Я это на самом деле прекрасно понимаю – там действительно небезопасно. Но большинство людей, кто сам изъявляет желание ехать со мной – едут до победного. Безопасность полностью обеспечить, к сожалению, сложно. Да, на территории ДНР и Запорожья нас обязательно сопровождают военные, но между регионами от блокпоста до блокпоста мы едем на свой страх и риск, надеемся только на себя и на удачу.

– Люди вообще понимают, куда они едут и что там происходит?

– К сожалению, не все. Пока они не окажутся там и не увидят все своими глазами – понятия нет. Многие едут туда как туристы – посмотреть, что к чему. И только когда они попадают на эти территории, тогда наступает осознание, что все это – по-настоящему, вот оно, рядом, и это не картинка по телевизору или фото в телеграм-канале. Часто бывает, что после увиденного в поездки больше не просятся.

– Было ли так, что не пропускали куда-то?

– Бывает. Ехали как-то сразу в ДНР и Запорожье, везли бойцам машины. Поехали в Токмак (город в Пологовском районе Запорожья – ред.), передали нашим мотострелкам 71-й дивизии и отряду БАРС-11 бронированную машину и гуманитарку. И получилось, что выезжали ночью. Нас по всем блокпостам выпустили, а в Мелитополе полиция остановила. Спрашивают – вы кто? Мы отвечаем – волонтеры. А нас восемь человек в машине. Конечно, проверили все документы и говорят, мы вас до пяти утра выпустить не можем, ночью ездить опасно. В итоге, добрались до очередного блокпоста и там уже ночевали, а утром выехали обратно.

– Вам же бойцы звонят напрямую. Номер телефона откуда берут?

– Чаще – сарафанное радио. Большинство туапсинцев передают наши контакты знакомым, тем, кто на фронте, рассказывают о нашей группе. И оттуда уже напрямую мне пишут. Берем часто заявки, которые в районный Попечительский совет поступают. > Dusha: Вот, буквально в ближайшую поездку повезем то, что попросили купить супруга одного мобилизованного туапсинца и мама другого.

– Что чаще всего в заявках?

– Сейчас самое распространенное – прицелы с тепловизорами, тепловизоры отдельно, дроны Mavic. Сети маскировочные всегда нужны, просто в каждое время года у них меняется расцветка. У нас несколько пунктов по их плетению, школы передают, метеотехникум, Крестовоздвиженский храм попросил основы для плетения им привезти. Нам сейчас Попечительский совет оплатил 50 основ, мы сами закупили материал. Даже сделали специальную машину, которая автоматически распускает бобину на ленты. Свечи окопные, буржуйки – тоже постоянно необходимы. Сейчас вот начали делать еще маскхалаты для снайперов.

– Бывает, что просят что-то необычное?

– Да нет, заявки все типичные. Сейчас вот первый раз попросили купить дрон с тепловизором, такой стоит 377 тысяч, будем собирать деньги.

– Где технику закупаете?

– Предприниматели помогают, по себестоимости продают, на маркетплейсах берем – там цена очень часто в разы меньше. Бывает, люди покупают что-то на свои деньги, приносят к нам, или так же заказывают, а мы уже из пунктов выдачи забираем сами. Для всех, кто хочет помочь материально, у нас открыт счет, отчитываемся в группе в Телеграме за каждый присланный рубль.

– Как вам кажется, люди в этих сборах постоянных не выгорели?

– Нет. Народ же прекрасно понимает, что помощь действительно нужна. Люди общаются между собой, слушают новости, читают телеграм-каналы. У нас в городе и районе многих все это коснулось напрямую, и они объясняют, рассказывают – как и что. Нашим волонтерам столько благодарностей от бойцов и их родных приходит, там такие слова… Понимаешь, что все, что мы делаем – очень нужно.

– Кирилл, а от бизнеса помощь есть? Помогают?

– Помогают. Много и без лишних вопросов. Большинство делает это без огласки, у каждого на это есть свои причины.

– Можете сказать, сколько всего на фронт отправили?

– За семь месяцев мы освоили пять миллионов – это пожертвовали простые люди, в основном жители Туапсе и района. Наша команда доставила на фронт пять автомобилей, еще три будем перегонять в ближайшее время. Прицелы, тепловизоры, обмундирование – в каждой заявке. Только за апрель 40 сетей сплели, на окопные свечи больше тонны парафина ушло.

– Автомобили какие просят?

– Кому-то УАЗ Хантер нужен, кому-то «буханка», кому-то «Нива». Все зависит от того, как использовать будут. Автомобили на фронте долго не живут, максимум полгода с постоянными ремонтами.

– Что-то хотелось бы изменить в волонтерской работе?

– Мы в тесной связке работаем с Попечительским советом, и хочется, чтобы все группы работали консолидированно. Но почему-то каждый раз на это предложение получаем отказ. Хотя, на мой взгляд, такая работа будет гораздо более продуктивной. У нас, например, собирается много того, что в данный момент не нужно. Но ведь это не значит, что не нужно другим. И мы всегда готовы передать какие-то вещи, продукты, лекарства. Я считаю, если помогаешь – то помогаешь всем, не только своим. Дело-то общее.

– Кирилл, но вы же не только бойцам помощь оказываете?

– Нет, конечно. Возили и в детский дом, и в детский сад. Одежду, обувь, сладости разные: лимонад, печенье, пирожные, дети ведь. Сейчас тоже собрали партию.

С такими учреждениями, на самом деле, тяжело договориться. Есть недоверие, что ли, с их стороны. Мы один детский дом сами нашли, созвонились, договорились, что приедем, привезем помощь. Нас встретили, но с большой опаской, кое-как договорились сфотографироваться для отчетности хотя бы на фоне их таблички. А через неделю мне сообщение пришло от них с просьбой привезти уже какие-то конкретные вещи.

– Есть в окружении те, кто такой деятельности не понимает и не поддерживает?

– Есть. Я таким людям ничего не объясняю и не доказываю, считаю, что это бесполезное занятие. Отношусь к ним так: услышал, переварил позицию, перепсиховал и забыл.

– А у самого сомнения были, когда начинал?

– Нет, ни секунды. Когда друг пошел добровольцем, сразу понял, что буду помогать. Изначально мы работали от нашей с супругой благотворительной организации, но потом решили вывести в отдельное движение. Сейчас вносим изменения в устав, чтобы можно было заниматься патриотическим воспитанием, участвовать в грантах в этом направлении, проводить различные занятия. Например, мы организовываем занятия по тактической медицине, желающих очень много. В планах – сделать ремонт в помещении, которое нам выделила городская администрация, будем собирать дроны-камикадзе. Есть люди, которые знают, как, и умеют это делать, есть список комплектующих. Попечительский совет обещал помочь, привлечь спонсоров.

– Кирилл, чем занимались до того, как организовали нынешнее волонтерское движение?

– Я работал управляющим туапсинского филиала Центра для реабилитации детей-инвалидов «Колыбель сердец». После его закрытия в нашем городе решил открыть свою благотворительную организацию, чтобы работа с детьми продолжалась. И чтобы туапсинцы могли получить помощь, не выезжая в Краснодар или Сочи. Буквально на днях отметили годовщину нашей деятельности. Руководит РБОО «Наше будуще» моя жена, Мария Баряева, располагаемся на Софьи Перовской, 8. На данный момент мы осваиваем средства губернаторского гранта.

У моего старшего сына есть особенности развития, я всегда сам занимался его реабилитацией и лечением, вникая во все тонкости. Сейчас подали документы на президентский грант, оказываем платные услуги для детей-инвалидов. В нашей организации есть специалист по сенсорной интеграции, инструктор ЛФК, который работает с детьми с ДЦП, оба приезжают из Краснодара. В Туапсе мы единственные оказываем такие услуги.

– А к волонтерскому движению как пришли?

– В октябре, когда началась мобилизация, встретил своего одноклассника, который решил уходить добровольцем. И тогда мы с женой решили, что обязательно будем помогать. Вначале собирали то, что нужно было для знакомых, но буквально через небольшое время стали помогать всем, кто обращался с просьбами.

– Мысль не возникает все это бросить?

– Нет. Хотя тяжело и морально, и физически выдерживать. Звонков, сообщений с просьбами помочь – очень много, просто по времени не справляешься. Поэтому иногда мелькает мысль, но потом понимаешь: начал – делай до конца. У меня вообще такой характер: если взял – вези. У нас движений волонтерских в районе достаточно, изначально мы все вместе работали, потом многие отделились и стали сами собирать. Но они, в основном, помогают своим – знакомым, друзьям, родным. А мы везем всем, кто нуждается. Мне звонят и пишут люди, которых я знать не знаю, но это же не значит, что помогать им не нужно.

Помощь принимаем от всех, кто хочет поддержать бойцов. Можно перевести деньги, принести продукты, вещи, либо самим купить что-то из заявок.

Номер карты для переводов (Сбербанк): 4276 1609 3776 4745, получатель Мария Сергеевна Б. 

Требуется всегда:

• тушёнка, каши с мясом, лапша и пюре быстрого приготовления,
• сигареты, спички,
• гигиена (мыло, влажные салфетки, влажные полотенца, зубная паста, зубные щетки, туалетная бумага),
• тонкие носки, майки и футболки, трусы,
• сладости ( печенье, сгущенка, батончики),
• чай, кофе в пакетиках.
• телефоны, можно и простые кнопочные, в рабочем состоянии.

Все это можно принести на наши пункты сбора:

• Туапсе, ул. Маршала Жукова, 16, магазин «Бамбини», приносить с 11 до 17 часов, телефон для связи: 8-918-100-05-67, Илона
• грузовое АТП «Столовая», тел. 8-918-917-18-58, Елена
• с. Шепси, ул. Садовая дом 1, помещение 1, офис фирмы»Элита», тел. 8-918-914-88-38, Анна
• с. Кривенковское, ул. Спорная д. 42, сельская библиотека ( подвальное помещение), тел. 8-918-638-92-33, Мария.

Сам Сергей – инвалид первой группы, почти ничего не видит. Зрение потерял в юности, но не отчаялся, а стал учиться жить заново. Нынешнее путешествие из Армавира в Волгоград для него не первое. В 2021 году он пошел в поход до Иркутска. Правда из-за погоды тогда пришлось прерваться на красноярском Канске. В то время путешественник вез свои вещи на обычной детской коляске, которую модифицировал под себя. В нынешнее приключение Алексеев отправился уже с тележкой. В ней все необходимое: палатка, одежда, солнечные панели, техника, газовая горелка, чтобы приготовить еду, спальник и даже умывальник. На подходе в Туапсе тележка немного потребовала ремонта.

– Чуть погнулась ручка, за которую везу, надо ее заменить. Колеса поправить, ну и по мелочи есть немного еще. Попадаю время от времени в колдобины, сказывается сильно на конструкции, – рассказывает Сергей. – В Туапсе обещали помочь все исправить.

В день незрячий путешественник проходит до 42 километров, ночует в палатке. Иногда может остановится в гостинице, но, как говорит сам, такие ночевки сильно расслабляют. 

В начале похода Сергей шел со своей собакой-поводырем, ретривером Хейвордом. Правда, долгие пешие переходы для животного оказались тяжеловаты, поэтому пришлось оставить четырехлапого попутчика у знакомых. Встретятся они только после окончания путешествия.

– У инвалидов по зрению собака-поводырь – единственная связь с миром. В Краснодарском крае всего 18 таких помощников. На их содержание выделяют определенную сумму, но ее хватает только на самое нужно: лекарства, прививки, средства для обработки. У нас в Краснодаре инициативная группа, мы сейчас добиваемся увеличения этих выплат, но очень сложно идет рассмотрение таких вопросов.

О своем путешествии, о людях, которые встречаются на пути, о проблемах Сергей рассказывает на своей странице в соцсети. Говорит, что отзывчивых людей больше, чем безразличных. Многие предлагают помощь, останавливаются, спрашивают. Следующий пункт назначения у него Сочи, затем он вернется в Краснодар, и уже оттуда продолжит свое путешествие до Волгограда.

— Предложила ему попробовать. Пальцами одной руки, зубами, он смог завязывать тканевые полоски на сетке вопреки всему. Да так увлекся, что ушел самый последний и самостоятельно связал нашлемник».

До семи лет Саша воспитывался в детском доме для детей с ограниченными возможностями здоровья в поселке Афипский. Потом у него появилась семья — в которой помимо него еще трое детей.

— У Саши — железная воля, огромный интерес к жизни и людям, — говорит Ольга Бурмистрова, приемная мать.

— В этом году он заканчивает 9 класс, будет поступать на программиста в туапсинский гидрометеорологический техникум. У него много увлечений. Занимается легкой атлетикой, играет в настольный теннис, дарст. Заботится о младших детях, всегда старается сделать что-то полезное, нужное, доброе».

Но была и другая причина.

«Я уверен абсолютно, что мы обязательно победим, потому что на нашей стороне правда. И я хотел поучаствовать во всем, потом такого шанса не будет. Хочу также, чтобы дочки, когда пришло время выбирать женихов, понимали, какие мужчины должны быть рядом».

У Сергея — три дочери, младшей — всего 6 лет. Предприниматель, альпинист.

По его словам, у каждого из сослуживцев, кто пошел добровольно на фронт, была своя мотивация. Некоторые не выдерживают, их отправляют обратно, расторгнув контракт. Сергей в первый месяц тоже волновался, выдержит ли до конца. Тяжко было не физически. В первый же вечер, как прибыли на подготовку, их обстрелял вражеский танк. К счастью, никто не погиб.

Гранатомёт, землянка и носки

Обучился Сергей на гранатометчика. Неделя обучения – и на передовую. В чистом поле вырыли целый «город» из окопов и землянок. Брёвна брали в лесу. Чем глубже выкопаешь землянку и лучше ее укрепишь, тем выше шанс выжить.

Понял, что такое землянка в три наката, о которой в песне поется. Вырываешь котлован, укладываешь бревна, накрываешь пленкой, засыпаешь землей. Еще слой бревен, еще земля — и по новой. Кто-то сделал в два наката — угодил снаряд от «немцев» (так называют противника) — один погиб, второй тяжело ранен.

На дно землянки клали солому, чтобы ноги были сухими. Носки стирать и сушить негде. Но меняли их регулярно, соблюдали гигиену.

Из гуманитарной помощи ценятся носки. Теплые, вязаные.

Детские письма

Сергея особенно тронуло письмо девочки из Донецка. Очевидно, говорит Сергей, ребенок прочувствовал всё на себе. Его старшая дочь тоже писала письма на фронт.

Куда летит снаряд

На фронте многое приходит с опытом. Старшие товарищи по оружию научили: твои глаза и уши – это твоя жизнь и жизнь сослуживцев. Не важно на посту ты или просто ешь суп в землянке, постоянно надо быть начеку. К концу первого месяца Сергей по звуку определял, куда летит снаряд, как далеко он.

Не сразу стал понимать смысл часто меняющихся приказов командования. По началу некоторые были непонятны, били по нервам. Потом понял: эта тактика спасла жизни многим и ему в том числе.

Было ли страшно? А кто не боится? Обстреливали постоянно, кто-то получал ранения, кто-то погибал. Однажды страх, как током пробил с ног до головы, почти до паники. Сумел себя обуздать: «Нет, дружище, стоп, страх надо подавлять, иначе «крышу сорвет».

Кстати, командиры «мешают» бойцам сдружиться. Если друг гибнет, да еще на глазах, психика может не выдержать. Поэтому сослуживцы менялись часто. Их перебрасывали в разные пункты.

В первые недели расстался Сергей со своими земляками, которые, как и он прибыли добровольцами из Новомихайловского и других поселений Туапсинского района. В самом начале при распределении атаман туапсинских казаков Михаил Саморуков и односельчанин Саша Максименко попали в другой отряд. Во время боя оба пропали без вести.

Есть потери, но многие земляки уже вернулись

Как говорит Сергей, отношение к бойцам СВО очень теплое. В администрации Новомихайловского поселения спросили, какая помощь нужна — обращайтесь всегда, если что-то понадобится. На работу стали приглашать – в МЧС, в воинскую часть. Зовут в школы на встречи с детьми.

Сергей поддерживает контакт с родней из Мариуполя, которая во время из-за боёв некоторое время жила у него в Пляхо, потом все вернулись домой. Сейчас там налаживают быт. А город восстанавливается, становится комфортным. Есть родственники, которые переехали в другие регионы России. Теперь они все — граждане нашей страны.

«Родина у нас одна – Россия, а СВО – это не пойти пострелять. Но если позовут, снова пойду», — говорит Сергей.

«Приехал, в том числе и для того, чтобы встретиться с руководителем волонтерского объединения «Своих не бросаем Туапсе» Кириллом Баряевым, — четко, по-военному отрапортовал Виталий Елхимов.

— Сегодня вся Россия помогает нам бороться с врагом. Гуманитарные грузы, собранные простыми людьми, приходят ото всюду — от Дальнего Востока до Юга России, в том числе и от туапсинцев.

Особенно дорого, что никто не делит бойцов «наши земляки или не наши земляки», каждому солдату, каждый защитник Отечества чувствует заботу и поддержку. От имени бойцов своей воинской части говорю спасибо за эту поддержку всем жителям города Туапсе.

Хотелось бы сказать, что быстро победим, но это будет неправда — враг очень сильный, коварный, специально подготовленный. Но то, что в итоге победим мы — факт. Ведь, главная сила в чем? В правде. А она на нашей стороне».

Для гвардии лейтенанта Елхимова эта война с националистами идет с 2014 года. Он и его товарищи по оружию, живут по законам военного времени девять лет. Это в два раза дольше, чем длилась Великая Отечественная война! Но самое страшное, что все это время в зоне боевых действий на Донбассе живут, работают, учатся обычные мирные люди: дети, женщины, старики…

«Родилось и пошло в школу целое поколение детей, которые по звуку определяют дальность падения, марку снаряда, — говорит Виталий Елхимов.

— Порой даже не прекращают играть, если что «прилетает». Эти дети за свою короткую жизнь успели пережить и потерю родных, и боль, и страх. Человек, конечно, может приспособиться жить в любых условиях, может привыкнуть к любому…

Помню, как первые потери боевых товарищей, знакомых, родных были шоком, как даже мужики не могли сдержать слез, а теперь слез нет. Каждый погибший — это боль, это горе, но ты уже не плачешь, а просто хочешь скорее очистить свою землю от того сброда, который несет смерть.

Давайте смотреть правде в глаза: сегодня с нами воюет практически весь Запад. Если в 2014 году все начиналось как гражданская война, как противостояние национализму, ущемлению в гражданских правах русскоязычного населения, то сегодня мы воюем даже не с укронацистами, вернее, не только с ними. Украине инструкторов, наемников, технику предоставляют 52 страны. И понятно что цель их далеко не «братская помощь украинскому народу».

Что изменилось сегодня, когда мы стали Россией? Стали появляться признаки мирной жизни: отстраиваются дороги, школы, дома. Мы чувствуем силу всего русского народа. А это очень важно.

Что помогает на войне? Вера. Вера в наше правое дело, вера в поддержку Высших Сил. И это — не пустые слова. Мы заметили, что после «прилетов», во многих зданиях в окнах, где стояли иконы, даже стекла не выбиты. Скажу так, что после первого настоящего боя образок или крест надевают даже те, кто был атеистом. А еще вера в товарища, в то, что прикроет, не бросит. Вера людей в нас тоже помогает, я не знаю, как это объяснить, но это работает.

С кем мы воюем? Я уже говорил, что сегодня на Украине против нас выступили 52 страны. Много поляков, англичан, есть грузины. Но профессионалы-наемники зарабатывают на войне, им по большому счету нет дела до Украины и украинцев. Гораздо страшнее те, кто взял оружие по убеждению, кого за эти годы вскормили ненавистью, кому забили голову националистическими идеями. Вот и идут убивать брат брата, сын отца, отец сына. Очень много семей разделилось на непримиримых врагов. Вот такие противники очень опасны. Но мы победим, потому что за нами — Россия».

Мы писали о Елене и Владимире Кроливец из Греческого — о том, какой невероятный труд вложила семья в свой маленький бизнес по выращиванию тюльпанов. Что такое работа без выходных, эта семья знает на собственном опыте. Захотели порадовать тех, кто тоже даже в свой праздник трудится.

Конечно, мы не могли отказать в просьбе и отвезли аккуратно собранные букетики на Станцию скорой помощи.

Мы застали одну из бригад. Дарья Моторина работает фельдшером линейной бригады уже 8 лет. Несмотря на сутки работы, энергична, улыбается, полна сил. Анастасия Курмашева – старший фельдшер городской подстанции – следит за оснащением бригад и состоянием машин.

Принимали звонки в этот день — главный диспетчер Светлана Величко, фельдшер по профессии и по призванию, знающая всю работу изнутри. А также диспетчер Любовь Дергунова, которая раньше тоже работала фельдшером на линии.

Рядом с ней Валентина Чикайло, медсестра. Обе когда-то закончили филиал Ейского медколледжа в Агое. Помнят, как в день сдачи экзамена всё занесло снегом, а они пешком из Шепси шли в Агой.

Фельдшер – работа мужественных людей. Сутками на выездах, иногда больного надо поднять, переложить, по снегам и льду добираться. Иные пациенты бывают опасны, агрессивны…

Но почти 90 процентов фельдшеров на скорой – именно женщины. Пусть же Восьмого марта у них будет спокойное дежурство и поменьше вызовов!

В туапсинских школах решились дополнить учебную программу — на уроках технологии учащиеся осваивают плетение маскировочных сетей. Ленточка за ленточкой, один слой за другим, скрупулезно (тут нужно соблюсти все тонкости, чтобы сработал «оптический эффект), девчонки и мальчишки плетут тканевые щиты.

«Наша школа с октября прошлого года активно сотрудничает с туапсинским волонтерским движением «Своих Не Бросаем», — рассказывает директор СОШ № 8 Дарья Будник.

— Неоднократно лидеры этого движения лично доставляли гуманитарную помощь туапсинцев в зону СВО, знают наверняка, что конкретно нужно бойцам. Маскировочные сети очень востребованы на фронте, а плести их могут после обучения и пожилые люди, и школьники.

Идею организовать в образовательных учреждениях цеха по изготовлению масксетей поддержал районный попечительский Совет под председательством главы района Сергея Бойко. И работа пошла — приобрели станки, ленты».

Мастерские по плетению маскировочных сетей в Туапсе организовали в гимназии № 1, в школах № 4, 8, 10, в туапсинском гидрометеорологическом техникуме. Среди тех образовательных учреждений, где уже полностью собрали каркасы для сетей и провели мастер-классы — школа № 8. В основном сети плетут учащиеся седьмых и восьмых классов. В скором времени собираются привлечь учеников помладше, начиная с пятого класса.

«Дети очень стараются и очень серьезно относятся к этой работе, — говорит учитель технологии школы № 8 Наталья Ивакина. — Как мальчики, так и девочки кропотливо вплетают ленту за лентой. Среди наших учеников есть те, чьи отцы, старшие братья принимают участие в СВО, поэтому для них, да и для всех нас изготовление масксетей имеет особое значение, мы работаем для того, чтобы сохранить жизни тех, кто стоит на защите нашей земли, нашего дома».

Действительно, дети очень внимательно слушают инструкции по плетению и выполняют их детально точно. Как отметил учитель технологии школы № 8 Александр Еремеев, очень важно не нарушить натяжение сети, соблюдать цветовую подборку в маскировочном «орнаменте» — ни в коем случае не должно быть равных геометрических фигур, да и оттенки должны распределяться так, чтобы сливаться с окружающей обстановкой.

«Родители наших учеников, сами дети, учителя активно участвуют в сборе гуманитарной помощи для участников СВО, — говорит директор школы № 8.

— И особо дорого, что есть обратная связь: военнослужащие передают для нас видеообращения со словами благодарности и пожеланиями успехов в учебе. Проводят уроки мужества те, кто приезжает в отпуск, у кого закончился срок службы, кто доставляет гуманитарные грузы непосредственно на передовую. А теперь мы, плетя маскировочные сети, можем помочь спасти жизни тех, кто стоит на страже наших жизней».

Валентина Егоровна на днях отметила 86 лет, ноги больные, ходить тяжело, но, сложа руки, говорит, сидеть не может. Раньше помогала инвалидам, теперь для бойцам навык рукодельницы пригодился.

Лидия Петровна не намного моложе – 84 года.

Пряжу пенсионерки сами покупают и прихожане храма Аристратига Михаила помогают. 18 пар носков уже отправили и продолжают вязать.

Когда-то эти милые женщины работали вместе на железной дороге. Потом их сблизила православная вера. Иерей Дмитрий Христофоров, настоятель храма, благословил их на доброе дело.

«В Китае уровень жизни высок, — говорит Екатерина. — Расходы за аренду просторной квартиры в Пекине, еду и транспорт составляли примерно 30 тысяч рублей в месяц (в рублях понятнее), а самые минимальные зарплаты в Китае от 100 тысяч рублей.

Медицина, образование бесплатные, это социалистическая страна. Правда, это не аналог СССР. Есть там и платные школы с университетами, и частные медицинские центры. Мирно уживаются рядом социализм и частная собственность».

Отличается Китай от всех стран своей философией, подходом к жизни во всех аспектах.

Например, однажды Екатерина заболела простудой и обратилась в государственную клинику.

«Врач выписал рецепт — пить горячую воду, — улыбается Катя. — Не таблетки, а воду. Почему? Терапевт объяснил, что вода под воздействием огня приобретает особые свойства и устраняет застои в организме. А простуда – это застой. Не поверите, но вылечилась без всяких противовирусных!

В другой раз с больным ухом пришла. Отоларинголог тоже не спешил с выпиской лекарств. Сказал, что ухо подвергается негативным воздействиям. Рецепт — присмотритесь к окружению, не слушайте негатив. Помогло? Ещё как! Не только ухо вылечила, но и в отношениях разобралась.

В Китае всё удивляет — еда, традиции, взгляды на жизнь. С одной стороны, у многих китайцев сложились стереотипы о лучшей жизни на западе, кто-то и уезжает. С другой — искренняя любовь к своей стране. Попробуй сказать плохо о Китае! Китайцы если надо, без оглядки на толерантность напомнят: «Уважай наши законы и порядки!»

К русским китайцы относятся уважительно, а к русским женщинами еще и с восхищением. Россиянок в Китае немного, жениться на русской у них, можно сказать, престижно.

Для Екатерины Китай был страной мечты с детства. В 10 лет попала в Китай, выиграв грант по географии. Поразили девочку масштабы страны, красота и чистота и… особые запахи. Когда закончила Иркутский университет по специальности «мировая экономика», уехала в Китай.

Там училась в языковой школе и подрабатывала. Вполне хватало на жизнь и на оплату обучения. Потом занялась частным бизнесом в сфере дизайна.

«Китайский язык действительно сложный, — говорит Екатерина, — но его досконально не знают и сами китайцы. А обычный разговорный не такой сложный, как считается. Самое сложное — тона. На их изучение может уйти год. Ошибёшься, как минимум не поймут, как максимум получится совсем другая фраза. Но и это вполне можно освоить».

На Родине Екатерина уже третий год. В 2020 году вернулась ненадолго по делам, а дорога назад в Китай закрылась из-за пандемии. Пришлось остаться надолго. Лишь недавно Китай открыл границы. Но возвращаться туда и начинать жизнь снова с чистого листа она уже не готова.

«Как бы там хорошо ни было, я была и остаюсь патриотом своей страны, — улыбается Екатерина. – Туапсе – хороший город для жизни. Все мои планы на будущее связаны с ним. А дальше, увидим, что будет».

Среди казаков-добровольцев Павел Волошин уже дважды был в командировках на передовой СВО.

«Конечно, для тех кто впервые попадает в зону СВО, в корне меняется представление, как и что там происходит: представляли одно, а на деле — другое, — рассказывает атаман.

— Реакция разная на первые обстрелы. Бывает, что человек психологически просто не может быть на передовой, и мы, товарищи по оружию, это понимаем: ему даются другие, посильные задания. Но таких — единицы.

Есть среди добровольцев даже те, кто раньше в армии не служил. И — ничего! Учатся всему, выполняют поставленные задачи. Возраст тоже разный: есть молодые, до сорока лет, а есть и шестидесятилетние добровольцы, которые имеют опыт службы в горячих точках за плечами. Эти фору молодым дадут!

Рядом с нами плечом к плечу на позициях отряды чеченских ахматовцев — очень хорошие бойцы. Хорошие боевые товарищи — вагнеровцы.

Когда ты ведешь бой, по большому счету не важно — кто и откуда. Важно, чтобы прикрыл в случае необходимости, чтобы правильно действовал. А главное, у нас одна задача на всех. И Родина — одна. Ее мы защищаем.

Страшно ли? Об этом во время боевых действий думать некогда. А когда тихо, стараемся не думать об этом или заниматься чем-то. В интернете там не посидишь: чтобы не засекли место расположения, все пользуются кнопочными телефонами. Поэтому в затишье бойцы играют в шахматы, читают. Письма, что приходят вместе с гуманитарной помощью, бойцы читают с большим удовольствием и радостью.

Хочется сказать спасибо от всех нас за поддержку, которую туапсинцы оказывают участникам СВО! Всё доходит, передается из рук в руки, довозят грузы прям-таки до боевых позиций. Даже индивидуальные заказы. У нас один боец-туапсинец захотел Пушкина перечитать, ему в следующей партии гуманитарки пушкинский сборник привезли. Кстати, многие потом брали почитать.

С кем воюем? С нацистами и наемниками: на рукавах тех, кто ведет прицельный огонь из укрытий, нашиты флаги — польские, английские, грузинские. Кого там только нет! Открытые бандеровцы и гитлеровцы тоже встречаются. Это я говорю тем, у кого еще есть сомнения по поводу праведности нашего дела.

А самое страшное, наверное, что местные живут под огнем уже много лет, подрастает поколение детей, которые играют, когда рядом рвутся снаряды… Люди работают, живут, в состоянии войны. Наши люди.

Почему — БАРСЫ? Казачьи добровольческие формирования входят в Боевой Армейский Резерв Специальный, сокращенно — БАРС. Кстати, там в зоне спецоперации работаем под позывными. Откуда они берутся? А по случаю: у кого-то от фамилии, у кого-то по особенности характера или привычкам. Совсем как нашим предкам-казакам в старину давали прозвища.

Поеду ли туда снова? Пока всего две недели дома. Привыкаю к мирной жизни, занимаюсь здоровьем, да и дела по казачьему обществу есть. Ну, а потом… Казак там, где нужнее всего Родине, он по духу, по рождению призван защищать родную землю».

Его сыну Дмитрию Морозову президент Путин недавно вручил орден Дружбы, как главному тренеру женской сборной России по дзюдо.

Невозможно поверить, но в 5 лет Евгений Морозов страдал от рахита так, что на ногах не стоял. В войну выживали как могли. Спасала швейная машинка, мать перешивала людям одежду, а они за это, кто морковку, кто картофелину. Голод был страшный. Евгений помнит, как лепешки пекли из лебеды, и они казались самыми вкусными на свете. А после войны, когда заработал маслозавод, жмых от подсолнечника казался лучшим лакомством.

С подросткового возраста Евгений занялся здоровьем — лыжи, велосипед, коньки, плавание, борьба, потом самбо и дзюдо. Рахит не приговор.

«А вы знаете, что меня в первые 15 дней жизни звали Анатолий? И дней рождений у меня два, – улыбается Евгений Дмитриевич. – Родился 29 феврала на Украине, а записали 2 марта, чтобы я как все мог дни рождения каждый год отмечать. А Евгением стал случайно. Мама Анатолием хотела назвать, а отец пошел регистрировать рождение и по дороге имя забыл. Помнил только, что модное имя какое-то. «Евгений, что ли?», – спросили его. Отец кивнул, приходит домой, а мама: Толик, да, Толик. Какой Толик, он Женя! И документ протянул».

Отец в войну он возил боеприпасы на передовую, а оттуда раненных бойцов в тыл. Когда Киев стали бомбить, началась паника, и отец помчался к семье, посадил в машину жену и сына, взял также соседку с двумя малышами — и в Воронеж к родителям. После обратно в армию, прошел всю войну, вернулся назад с победой.

Евгений Морозов мечтал стать военным. Но не поступил. Чтобы получить шанс, устроился на год на секретный завод по выпуску пороха и боеприпасов. Работа была крайне опасная. Каждый год проходила закрытая гражданская панихида в коллективе, теряли по 2-3 человека.

Не поступил в «мореходку» и через год, по баллам не дотянул. Подал документы в медицинский университет. Начинал учиться в Сталинграде, закончил в Волгограде, переименовали в 1961 году. Во время учебы он и увлекся борьбой, а потом и самбо.

В Туапсе молодой 25-летний врач начал работать в больнице моряков. Скучал по самбо, а где заниматься-то? Обратился в Дворец культуры моряков и предложил вести кружок самбо на общественных началах. Ему разрешили, даже оплачивать стали от Порткомфлота — 28 рублей в месяц. К 72 рублям 20 копеек зарплаты врача добавка получилось совсем не лишней.

Евгений Морозов не ставил себе целью стать профессиональным тренером. Он посвятил себя медицине, вырос до заведующего горздравотделом, а потом предложил местным властям создать в Туапсе врачебно-физкультурный диспансер. Его и возглавил. Все спортсмены, даже шахматисты, проходили в диспансере медицинские осмотры, врачи диспансера сопровождали все проходящие соревнования. «Помню, к нам приходил юный шахматист, а ныне гросмейстер Владимир Крамник, – вспоминает Евгений Дмитриевич. – А его первый учитель по шахматам перворазрядник Роальд Степанов, работал в диспансере врачом-терапевтом».

Евгений Морозов говорит, что ему в жизни очень повезло. Словно путеводная звезда вела. Сейчас его радуют успехи сына Дмитрия, а также Джанболета Нагучева и его многочисленных воспитанников, ставших чемпионами. Радует в жизни круг друзей-комсомольцев, с которыми он до сих пор в контакте и вместе проводит праздники и выезды на природу. В летнюю пору начинает день с похода на море пешком, с купания.

А в межсезонье всегда с камерой. Всегда в голове новые сюжеты о родном Туапсе. И в спортивной школе он частый гость, а по сути свой родной человек, где все ему рады.

«Евгений Дмитриевич – часть нашей спортивной семьи, – говорит Джанболет Нагучев. – Именно он один из создателей этой спортивной школы и именно он стоял у истоков развития самбо-дзюдо в Туапсе. Своими успехами мы обязаны и ему».

Чего только не случается с животными! Вот принесли кота с надутым, как шар мочевым пузырем. А вот собака с ранами, расчесанными в кровь. Кошке не повезло – укусила соперница во дворе, а у молодого кота непроходимость кишечника.

Василий рассказывает, что ему редко случается обойтись несложными манипуляциями и таблетками с мазями. Чаще приходят, когда уже совсем все плохо. Поэтому у ветеринара часто бывает по 5-6 операций в день, включая офтальмологические. Крыжанстовский- единственный в Туапсе ветеринар, который владеет техникой эпидуральной анестезии.

«Любое живое существо с нервной системой, даже червяк, испытывают боль и страдание, — говорит Василий. — Эпидуральная анестезия это такой метод, при котором лекарственные препараты вводятся в эпидуральное пространство позвоночника. Такую анестезию животные переносят легче и совершенно не чувствуют боли. Применяем в том числе при стерилизации животных».

Многие болезни у хвостатых лечатся вполне успешно. Людям не надо отчаиваться и «ставить крест» раньше времени. А то и вовсе заниматься лечением, основанным на догадках.
Правильную диагностику делает ветврач. Даже парализованные котята через месяц начинают бегать. Оказывается, если кормить котят до года мясом, их может парализовать. Месяц на диете – и все в порядке.

Чаще идут с дерматологическими болезнями. Возникают они, как говорит Василий, из-за блох и клещей, а иногда из-за неправильной обработки животных от паразитов. Ветврач советует использовать современные нетоксичные препараты, к примеру, адвантейдж, симпарика.

«Чтобы не знать проблем, владельцам животных надо всего лишь выполнить 4 пункта – обеспечить нормальным питанием, сделать прививки, дегельминтизацию и обработать от блох и клещей, — говорит Василий. – А если возникли проблемы, не ждать, когда само пройдет, а нести животное на прием. Они в вашей зависимости, поэтому будьте ответственными за их жизнь и здоровье.

К сожалению, мы не лечим птиц, черепах, рыб. Мое направление собаки и кошки. Когда лечением занимается неспециалист , по статистике смертность доходит до 100 процентов. У птиц, рыб, земноводных совсем другая анатомия».

Василий советует хозяевам животных для души заводить метисов – простых Мурзиков и Шариков, они крепче здоровьем. Все породистые питомцы чаще болеют. Это для ветклиник хорошо – больше заработка, но не для владельцев.

Глава Георгиевского поселения Инвербий Коджешау, договорился и помог быстро оформить документы, чтобы у матери защитника Отечества была помощница из соцзащиты.

Евгения Петровна говорит, что прикрепленная к ней соцработник — хорошая девочка, старается. И печку затопила, и полы помыла, и еду подогрела. Помощница сейчас ей очень нужна.

Родные тоже навещают, продукты приносят и прочее. А если что-то нужно, то можно звонить главе поселения. В любое время.

Попросила Евгения Петровна убрать ветки в саду, оставшиеся после обрезки деревьев. Глава поселения тут же созвонился с людьми, чтобы просьбу выполнить. Ветки покрупнее для печи сгодятся, остальное надо вывезти. Поинтересовался, хватает ли дров. Он знает, что Евгения Петровна очень скромная и лишний раз не попросит ни о чем, поэтому сам звонит, сам помощь предлагает.

Как говорит Евгения Петровна, что сын отправился в зону СВО, ей сказали не сразу. Но она понимает, почему он так поступил. Он внук защитника Туапсе, Петра Лавренко, санинструктора легендарного крейсера «Коминтерн».

«Накануне Рома звонил, говорит, привезу тебе продукты и холодильник другой, объемнее, — говорит Евгения Петровна. — А я ему, не надо, мол, у меня все есть, ты ж недавно привез. Приехал все равно. А потом пропал куда-то, не звонит даже, на него не похоже. Тут я заволновалась и сама невестке позвонила, она и рассказала».

Евгения Петровна постоянно смотрит новости по телевизору. Мать защитника Отечества ждёт возвращения сына. С победой, конечно.

Ситуацию на свой контроль сразу взял исполняющий обязанности главы Туапсинского района Сергей Сидоренко. Он помог с приобретением стройматериалов для восстановления сгоревшей части дома, и поручил выделить средства на необходимые для дальнейшего ремонта материалы. На помощь семье Евгении пришли глава администрации Георгиевского сельского поселения Инвербий Коджешау, председатель Совета Георгиевского сельского поселения Максим Решетников, местные предприниматели, туапсинские спасатели.

Туапсинцы, узнавшие о беде в семье, передали Евгении кухонный гарнитур, посуду, вещи. Появилась в доме и стиральная машинка – подарок от Сергея Сидоренко. Потихоньку жизнь входит в прежнее русло. 

В тот же день, когда случился пожар, Евгении пришла новость о том, что погиб ее муж. К счастью, это не подтвердилось: выяснилось, что Дмитрий был тяжело ранен и попал в один из госпиталей в ЛНР. Где он теперь – неизвестно, никакой информации Женя найти не смогла. К поискам подключился депутат Госдумы РФ Сергей Алтухов, который побывал у семьи в гостях. Он связался со своими коллегами в Луганской народной республике, передал все известные сведения. Помогает парламентарий и в получении гражданства для Евгении: совсем скоро она поедет в Краснодар сдавать документы.

Женя не унывает: она верит, что Дмитрий живой и обязательно вернется. Папу ждут Кира и Игорь. Несмотря на все невзгоды, семья готовится к встрече Нового года: потихоньку покупают новые игрушки на елку и гирлянды – старые сгорели при пожаре. И желания для Деда Мороза, конечно, тоже загадали: Игорю хочется костюм аниматроника Бонни, а Кире – машинку, которой можно управлять жестами рук.

Пока мы прощаемся с семьей на улице, к дому подъезжает машина и оттуда выносят…. елку! Небольшую, но уже наряженную мишурой и игрушками. Глава поселения Инвербий Коджешау, услышав, что елка и игрушки сгорели, тут же принял решение подарить одну из елочек, которыми украшают администрацию.

Надеемся, что сбудется и желание Евгении, и Дмитрий обязательно вернется домой. Мы, как и она, будем в это верить.

Мобилизовали младшего зятя, а добровольцами пошли сын и старший зять. Просто не могли остаться в стороне, как говорят, вместе по жизни, вместе и там. Всем парням нет еще 40 лет, у всех опыт срочной службы в армии.

Наталья Анатольевна, по сути, на хозяйстве осталась одна. Местная администрация не оставила наедине с проблемами.

«В первую очередь помогли семье дровами, привезли, нашли людей, чтобы поколоть, — говорит Инвербий Коджешау, глава Георгиевского сельского поселения. – А еще Наталья Анатольевна не оформляла еще инвалидность мужу, а надо бы. Пособие по инвалидности будет подспорьем. Поэтому помогли и в этом вопросе».

Наталья Анатольевна рассказывает, что ей глава поселения сам звонит. С транспортом помог, отвез в больницу мужа, чтобы инвалидность оформить. Продукты питания привозит, спрашивает, чем еще помочь. Вот и с Днем матери поздравили, торт вручили.

По словам Инвербия Коджешау, в сельской местности без мужчин тяжело. Поэтому постарается глава поселения найти людей, чтобы огород вскопать. И о ходунках и памперсах для парализованного мужа Натальи позаботился. Уже привезли.

«Это то малое, что мы можем дать семьям мобилизованных, — сказал он. — Они воспитали настоящих мужчин, которые сейчас всех нас защищают».

Родные тоже Наталью Анатольевну без внимания не оставляют. Старшая дочка, внуки, навещают. Без них было бы тяжко.

Недавно Наталья Бородина потеряла дочь — молодая женщина скоротечно умерла от неизлечимой болезни. Следом после нервного потрясения парализовало мужа, теперь он лежачий инвалид.

Наталья Анатольевна даже ночью прислушивается, не звонит ли телефон? Вдруг — весточка с передовой? Как они там, что с ними, когда вернутся?

С деньгами тоже трудновато. Наталья говорит, в прошлом году крышу отремонтировали, кредит надо еще выплачивать. И дрова покупать, и мужу — памперсы, ходунки, лекарства. Про себя молчит. Но мир не без добрых людей.

Яна боялась ехать, не знала, что их ждет. А у Романа даже сомнений не было. Говорит, всегда себя считал русским и родился в Курской области.

Роман говорит, еще задолго до начала специальной военной операции, начиная с 2014 года жизнь в Донецкой области, где он жил и работал, стала неспокойной.

Однажды купались на пляже, и тут самолет. «Пилот смотрел на нас купающихся и стрелял. Раненые были, все в панике бежали. Еще помню, ехали с другом на машине, навстречу танки с украинскими флагами. Это было в 2014 году. Мы подумали, учения, наверное. А он дуло на нас направил. Хорошо, был как-раз поворот, мы резко свернули с дороги. А тот «плюнул» в жилой дом».

В это трудно поверить, говорит Роман, людей превратили в мишень на тот момент свои же, казалось бы, украинские военные. Донецкая область стала словно сафари, словно тренировочная база для снайперов, танкистов, артиллеристов.

С Донецкой области семья в итоге перебралась в Херсонскую, бросив нажитое. Стали жить в Каховке. Квартиру отремонтировали, новую мебель купили. Но и тут спокойная жизнь закончилась.

«По нам стреляла украинская армия. Осколки прилетали во двор многоэтажки. Среди соседей погибшие были. Стреляли и по бомбоубежищу».

Пришлось оставить всё и бежать. Во всем доме осталось не больше 10 человек.

Строгановы приехали в Туапсинский район, где, как они говорят, их приняли как своих.

«Я — советский человек, и Россия для меня — Родина, хоть родилась я в Полтаве, училась в Харькове, в разных городах побывала, даже в Италии довелось поработать…

До сих пор не понятно, почему не исполнили итоги референдума, когда большинство советских людей высказались за сохранение Советского Союза?

Что же касается происходящего сегодня — приведу лишь один пример. Мама моя работала инспектором гороно в Ровенской области в начале 40-х годов. В то глубоко советское время приходилось по деревням молоденьким учительницам одетыми по ночам спать, быть готовыми, что в любой момент какая-нибудь националистическая провокация будет. С уходом Советского Союза все только усугубилось.

Есть вещи, символы, понятия, которые для меня были и останутся частью моей Родины. Вот, к примеру, День Победы. Кто сможет запретить мне преклониться перед память и подвигом тех, кто победил фашистов? И я даже в этом году пошла на кладбище, где похоронены советские солдаты и к памятнику Неизвестному Солдату в одиночестве, но с цветами. Отец мой воевал с фашистами — в память остались его ордена и медали, дяд мой 20-летним парнем погиб в Трансильвании. Память о них — это тоже моя Родина.

Я всю жизнь была активным во всех смыслах, подвижным человеком. С первых минут пребывания в Туапсинском районе, нас окружили вниманием, заботой. Но я не могу, не привыкла просто сидеть и получать блага. Я должна помогать! Мне же проще узнать, кому и что на самом деле нужно. Жалела, что велосипеда не было. Как вдруг нашелся для меня велосипед! В местный храм специально для меня его доставили.

Чему жизнь научила меня, так это вере — в Бога, в людей, в то, что все все равно будет хорошо! Нахожу утешение и укрепление духа в молитве и добрых делах».

Своих первых кукол-марионеток Владимир Оглезнев сделал почти двадцать лет назад — персонажей к «Волшебной лампе Алладина» для театральной студии «Карнавал» под руководством Игоря Мораря (этих милых и колоритных персон можно увидеть и сегодня в мини-вестибюле детского камерного театра в туапсинском Городском дворце культуры).

«Делать кукол я учился самостоятельно, — рассказывает художник. — Подбирал материал — дерево, пластик, ткань, придумывал образы, характеры. Вот сейчас работаю над серией ковбоев и летчиков, первых авиаторов-воздухоплавателей. Приходится просиживать в интернете часами, изучать детали костюмов, особенности экипировки.

Вот, к примеру, были ли отвороты на ковбойских сапогах? Мне почему-то кажется, что были… Впрочем, в этом и прелесть театральной куклы, вообще куклы, что мастер может привнести в ее образ что-то свое, не претендующее на историческую или фактологическую точность.

Гораздо сложнее вселить в куклу душу, угадать ее характер. И когда это получается — счастье».

В главной комнате дома, которая является и гостиной, и мастерской (пока настоящая мастерская еще в процессе) на самом видном художник разместил целый вернисаж работ своих учеников, шаумянских девчонок и мальчишек, которые занимались с ним в местном Доме культуры.

«Детские рисунки — это шедевры, — совершенно серьезно говорит Оглезнев. — Потому что так передать настроение, видение предмета или явления может только ребенок. Можно, конечно, и взрослому работать в примитивизме, но это будет стилизация, копия. А настоящие детские рисунки — это совсем другое, и потому очень ценны».

Не поверить ему, профессиональному художнику, проработавшему в театрах Москвы, Ярославля, Прибалтики, человеку, которого брали во ВГИК без экзаменов, а только увидев его работы, конечно нельзя.

«Родом я с Алтая, оттуда, где река Бия протекает. Шукшинские места, — рассказывает Владимир Оглезнев. — В моей семье все были учителя: отец, мама, а бабушка даже была за учительство награждена орденом Трудового Красного Знамени. Так что худодником я быть не хотел. А кем хотел? Портовым грузчиком! Ну, это под влиянием романтики героев Джека Лондона.

Потом, когда мы с семьей переехали в Казахстан, мой друг Амандос Аканаев (академик живописи, член правления Союза художников СССР (с 1978), генеральный эксперт Академии художеств Казахстана) увидел у меня способность к рисованию, позанимался со мной, и…так я стал студентом алмаатинского художественного училища театрально-декорационного отделения».

В дальнейшем туапсинцу довелось встречаться с такими художниками, как Эрнст Неизвестный, Адександр Траугот, Михаил Ромадин (в гостях у него, автора эскизов к фильму «Андрей Рублев» Владимир Оглезнев яростно доказывал гениальность режиссера Андрея Тарковского … Андрею Тарковскому, который в одну из встреч «осмелился» критиковать киношедевр).

Однако, как говорит Владимир Михайлович, милее всего и интереснее было работать с малыми театрами, с небольшими, провинциальными. В Прибалтике они с супругой даже поселились на хуторе почти на границе с Эстонией, чтобы работать в народном театре.

«Потом решили с супругой перебраться на черноморское побережье. Сочи не подошел по климату, а вот побывали в Шаумяне и решили здесь остаться, — говорит об обретении своей творческой гавани Владимир Оглезнев.

— Жена моя, Эльвира, искусствовед, вместе со мной работала в шаумянском ДК. А потом, туапсинский искусствовед Алексей Качура предложил поработать с туапсинским театром юного зрителя. Вот так начался мой творческий союз с ТЮЗом.

Делал декорации к постановкам приглашенных режиссеров — к «Мертвым душам» Тарасова и «Мой милый Плюшкин» Ларисы Торженсмех, к «Медее» Амбарцума Карабашьяна, к «Золушке» Александра Лухина, совсем недавно появилась еще ождна совместная работа — «Кошкин дом» Ирины Якубовской».

Как говорит сам мастер, вот уже десять лет он вольный художник: работает над тем, что по душе. Сейчас это — куклы, которые разъезжаются по театрам большим и малым, унося с собой частичку души художника и неповторимую шаумянскую детскость.

Остались родители. Они и поддержали дочь в решении взять внуков и уехать. Потому что дети очень пугались взрывов.

«Я не вернусь уже туда, – говорит Зарема. – Что там делать? Я работала в селе, получала 200 гривен, перспективы никакой не было. Закончила училище по специальности бухгалтер, а потом так получилось, стала мамой уже в 18 лет. Своим детям хочу спокойной и мирной жизни».

У Заремы все еще впереди, ей всего 23 года. Пойдет учиться или работать, время покажет. Сейчас в пункте размещения Зарема ведет волонтерскую деятельность. Еще в дороге сюда она поняла, что ей нравится помогать людям. Сначала она сама искала помощи, теперь готова помогать другим.

Например, готова организовать полезный досуг всем детям, что приехали с родителями так же как она, наладить между детьми общение, помочь им забыть о страхах. Ей выделили спортзал, где Зарема хочет обучать детей танцам. Она видит, что ей готовы во всем помочь и поддержать руководство детского лагеря.

«Мы разместили 152 человека. Приехали люди ночью, мы всех сразу накормили, дали возможность искупаться. Люди были измученные и первое, что многие попросили, это горячую воду, – рассказала Светлана Страх, заместитель директора детского лагеря.

– Разместили всех семьями. Поговорили, уточнили просьбы и пожелания. Люди очень хорошие, приятно с ними общаться, хочется сделать для них все, что от нас зависит. У нас 42 ребенка. Вот, уже готовим для них новогодний праздник. Мамы включились в эту работу, делаем костюмы детям. Старшеклассников четверо, остальные маленькие. Конечно, у них должен быть праздник.

Очень нужна и помощь, конечно. Первыми на наш призыв откликнулись священнослужители, спасибо им за это. Нам доставили гуманитарную помощь. Еще нам очень нужна обувь разная – на взрослых, на детей. Нужны детские игрушки, памперсы. Нужны теплые вещи. Будем рады любой помощи».

Сирануш Миронову, Сиру, как ласково зовут ее многочисленные друзья, знакомые, земляки, в Туапсинском районе знают многие — 30 лет проработала она в шаумянском сельском Доме культуры, была руководителем местной Централизованной клубной системы. Театральная студия, вокальные ансамбли, прикладное творчество — во всем этом частичка души, профессионализма и неугомонного характера Сирануш. Однако встретили мы ее на этот раз не в клубе, а в шаумянской школе.

«Ничего удивительного в этом нет, — улыбается Сирануш. — Первое высшее образование я получила в майкопском педагогическом институте. Но пришла работать в культуру, потому что чувствовала, что могу больше сделать, больше дать в этой сфере. А два года назад стала дипломированным психологом, окончив питерский вуз. И вдруг поняла, что культуре, искусству нужно учить с детства, более того с их помощью можно разрешить многие проблемные ситуации. Вот так и переехала со всем своим реквизитом, идеями, опытом в кабинет школьного психолога».

Сюда же, в школу № 31 села Шаумян вместе с Сирой Мироновой переехали и ткацкий станок, и кольца для ткачества, нитки и лоскутки, мелки и огромное желание сохранить древние потребности человека в ремесле. За ткацкими кольцами и станком у Сиры сидят не только девочки, но мальчишки. Ткут свои первые полотна и… избавляются от неуверенности в себе, от навязчивых страхов, учатся преодолевать трудности.

«Вот я им говорю: сделали первые восемь стежков — загадывайте желание! — улыбается Сира Миронова. — Они делают, загадывают, и это — работает! Ручная работа требует не только усидчивости, но и желания творить. Детям особенно важно осознать свою уникальность, свою неповторимость. «Дед был первым в нашем роду, кто освоил ткачество. Или: моя прабабушка знала «Евгения Онегина наизусть» — чем не стимул для сегодняшних мальчишек и девчонок такие слова их потомков?

Вот так через вышивку, домотканые дорожки, кованые подковы, через ремесло с нами говорят наши предки, учат нас терпению, красоте, добру. Ручная работа реально помогает человеку справиться со стрессом, а еще привнесет в мир красивую вещь.

«Это лоскутное покрывало меня буквально спасло, — говорит Сирануш, показывая красивое, цвета туманного зимнего неба полотно. — В семье случилось горе, мы поддерживали друг друга, но в какой-то момент я поняла, что сил души уже не хватает, и руки потянулись к лоскутам и ниткам. Вручную, лоскуток к лоскутку сшивала я детали. И чем ближе к завершению подходила работа, тем легче становилось на душе, тем больше чувствовался приток новых сил.

Наши предки умели выражать все чувства через искусство: делиться радостью, избавляться от негатива. Вот песни, к примеру, могут быть свадебные, праздничные, а могут быть плачем. Кстати, и танцы тоже. Был даже старинный танец вдов — без музыки, без слов, женщины выходили в поле и «вытанцовывали» горе… Собственно, это и есть арт-терапия, которой мы занимаемся сегодня с шаумянскими школьниками, когда через искусство и ремесло маленький человек учится быть сильным и добрым в любой ситуации».

Зачем вы родину предали?
Зачем вы делите ее?
Зачем на растерзанье взяли?
Покайтесь, подлое ворье!

Эти строки из одного стихотворений Александра Сысоенко, которое было написано… тридцать лет назад, когда рухнул Советский Союз. Однако сегодня эти и другие стихи Александра Федоровича зазвучали особенно актуально и хлестко, а главное, опасно для тех, кто думает, что может решать за весь народ.

«Значение слова огромно, — говорит Александр Сысоенко. — Им и вылечить можно, и вселить силы, и на ноги поднять, а можно и убить. Это я говорю, как человек, имеющий десятилетний стаж учителя — довелось мне преподавать в школе русский языку и литературу, рисование и черчение. Самое ужасное, когда человека лишают права слова, права говорить на родном языке. А ведь именно это и происходило на моей Родине».

Вместе с Александром Сысоенко в Туапсинский район из Херсонской области приехала и его супруга, Лариса Леонидовна, которая активно принимала участие в анти-майдане от Партии Регионов, готовила проведение Референдума о вхождении области в состав России.

«Мы прекрасно понимаем, кому нужно, чтобы шла вражда внутри одного народа, чтобы разобщить людей, — говорит Лариса Леонидовна. — Как и то, что деалеют они черное дело чужими руками: это было понятно и во время майдана в 2014 году, и когда уже в этом году на 10 день после Референдума все наши имена, тех, кто занимался подготовкой, были известны. Но все равно, мы чувствуем защиту, поддержку, мы и Россия — одно целое. И это — главное».

А Александр Сысоенко уже успел написать стихи в благодарность туапсинской земле и людям, протянувшим руку помощи:

Я в Туапсе. Вновь вижу кипарисы,
А вот и пальмв со своим плодом.
Но грустно мне, и ночью мне не спится,
Ведь где-то далеко мой милый дом.

Прекрасно все, увы, но мне не в радость:
Мой город под бомбежками врага.
И не пойму, зачем иудам надо,
чтоб разделить народы навсегда.

Я — беженец. Мне чуждо это слово.
Звучит, как эхо той, былой войны.
Змля дрожит под сапогами снова,
Вновь вижу слезы у заплаканной вдовы.

Я в Туапсе. Слеза мне горло давит,
Когда мой край бандеровцы бомбят.
Увы, страною нацики державят.
Спасибо, что у нас есть старший брат.

«Мы с мужем уехали, и не жалеем об этом. Нас везде хорошо принимали, всем обеспечили, спасибо всем большое, – улыбается Анна. – Мы тут месяц, и мой муж даже на работу смог устроиться – в магазин. Деньги в любом случае нужны, хоть и все у нас сейчас есть».

Анна говорит, что на родине трижды была на грани смерти из-за «прилетов». Даже за день до отправления в Россию, вышла пройтись по парку с ребенком — сзади взрывы! Прилетели две натовские ракеты HIMARS. Хорошо, не задели осколки. Роды малышки Дарины тоже были преждевременными из-за нервного срыва.

Анна говорит, хочется домой, но страшно. Может, тут в Краснодарском крае с мужем будут заново строить жизнь. Получат сертификат и будут искать жилье.

«Мы разместили в нашем поселении около 800 человек, – рассказал заместитель главы Новомихайловского городского поселения Лев Калустов. – Обеспечили всем, постоянно на связи с людьми, учитываем их просьбы.
Эти люди так много пережили и потеряли, у них были дома и квартиры, земельные участки и работа. Они выбрали свободу, они выбрали Россию своим домом. Россия им поможет».

Как говорят сейчас туапсинцы, наш район как библейский Ковчег. Когда-то принял беженцев-армян из Османской империи. Затем сюда переселились люди в годы революции 1917 года, потом в начале Великой Отечественной – из республик Украины, Молдавии, Белоруссии. Затем землетрясение в Армянской ССР…

Поэтому туапсинцы с таким сочувствием относятся к нашим согражданам из Херсонской области. Многие это уже проходили.

Один минус — такой чай не купить в магазинах, потому что производство небольшое, почти все идет под заказ.

Удивительно, но факт: чай разных сортов выращивают с одного и того же куста. Вкус и аромат разного сорта — это уже “колдовство” переработки, определенное время сбора, и определенные части растения.

Например, для байхового чая собирают лишь нераспустившиеся листовые чайные почки с белыми ворсинками. Кирпичный прессованный чай — это продукт из грубых листьев чайного куста.

“Из нежных чайных листков (флешей) можно получить крайние точки переработки этих флешей — зеленый и черный чай. Промежуточные — желтый и красный чай. Это когда процесс ферментации только начинается, — пояснил Игорь Георгиевич. — У россиян самый популярный черный чай. И мне он нравится больше всего. Он согревает. А зеленый охлаждает”.

Ценность чая не только во вкусе и аромате. А в том, что он содержит много полезных веществ и витаминов, а также — кофеин, теофлавин и теабромин. Эти вещества улучшают умственную деятельность, укрепляют работу сердца и тонизируют сосуды.

“Набирает популярность в мире так называемый “дикий чай”, и этим мы тоже планируем заняться в Сочи. А может быть, и в Туапсинском районе, — говорит Игорь Гутиев. — Дикий чай — это чай, собранный с таких чайных кустов, которые не подвергались воздействию человека много лет и который произрастает в лесу”.

Почему чай скручивают? Хорошо скрученный чай не будет иметь вкуса травы, который возникает, если не передавить тщательно все клеточки чайного листа. При скручивании они и передавливаются.

Секреты заваривания разного чая

“Зеленый чай не любит кипяток, иначе напиток получится горьким. Заваривают водой примерно 70-80 градусов, — говорит Игорь Гутиев.

— Чайник не должен быть заполнен до верху, а только “по плечики”. Настаивают 5 минут и сразу разливают по чашкам. Заваривать можно и второй, и третий раз. Только время настаивания уже увеличится до 7-10 минут”.

Черный чай, наоборот, надо заваривать кипятком и также настаивается он 5 минут. После этого разливается по чашкам. Хорошего качества черный чай можно также заварить и второй, и третий раз.

Желтый, красный чай, а есть еще и белый, — все виды чая в среднем завариваются в течение 5 минут.

Лучшим изобретением, как говорит Игорь Георгиевич, для заваривания чая считается самовар.

А еще чай должен быть качественным. Хорошему продукту не нужны красители и ароматизаторы. Чем свежее чай, тем лучше. Смотрите на дату сбора.

За настоящей адыгской трещоткой едут в аул Агуй-Шапсуг не только жители Туапсинского района, но и за сотни, а то и тысячи километров. Потому что здесь живет мастер по изготовлению пхачича — Алий Аллало.

«Первые трещотки я купил в Майкопе лет двадцать назад, — рассказывает мастер. — Помню, как гордился, когда доверили играть на них на свадьбе. А потом решил, дай-ка, сам попробую сделать. Первую пару Пхачича делал почти три недели. Это сегодня на такую работу уходит 2 дня».

Пхачич оттеняет и подчеркивает звук камыля (флейты), шичепшина (скрипки) или гармошки, но вполне годится и как солирующий инструмент — ритм, отбиваемый трещотками так и тянет пустится в пляс.

Однако передать звук деревянных дощечек в аудиозаписи невозможно, как и воссоздать в синтезаторе. Поэтому в любом адыгском ансамбле пхачич звучит вживую. Мастер Али Аллало делает трещотки для артистов всего района. И не только. Заказывают у него пхачич даже москвичи, причем не только адыги.

«Очень популярны наши трещотки и как сувенир, а украшенные особым орнаментом могут служить и талисманом, — говорит Алий Аллало. — Конечно, они не для игры, а для украшения, часто совсем маленькие, чтобы можно было, скажем, в машине повесить. Но и настоящие трещотки тоже разного размера могут быть — есть детские, есть женские, есть мужские. Тут надо учитывать размер рук».

Кстати, по приданию, первый пхачич вырезал из чинары нарт Ащамэз, вложив стук сердца и цокот копыт…

«Самый лучший материал для трещоток — самшит, — делится секретами мастер. — Подходит можжевельник, а также «железное дерево» — бакаут. Недавно попробовал кизил, и оказалось, что по звуку практически не уступает он самшиту!»

За двадцать с лишним лет Алий Аллало вырезал больше сотни трещоток. В его домашней коллекции — первый пхаичич на котором начал играть, первые собственноручно вырезанные трещотки и трещотки, доставшиеся от отца…

Алий мастерски играет на своих инструментах . Ансамбль «Агуй» под его руководством знают далеко за пределами района. Приглашают на выступления в Сочинский район, в Крым, в Москву.

Конечно, сегодня молодежь все-таки слушает другую музыку, поет другие песни, но, как говорит Алий, стоит кому-то прийти на вечеринку с пхачичем — вот тебе уже и песни зазвучали, и танцы прадедов увлекли всех.

В этом мы убедились тут же. Едва Алий Аллало стал отбивать ритм на трещотках, соседи стали выходить из домов, несмотря на дождь, интересовались, а что это за праздник такой? Потому что где пхачич — там всегда праздник.

В свои 99 лет Егор Алексеевич помнит почти все, что было тогда. Даже имена сослуживцев или командира. Сын Николай, говорит, что память у отца отменная.

Что предпочитает есть долгожитель? Все понемногу. И борщ тоже. Готовит сейчас сын, а раньше сам. Терапевт написала диету: поменьше соленого, копченого, жирного. Но как без кусочка сала!

Каждое утро ветеран начинает с разминки. Сначала лежа в постели разминает суставы ног и стоп, делает упражнения на мышцы живота. Потом уже встает и продолжает — 10 приседаний, 30 прыжков на месте. Днем обязательно прогулки. Лестница на пятый этаж — тоже тренажер! Поэтому, наверное, без палочки обходился долгое время, лишь недавно взял ее в помощники.

Служил в железнодорожных войсках. И всю жизнь связал с железной дорогой. После войны строил мосты, прокладывал железные дороги. Положил начало династии железнодорожников от сыновей к внукам.

Сейчас Егор Алексеевич видит, как круто все изменилось и в армии, и в стране. “Радуют мощные современные дороги и мосты, — говорит Егор Захаркин. — Там, где раньше в военные годы было ни пройти ни проехать, сейчас можно добраться быстро и легко, даже с комфортом. Один Крымский мост чего стоит! Это чудо инженерной мысли!”.

Но беспокоит фронтовика, что в мире снова неспокойно.

“То, что происходит сейчас — это кошмар. Я желаю всем выдержки, стойкости духа. Пусть все живыми вернутся обязательно”, — говорит он и признается, что перестал смотреть телевизор, потому что сердце не выдерживает.

Для справки:

Егор Захаркин, майор запаса, награждён: орденами Красной Звезды, Великой Отечественной войны 2 степени, медалями «За боевые заслуги», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», «За победу над Японией».

“Лимоны довольно капризные, но если знать, как с ними обращаться, то сложного ничего нет, — говорит Николай Гончаров. — Они могут жить дома или в саду. Плодоносить начинают на второй, третий год”.

Оказывается, лимоны очень не любят “плохие” запахи. Если в комнате курить табак или просто использовать газовую плиту на кухне, где стоит деревце, “обиженный” лимон сбросит листья. Поэтому ему лучше жить в саду на свежем воздухе. К тому же он любит много света. Но и тут не все гладко. Если температура воздуха станет ниже + 12, то лимон начнет замерзать и болеть, а при минусах вообще гибнет. Поэтому ему нужна теплица с прозрачными стенами, куда проникают солнечные лучи.

А еще его подстерегают вредители. Есть такая тля, которая напоминает угольную пыль на листьях. Иногда никакими препаратами от нее не избавиться. Зато эта тля гибнет от солнечных лучей. Вот еще одна причина по которой лимону надо быть под открытым солнцем. Если вредители завелись, понять это можно по скрученным листьям. Они также желтеют, сохнут.

“Был у меня лимон, высокий такой, до 70 штук лимонов в год давал. Погиб из-за этой тли, — говорит Николай. — Лечил, но не смог его спасти. Сейчас на опыте. Знаю, что тлю солнышко убивает. А от других вредителей помогает мыло, чеснок. Надо развести мыльный раствор, чеснока туда добавить, настоять несколько дней. И этим раствором листья опрыскивать”.

Сейчас у Гончарова растут другого сорта лимоны. Они невысокие и плодов дают 20-30 штук в год. Созревают долго. Но более устойчивы к вредителям.

Кстати, лимон любит воду. Поливают его не менее, чем раз в три дня. Если не поливать деревце долгое время, оно может погибнуть. Но что интересно, живучий лимон можно вернуть к жизни даже, если у него все листья засохли и отпали. Поместить лимон вместе с горшком в емкость с водой, он и отойдет. А просто так опрыскивать листья для увлажнения, вовсе не стоит. Это лимону ни к чему.

Чтобы лимон хорошо рос и начал давать плоды, надо его подкармливать. Николай рассказал, что для подкормки хорошо подходит куриный помет. Надо залить ведром воды 1 кг куриного помета и настоять две недели. Затем каждые 10 дней поливать лимон. Достаточно на деревце 750 граммов такого раствора. Если хорошо подкормить лимон, то с октября по январь деревце “отдыхает” и в подкормке уже не нуждается. А что делать с урожаем лимонов, это уже отдельная история.

Про него говорят, он знает, как найти ключик к каждому ученику. Хачик Капикян в свое время выиграл грант, и прошел курсы обучения в Кубанском университете по новому в то время направлению “Психология в сфере народного образования”. После этого несколько лет работал заместителем директора по психологическому воспитанию.

Почему он выбрал профессию учителя? Планировал стать журналистом международником, изучал для этого немецкий язык и поступал в кубанский университет, но по конкурсу не прошел. Согласился идти на другое отделение — географию, где конкурс был меньше. И география затянула.

“Все в нашей жизни связано с географией, — говорит Хачик Цалакович. — Взять к примеру, экономику. Машиностроительный завод работает не сам по себе в конкретном городе. Его деятельность связана с поставками оборудования, сырья и так далее. Откуда поставки идут, с каких мест, городов? Есть понятие биогеография. Где, какие растения произрастают, почему именно там, какие животные населяют данную местность. Есть понятие экологическая география, а есть много взаимосвязи географии и физики».

А еще география — это путешествия. Хачик Цалакович побывал во многих городах нашей страны, а также в Армении в родных местах Степана Шаумяна, именем которого названо село. Но пока не сбылись его мечты посетить другие части света.

“Я бы очень хотел вместе с учениками посетить мыс Рока, которых находится в Португалии, — говорит учитель. — Это самая западная точка континентальной Европы и самый близкий к нам край света! И в нашей стране еще столько интересного, где стоит побывать — Байкал, Курилы, Камчатка! Рад, что некоторые мои ученики воплощают мою мечту и путешествуют по миру”.

О чем еще мечтает учитель географии? О кабинете географии. Есть сейчас современные кабинеты со всем оснащением. Однако, как говорит учитель, учебники стали красивее, но беднее информационно в сравнении с советскими.

“Хотелось ли вам поменять свою профессию когда-либо?” — интересуемся мы.

“Я был депутатом местного совета в Шаумяне. Не мое, понял это быстро. Мое — это школа. Я буду счастлив, если моим ученикам в их большой жизни пригодится мой предмет. А он обязательно пригодится”.

“Хачик Капикян — учитель по призванию, — говорит директор школы Раиса Лебедева. — Дети его любят, а он всего себя отдает работе. Учитель мужчина — это особенно ценно. Многие из нас привыкли, что мужские профессии — это слесарь, водитель, юрист или что-то в этом роде. А учительствовать — удел женщин. Откуда ж взяться тогда мужскому воспитанию, если и в семьях, скажем честно, не у всех есть папы, а в школах только женщины. Пусть будет больше учителей мужчин и таких талантливых, как Хачик Капикян”.

Однако рядом с трупом мы нашли куртку, в кармане которой обнаружился билет на автобус «Краснодар — Нефтегорск». Вместе с моим коллегой, в то время начальником Кривенковского отделния туапсинской милиции Евгением Наливайко, мы решили отправиться в Нефтегорск. Прибыв на место, поговорив с водителем этого рейса, выяснили, что убитый ехал до Апшеронска.

Вернулись туда, обошли все точки размещения приезжих, а тут из гостиницы поступило заявление о пропаже постояльца, вещи которого остались в номере. Изучили мы с Женей Наливайко документы, опросили таксистов, показав фотографию, и вот нашелся один, который показал, мол, вез этого человека в Куринскую.

В доме, куда привозил таксист убитого, мы обнаружили в печке следы от горевшего кожаного пояса, судя по всему, в нем были раньше спрятаны деньги. Подозреваемые долго отпираться не стали.

Вот, что произошло. Мужчина, труп которого нашли грибники, приехал из Москвы за лесом — в то время «лесные махинации были очень распространены. Привез собой кучу денег. Здесь вышел на «посредников», жителей Куринской. Обговорив дело, они крепко выпили, и хозяева решили ускорить процесс добычи денег — просто убили москвича, а труп на машине «Волга» вывезли на Шаумянский перевал и сбросили в овраг. И, скорее всего, так и остался бы московский «купец» в списке пропавших и неопознанных, если бы не автобусный билет в его куртке, который помог нам выйти на убийц за три дня».

На фото: Сергей Восканян — крайний справа

В память о нем и о его боевых товарищах, кто выполнял свой долг перед Родиной, я решил сделать композицию — памятник всем погибшим в спецоперации, среди которых и мой брат — Кутовой Александр Петрович.

Сегодня наши солдаты, так же как деды и прадеды, противостоят фашизму. Поэтому я решил совместить времена Великой Отечественной войны с сегодняшним днем.

Мою идею поддержал Александр Гладких — он входил в группу скульпторов-монтажников, которые непосредственно устанавливали памятник Советскому солдату на мемориале «Ржев». Он специально для моей работы сделал компьютерный эскиз Солдата.

Вообще многие люди откликнулись, помогли — кто деньгами, кто делом, а ребята из ВДВ — вытащить камень для памятника.

Памятник — это мой подарок хутору Дукмасов Шовгеновского района, в Республике Адыгея. Пока он стоит во дворе у отца погибшего солдата, на данный момент решается вопрос с установкой. Как мне сказали, это очень сложный процесс. Надеюсь, он будет установлен».

С чем придётся столкнуться мобилизованному в первую очередь, к чему надо быть готовым?

По личному опыту могу сказать, что важно помнить: вы идете защищать Родину, а не правительство. Правительство сегодня одно, а завтра — другое. А Родина для нас всех одна, это — Россия. И мы её защищаем.

В первую очередь, не нужно впадать в панику. Вспомнить, по какой специальности проходил службу и просить, чтобы направили на службу по данной специальности. Вам будет проще. Вы просто восстановите свои навыки.

Второе, подойти добросовестно к прохождению медицинской комиссии. Не скрывать свои хронические болезни. При ведении боевых действий из-за болячек, которые вылезут в ненужный момент, ваши товарищи будут вынуждены спасать вас, что может привести к дополнительным потерям.

В-третьих, если в вашей команде будут ребята, имеющие боевой опыт, стараться, чтоб вы оказались с ними в одном отделении или взводе. Они вас многому научат, помогут обжиться и выжить в боевой обстановке.

Особое внимание надо обратить на обмундирование, на обувь. Неправильно подобранное все это может стать серьезной помехой.

Самое сложное, когда попадаешь под первый обстрел

Действовать нужно по командам командиров и не поддаваться панике. Посмотреть, как действуют ваши сослуживцы имеющие боевой опыт. При обстреле артиллерией занять воронку после взрыва снаряда. Вероятность попадания второго снаряда в воронку маловероятна. Не нужно бегать по местности, лучше находиться подальше от боевой техники. Потому-что обстрел ведется в основном по боевой технике.

При подрыве на мине боевой техники оказать медицинскую помощь людям, находящимся в боевой технике, а затем себе. Занять круговую оборону, подготовиться к возможному отражению нападения диверсионных групп, но ни в коем случае не выходить на обочину дорог, там могут стоять противопехотные мины. Затем действовать по командам командиров.

Основные потери происходят по дороге к месту боевых действий. Причина — люди необстрелянные начинают паниковать, а это приводит к большим потерям».

Более 30 лет Николай Александрович служил в армии. Прошел должности от командира взвода до командира батальона. Имеет много наград,в том числе — медаль “Патриот Родины”.

Последним местом службы стал Донецк. В 1991 году Кондратьеву предложили присягнуть Украине. Он отказался. Говорит, присягу один раз в жизни давал, второй раз не годится. И ушел из армии.

Пригодилось гражданское образование: исторический факультет педагогического института.

«И в армии, и в школе нужны дисциплина, трудолюбие и желание учиться. ОБЖ — предмет первостепенный. Я детям объясняю важность предмета, — говорит Николай Александрович. — Хоть математика с русским и важны, не менее важно изучать основы безопасности жизни. Жизнь дается один раз. Надо ее беречь, а значит — предвидеть, избегать, действовать.

Легко ли находить общий язык с современными детьми? Вы знаете, иногда ребенок, как неопознанный объект. Но с каждым надо быть честным во всем. Дети всё видят, их не обманешь. Бывает, приходится наказывать. Полночи потом не сплю, переживаю.

За каждого душа болит. Но когда потом выпускники приходят в гости — в школу, да еще некоторые в военной форме офицера, мое сердце радуется. Я учу детей гордиться своей Родиной. Россия всегда была, есть и будет могучей державой. У нас славная история”.

А еще Николай Кондратьев говорит, прежде чем требовать что-то от детей, надо самому быть в этом примером.

“Наша задача — спасти человека от гибели, стабилизировать его состояние и транспортировать в краевую клинику, как только это становится возможным”, — говорит Максим Карпович, — Если требуется высокотехнологичная помощь, мы направляем пациентов в краевые клиники. В них пациентов транспортируют, как только это становится возможным”.

Но многие операции делаются и в Туапсе.

“С помощью современных методов лечения удается минимизировать страдания пациента и быстрее ставить его на ноги в прямом и переносном смысле, — поясняет врач. — За это благодарны врачам и туристы, которым не повезло во время отдыха получить травму. Точное диагностическое оборудование, полученное за последние годы по национальной программе “Здравоохранение”, позволяет разглядеть все детали и выбрать правильную тактику лечения. За это туапсинских врачей благодарят пациенты со всей России, которым не повезло получить травму на отдыхе».

Максим Мулкиджанянц закончил медицинский госуниверситет по специальности детская ортопедия. Жил и работал в другом регионе России. Но вот однажды приехал в Туапсе с женой и видит — совсем другая жизнь. Люди живут, радуются, доброжелательные, гуляют до полуночи и после, спокойно, безопасно. До того им понравился Туапсе, что решили тут остаться.

Жену заведующего тоже знают многие — Эльвира Мулкиджанянц, заместитель главного врача Туапсинской районной больницы № 1 по медицинскому обслуживанию населения, ортопед по образованию. И отец Максима Карповича был ортопедом-хирургом.

Максим Карпович сменил первого заведующего отделением Туапсинской больницы Валентина Корнилина. который работал с первого дня открытия отделения. Ему было больше 70 лет, когда он ушел на заслуженный отдых.

“Благодарю его и всех, кто трудился в то время, — говорит Максим Мулкиджанянц. — Они начинали, мы продолжили. Конечно, сегодня мы в гораздо лучших условиях, с хорошим оборудованием и новыми методиками. В нашем отделении работают опытные хирурги. Но и мы на месте не сидим, развиваемся, уровень медицины в целом растёт”.

Николай в юности пришел поступать в школу мастеров на столяра, а там мест нет. Юноша даже расплакался — до того ему хотелось мастером по дереву стать. Пришлось выучиться на строителя. Столярному делу научился сам.

Николай больше 50 лет живет в Туапсинском районе, в селе Кривенковское, куда приехал с женой из Орловской области. Его можно назвать настоящим русским мужиком из глубинки — спокойный, добрый, тактичный и работящий. Все своими руками, ни на кого не жалуется, ни у кого не просит.

Дом сам построил. Помогли братья и жена Елизавета — она маляр по профессии. “Три дня — и предложение сделал. Живем больше 50 лет вместе”, — говорит Николай.

Мастерская у Николая Матвеевича скромная, но в чистоте и порядке. Деревообрабатывающие станки самодельные. Заказывал детали, собирал под свои задачи. Двери, рамы, мебель, улья — себе и близким.

В его мастерской аккуратно подвешены рамки для ульев.

“За день могу четыре штуки сделать, не больше. Тут точность нужна до миллиметра. — поясняет Николай Матвеевич. — Рамки должны легко выниматься из улья, не задевать друг друга, иначе пчелы хитрые склеят прополисом все. Потом стучать придется чтобы вынуть, а насекомых это раздражает. Крепление рамок тоже требует осторожности: не дожмешь — болтаться будет, пережмешь — рамка треснет”.

Ульями Николай Гончаров занялся тогда, когда сам пасеку завел. Но через несколько лет решил, что пчеловодство — не его дело. Кусаются, болеют, много с ними возни. Делать улья — совсем другое. Лишь бы дерево подходящее было. Дуб пчелы не любят, а сосна или липа — самое то.

У всех столяров, как говорит Николай Гончаров, есть свои секреты, неохотно они ими делятся. Сам же он, работая на Кривенковском щебеночном заводе начальником строительного цеха, охотно помогал молодым и искренне рад, что некоторые ученики превзошли учителя.

Всего в нашей школе с 1 по 9 класс обучаются 34 ученика, зато с учителями-предметниками — полный комплект, 10 человек в штате. И по качеству образования, и по условиям, и по организации питания (в конце прошлого года появилось новое оборудование для приготовления школьных завтраков и обедов) наша школа не уступает другим. Разве что занятия, особенно для учеников начальной школы, практически индивидуальные».

Первый класс в составе Марка Кузьмичева, Анастасии Смирновой и Софии Кобяковой с нетерпением ждет первого звонка, как и их первый учитель, выпускница школы № 23 села Гизель-Дере Анита Напсо. Окончив туапсинский социально-педагогический колледж с красным дипломом, она вернулась в родную школу уже в качестве педагога.