Забытый чай
Туапсинские вести
Забытый чай
Наши корреспонденты дошли до чайной плантации в горах. Заложенной во время войны местным отшельником.
ТЕКСТ: СВЕТЛАНА СВЕТЛОВА, ФОТО: АННА БУРЛАКОВА
Туапсинский чай имеет многолетнюю историю. Некогда самый северный чай в мире выращивали промышленным способом в наших селах Шаумян и Папоротном. Но недавно мы узнали о чайной плантации, появившейся еще в годы Великой Отечественной войны недалеко от Туапсе. Местные стараются скрывать, где находится плантация, и тем самым спасают от истребления.

– Старики говорят, что во время войны в Дедеркойское ущелье перебрался один из жителей села Шаумян, – рассказывает Владимир Давыденко, наш проводник. – Я запомнил его фамилию – Митривели. В войну в Дедеркое спасались многие туапсинцы, в отличие от города здесь практически не бомбили. Позже люди вернулись в свои дома, а Митривели так и остался в горах. Я не знаю, кто он был по национальности, наверное, аджарец или абхазец, а может, мингрел, но без чая жить он не мог. Высадил здесь целую плантацию. Для себя и для продажи. Вот с тех пор те самые кусты и растут в лесу. Если бы не горы и не лес, то наверное, плантация не выжила.
Туапсинский чай начинает созревать в мае, когда температура воздуха поднимается выше 17 градусов. Поэтому у нас в Краснодарском крае чай собирают в конце мая – начале июня. И мы на этой неделе встретились с Владимиром, который специально для экспедиции «Туапсинских вестей» вместе с другом Григорием Каракяном подготовили УАЗ. На нем мы тронулись в путь в Дедеркойское ущелье.

УАЗ скакал по валунам, пересекал петляющий ручей. Позже помчались напролом по лесу без всякой дороги. Через 7-8 километров нас высадили прямо в реке и повели в горы.

Не было и не было конца пути, мы шли, перебираясь через поваленные деревья. Глаза, залитые потом и слезами, уже не различали ничего. Нас даже не впечатлил старый дольмен и каменная четырехгранная стела такого же возраста – явление в горах крайне редкое. Мы ориентировались только на голос Владимира где-то выше: «Еще чуть-чуть, вот за поворотом». Так мы шли около часу. После десяти таких «чуть-чуть» лес расступился, и перед нами открылась чайная поляна.

Нас даже не впечатлил старый дольмен и каменная четырехгранная стела такого же возраста – явление в горах крайне редкое. Мы ориентировались только на голос Владимира где-то выше: «Еще чуть-чуть, вот за поворотом». Так мы шли около часу. После десяти таких «чуть-чуть» лес расступился, и перед нами открылась чайная поляна.
Так вот ты какая, камелия китайская! Да, такое вот научное название у нашего чая. И цветет он красивыми белыми цветами, правда, осенью, и плоды у него шарики, в которых семена. Все это так непохоже на наше привычное представление о чае – обычном черном чае. Или зеленом.
– Люди часто спрашивают, – улыбается Владимир, разминая в руках листик, отчего ладони сразу приобретают желтовато-оранжевый оттенок, – какой чай здесь растет, черный или зеленый? Для многих настоящее потрясение, что чай – всегда одинаковый. А черным или зеленым его делает только переработка. Если лист сразу засушить – будет зеленый, а если ферментировать, то есть скрутить жгутом, заставить повялиться, а уж потом высушить – будет черный. От вас зависит, какой вы будете пить чай.

Мало того, знатоки утверждают, что кусты чая одинаковы по всему миру. Напиток получается чудесным или так себе от ветров, климата и (главное!) деревьев, цветов и кустарников, которые окружают плантацию. Когда русские селекционеры впервые привезли кусты из Китая и попробовали их посадить в Грузии, вкус чая на удивление получился совсем другой, нежели тот, что они пробовали на родине растения. Был такой скандал. Пока поняли, в чем дело! Ну и от переработки листа зависит многое. Например, чем дольше лист вялится скрученным, тем насыщенней вкус черного чая.
– А вот пальму самого северного чая в мире мы уже утратили. И Шаумянская плантация не самая северная. Пять лет назад в Англии собрали первые 10 тонн чайного листа.

– Так, утро заканчивается, скоро солнце выйдет в зенит, – торопит нас Владимир. – Давайте собирать.

Все кусты примерно одного роста (вровень с нами), верхние листочки – светлее. Они мягкие, нежные.

– Вот их и надо рвать, – объяснил проводник. – Складываете пальцы, как для осенения себя крестом, и аккуратно срываете сразу три листочка.

На языке чаеводов верхние три листка и почка называются «флеш с типсом». А на языке родины – китайском – «Бай хоа» то есть – белая ресничка. Улавливаете знакомое название? «Бай-хоа» – это же наше «байховый»! Вот почему мы говорим байховый чай! Именно «бай-хоа» твердили китайцы купцам, нахваливая свой товар. Мол, самый цинус, только три листочка и почка.
Столько чая, а рвать надо верхних три листа!
– Вы хотите попробовать настоящий чай? – сурово спрашивает Владимир. – Вот и не ленитесь. И нечего халтурить, не рвите большие листы. Вы их пьете и так без конца. Чай, собранный машинами, именно из этих больших листов. Его и продают в магазинах. А настоящий чай – ручной сборки, и собирают первые три листочка
«Белая ресничка» – нераспустившаяся почка чайного листа, действительно покрыта маленькими серебристыми волосками. И в руках трепещет, как бабочка. Считается, именно она создает неповторимый вкус и аромат. Чем больше таких ресничек, тем насыщенней и вкусней чай. А если в сборе только одни почки, то это тот самый белый чай.
Кошман, Митривели, кто следующий?
Когда первый пыл прошел, руки задеревенели, а голову изрядно напекло солнцем, мы заглянули в свои мешки. И убедились, что наша ручная сборка идет очень медленно – едва-едва покрыто дно. Это ж сколько и главное как надо трудиться, чтоб набрать норму от 35 до 50 килограммов листа в день?! Но мы не сборщики чая, поэтому позволили себе выбраться из зарослей чайных кустов и оглядеться.

И только тогда восхитились – как же смог человек так высоко в горах в одиночку расчистить лес, выкорчевать целую поляну, высадить сотни чайных кустов, выходить их, выхолить?


– Еще в 70-х годах тут были развалины фундамента его дома, – говорит Владимир, – старики рассказывали, что жил он один, раз в месяц на ослике спускался с лесными богатствами. В зависимости от сезона грибами, каштанами, дикими яблоками и грушами. И конечно, с чаем. Все это обменивал или продавал и снова уходил в горы.

– И вот человека давно нет, время стерло его дом, только фамилия даже без имени, еще на слуху. А чайная плантация жива! И хотя ее трудно найти высоко в горах, каждый год кто-нибудь, да приходит сюда. Но не каждому, наверное, выпадает что-то подобное такое сделать в жизни.
Сборщики чая. Фото Прокудина-Горского, начало XX века
– Прародителем русского чая считается выходец из Украины, Иуда Кошман. Чудак, поселившийся в высокогорном ауле и посадивший первые кусты чая. Он жизнь положил на то, чтобы вырастить у нас чай. Над ним и смеялись, его и били, и в полицию сдавали. А он растил чай. В конце концов, именно его плантации стали началом Краснодарского чая. Сейчас он стал легендой, есть дом-музей его усадьбы в Солохауле с фотографиями, описанием всей его жизни.

– А вот кто такой Митривели, оставивший туапсинцам чайную плантацию, пока так и не удалось узнать. Может, кто-нибудь из тех, кто читает сейчас этот материал и знает что-то об этом человеке или его семье, откликнется?