На фронт попал через „Ахмат“. Уехал в Чечню, прошёл подготовку. Через месяц оказался в Луганской области, в штурмовом подразделении.
„Хохол“ — позывной командира. Говорят, кто-то из родственников родом с Украины — отсюда и прозвище. (От редакции: „Хохол“ стал легендой на фронте. О нём и его бойцах рассказывал в соцсетях глава Чечни Рамзан Кадыров, назвав их „настоящим кошмаром для украинских националистов“.)
Боевого опыта у меня не было. Служил в армии, в РВСН, в отдельном батальоне охраны. Стреляю метко — охотник. С 18 лет официально владею оружием.
На СВО у меня четыре дяди и брат. Решил: поеду, посмотрю, что к чему. Всё нормально. Отслужил девять месяцев — в Луганской и Курской областях.
Позывной „Егерь“ взял, потому что в лесах хорошо ориентируюсь. Занимался бизнесом, промышленным бетоном. Сейчас в Сочинском нацпарке ловлю браконьеров. На фронте был егерем, теперь и на гражданке — позывной определил будущее.
„Ахмат“ — сила. Некоторые говорят, что они не воюют. Но как не воюют? Это профессионалы, на гражданке борются с террористами. А ранения откуда? Недавно созванивался с товарищем — за четыре месяца у него два ранения.
Пулевое ранение — почти всегда „двухсотый“. Чаще попадаются осколочные, от артиллерии или „комиков“ (дроны-камикадзе — прим. ред.). Мне везло, только царапины.
На фронте страху нет места. Некоторые боятся до первого боя. Не преодолеешь себя — погибнешь: паника мешает соображать. Думать о страхе некогда и нельзя. На задании важно сосредоточиться на выполнении, а не на смерти.
Кто не понимает задач, тех перевоспитываешь. Иначе никак. Обстановка жёсткая, отбор быстрый: либо усвоил, либо уже ничего не поймёшь.
Люди приходят постоянно, текучка большая. Есть толковые, есть такие, с кем и говорить не хочется. Последние обычно первыми гибнут. Если выживают, начинают переосмысливать.
Свободного времени нет. Днём и ночью занят: либо на БЗ (боевом задании — прим. ред.), либо строишь накаты, пилишь лес, доставляешь грузы, перебираешь БК, готовишь оружие. Дел хватает.
Друзей на фронте не завожу. Стараюсь не сближаться — расставаться легче. Дружба на СВО — сложная штука. Сегодня общаешься, завтра в бой — и нет человека. Это тяжело.
На себе тащишь около 40 килограммов: броня, автомат, пара аптечек, десяток магазинов, патроны, гранаты, вода. Чем больше берёшь, тем выше шанс выжить.
С местными общаешься по необходимости. Людей там осталось немало. Еду им давали, но близко не сходились — не положено.
В основном остались пожилые. Многим некуда уйти, вот и живут. „Ждунов“ теперь мало. Тех, кто за ВСУ, сразу видно — их вычисляешь. Кто вредил России, уже обезврежен.
Украина Донбасс не развивала. Кажется, что там застыл СССР: советские вывески, лозунги КПСС, плакаты с символикой. Но люди хорошие, трудолюбивые.
Наёмников хватает: британцы, поляки, финны. Есть целые бригады из них, есть смешанные отряды. Люди едут за деньгами и остаются в земле.
Легионеров легко отличить от ВСУшников — не похожи на украинцев. Я даже не про темнокожих. Внешность другая, обмундирование, оружие. Они профессионалы, заставляют побегать.
Но и у нас есть такие, кто доставляет проблемы врагу. Пять-семь человек могут многое решить. Это СОБРовцы, спецназ. Бывают и новички без опыта, но быстро учатся и применяют знания.
На фронте неверующих нет. Я некрещёный, но могу зайти и в церковь, и в мечеть. У каждого свой бог, и вера многим помогает.
Нам гуманитарка не нужна. Всем обеспечены. Все эти модные прицелы хороши только на фото. Есть кто обвесит себя оборудованием, сами создают себе проблемы.
Убеждён: не начнись спецоперация, война пришла бы к нам. И было бы хуже, чем сейчас.
Мириться надо, конечно. Слишком много ресурсов уходит, особенно людских. Всё в щепки. Мира хочется.
Всё завоёванное останется с Россией навсегда. Другого пути нет — любой военный подтвердит.
Для меня в людях важна порядочность, ответственность, честность. Сам такой, и от других жду того же. Разгильдяйство и безалаберность мне чужды. Договорились — сделай. На СВО это вопрос жизни — твоей и других.
Однажды на задании сбил из автомата четыре „комика“. Не сразу, но повезло. Потом собрал обломки, сложил в пакет, принёс ребятам на запчасти. Командир удивился. Для охотника это нормально.
Фото: Андрей Смеюха, "Туапсинские вести"
