Старший матрос, наводчик орудия Андрей Панкратов защищал небо Туапсе в дни Туапсинской обороны. Его батарея стояла прямо на Горке Героев. читать дальше

дед

Старший матрос, наводчик орудия Андрей Панкратов защищал небо Туапсе в дни Туапсинской обороны. Его батарея стояла прямо
на Горке Героев.

Даже всегда выдержанный председатель районного совета ветеранов Владимир Федорович Никитенков не смог удержаться от эмоций:
– Ты представляешь, Андрей Николаевич Панкратов – наш ветеран, его батарея стояла на Горке Героев, и живет в Туапсе! Записывай адрес: дом ветеранов на Судоремонтников!

И вот мы в однокомнатной квартире, что получил ветеран от города. Андрей Николаевич встречает с улыбкой: все помню, все расскажу…

В январе 1941 года Андрея призвали на службу в армию, в марте матрос береговой охраны Панкратов в Новороссийске принял присягу. Освоил специальность наводчика сорокапятки – 45-миллиметрового орудия. В июне, значит, до войны, 31-я батарея береговой охраны, в которой он служил, стояла на Малой земле. «Орудия были с кораблей, которые затопили под Новороссийском еще в Гражданскую войну», – рассказывает Андрей Николаевич. С началом войны его батарея перебазировалась под Туапсе, в Гизель-Дере.
С июля 1941 по декабрь 1944 года он служил на 11-й батарее – «БК-11». В разгар бомбежек Туапсе она как раз и стояла на Горке Героев, отбивая налеты вражеских самолетов на порт, на судоремонтный завод и на город…

– Батарея – 4 орудия, на обслуживании нас было 50 человек. Служба круглосуточная, и жили мы тут же, в старой церкви. Горка тогда и называлась Церковной, – говорит Андрей Николаевич. – А за нами, за церковью, стояла батарея 76-миллиметровых орудий.

Первый фашистский налет на город Андрею Николаевичу запомнился в октябре 1941 года:
– На улице Полетаева был хлебный ларек, там стояла очередь. Мирные люди. Он (фашистский летчик) и бросил бомбу прямо в очередь…
Я был наводчиком первого орудия, оно стояло ближе всех к теперешнему музею Полетаева. Остальные дальше, к обрыву. Четвертое – как раз там, где теперь памятник стоит. В него было прямое попадание бомбы фашистов… Рядом с третьим орудием тоже упала бомба, только не разорвалась. Ее уже после войны строители обнаружили, когда интернат строили, вызвали саперов, они и взорвали…

Страшная бомбежка была 23 августа 1942 года:
– Утром мы как раз сбили немецкий «Фоккевульф». Он засекал наши огневые точки. Сбили прямым попаданием. Конструкция «сорокапяток» такая, что рассчитана только на прямое попадание. Фашист дотянул до Сортировки, и там на железнодорожных путях 2 летчика выпрыгнули. Ну, наши их там взяли и куда положено отвели…
А после этого нас и стали крошить «Юнкерсы». Заходили и с солнца, и против солнца… Наводишь прицел, точка появляется и стремительно растет…

В 1944 году батарею «сорокопяток» перевезли в Мессажай, на цементный завод. Панкратова перевели на Кадош. Там он прослужил до 1948 года в 33 батарее береговой охраны. Когда демобилизовался, купил там же старенький домик, окончил шестимесячные курсы шоферов, женился. Катя носила почту на Пауке. Родили они двух сыновей… Водил ЗИС-5, ГАЗ-93, возил гравий. Как раз надо было восстанавливать нефтезавод. Старший матрос был награжден медалями «За боевые заслуги» и «За оборону Кавказа». Как и положено, послевоенными наградами.…

Андрей Николаевич очень много пережил. Жена Катя умерла, когда младшему сыну было 2,5, а старшему 9 лет. Растил мальчиков один, хорошо ясли были круглосуточные. В 1990 году, пока он был в больнице, сгорел домик, долго жил во времянке. В 2000 году, спасибо городской власти, его поселили в дом ветеранов. Хорошая, благоустроенная квартира. Однокомнатная.
Ему столько лет, что он уже может говорить о себе все – в августе исполнилось 93 года. И все это время он живет в Туапсе – не отпускает его от себя Церковная горка. Там, где мы видим памятник Неизвестному солдату, Вечный огонь, памятник его батарее, к которым мы возлагаем цветы, он видит их – живых 20-летних: командир батареи старший лейтенант Андрианов, помощник командира батальона лейтенант Шубин, командир огневого взвода старшина Михайлов. И повар батареи Заращенко. Он улыбается, вспоминая его шутку: «морской кок равен по званию капитану…» И с улыбкой прощается: «Будете на Горке – привет ребятам».