Брошенная жена гениального писателя Михаила Булгакова коротала свои последние дни в Туапсе…

«За мной, читатель! Кто сказал тебе, что на свете нет настоящей, верной, вечной любви?» Это цитата из романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Представляю, с каким трепетом начала читать его дожившая до публикации первая жена писателя Татьяна Николаевна Лаппа в 1966 году. До самой смерти Булгаков не сходил с ее уст. Уж кто-кто, а она знала, что настоящая, верная и вечная любовь существует…
О том, что в Туапсе живет первая жена Михаила Булгакова, вплоть до самой ее смерти в 1982 году мало кто знал. Сама она не афишировала это. И даже когда к ней на улицу Ленина, 6 приезжала писательница Мариэтта Чудакова, это прошло совершенно незамеченным.
И всплыли в памяти строчки из того же «Мастера и Маргариты»: «И я там тогда жил…с этой. Ну, как ее, с этой, – ответил гость и защелкал пальцами… –На этой Вареньке, Манечке…нет, Вареньке, впрочем, кого я не помню.»
Почему же он так жестоко изобразил ее под именем «не то Вареньки, не то Манечки», и как приговор – «кого я не помню»?
Татьяна Николаевна была дочерью богатых родителей. Большая крепкая семья. Где детям принципиально не дозволялось ничего делать по дому. Мама ей говорила: «Зачем убираешь платье?Есть горничная. Она уберет. Кто знает, сколько еще наработаешься в жизни!»
Как в воду глядела жена директора Казенной палаты Саратова…Но тогда ничего не предвещало страшных дней. И даже когда они после Таниных киевских каникул получили телеграмму: «Срочно телеграфируй. Что едешь. Миша стреляется», и то не до конца поняли, что это начало великого пути их дочери. На каникулах они и познакомились с Мишей, тогда-то он и полюбил ее. И, конечно, не застрелился от разлуки. А сам приехал к ней в Саратов и увез ее в Киев. Был 1912 год. Родители – в шоке. Мать Михаила умоляет их не жениться. Она боится, что он бросит университет, она родит ребенка…Может, поэтому они не рискнули, и деньги, присланные ей отцом, пошли на «врачебное вмешательство». Но в1913 они все-таки обвенчались.
Все двенадцать лет их супружества стали невероятной борьбой за выживание, жизнью, в которой «безропотная Таська»(как называл ее Булгаков), на самом деле проявляла чудеса героизма, которые почему-то никто не замечал…
Испытания начались практически сразу же. В 1914 году началась война. Булгаков как врач оказался близ театра военных действий и потребовал телеграммой, чтоб она приехала. В госпитале она работала при нем, враче, медсестрой. Вспоминает: «Держала ноги, которые он ампутировал. Первый раз стало дурно. Потом – ничего…»
Когда весь выпуск молодых врачей отправили в земства, она, естественно, поехала в глушь с ним. «В первую же ночь привезли роженицу. Ее муж, когда привез, сказал: «Если она умрет, и тебе не жить – убью!» «И вот роженица в операционной, теряет сознание, – вспоминает Татьяна Николаевна. – Я сидела в отдалении с медицинским учебником в руках, искала там нужные места, а Михаил отходил от нее, смотрел, говорил: «Открой такую-то страницу!» Все это потом было в его рассказах. Все, да не все, про нее – ни слова.
Там же Булгаков пристрастился к морфию. Об этом чудовищном периоде он тоже много писал (рассказ «Морфий») Таська бегала по аптекам, покупала ему снадобье, он посылал ее за наркотиком в другие районы, чтоб не догадались. Они ругались, теряя самообладание, однажды он запустил в нее горящий примус, в другой раз целился из браунинга. Она стала обманывать его: впрыскивать вместо морфия дистиллированную воду. Терпела упреки, депрессию, лечила любовью. Постепенно произошло отвыкание. Как врач он понимал, что случилось чудо.
А потом грянула революция, гражданская война. Он с белой армией бежит на Кавказ, но падает в тифозном жару, она опять-таки чудом вывозит его из белого стана, лечит, и когда приходят красные (большевики), он просто больной в тифу врач. Поэтому их не тронули.
А голодная зима 1921 года в Москве, куда они перебрались! Объективные строчки из его дневников и писем: «Мы с женой голодаем, оббегал всю Москву, нет места», «Бедной Таське приходится изощряться изо всех сил, чтоб молотить рожь на обухе и готовить из всякой ерунды обеды. Но она молодец! Одним словом, бьемся оба, как рыбы об лед!», «Таськина помощь для меня не поддается учету. Она спасает мне массу энергии и сил, оставляя мне лишь то, что сама не может сделать:колку дров и таскание картошки…»
Булгаков много работает, одно время даже актером в бродячем театре. А по ночам – пишет. В те годы рождалась его «Белая гвардия». У него невероятно стыли руки, и она грела на керосинке воду в тазике и подносила к столу, чтоб он мог окунать их, согревать и писать дальше свои бесценные шедевры…
Был еще один пласт их отношений, которые не рассказать – значит не раскрыть души Татьяны Николаевны. Это взаимоотношения писателя с другими женщинами.
Он любил, когда им восхищались. Любил быть в гостях один. Предупреждал ее: «Имей в виду, если ты встретишь меня на улице с дамой, я сделаю вид, что тебя не узнаю!»
А в начале 1924 года, когда его дела уже шли на поправку, была работа, деньги, первые гонорары, когда появились друзья – появились и женщины. Стремительно развивался его роман с приехавшей из-за границы Любовью Белозерской. «Давай разведемся, – как-то сказал он жене. – Мне удобней говорить, что я холост. Но жить будем по-прежнему вместе». Она пошла и на это! И даже когда он привел свою новую любовь в их комнату и сказал «Пусть Люба живет с нами – ей негде жить», она и это стерпела.
Лишь однажды сорвалась, вспыхнула. Но тогда они уже жили порознь. Он – с Любой, она – одна, надеясь на его возвращение. Вышла первая его книга – «Белая гвардия».Он на радостях заскочил к ней показать. Татьяна открыла первую страницу и увидела посвящение. Не ей, а Любови Белозерской. «Мог бы и мне первую книжку посвятить, – сказала она. – Все-таки мы столько пережили, я тебе воду грела…» «Ну ты знаешь, она попросила, я отказать не смог,» – ответил Булгаков. «Ну и забери назад свою книжку!» – совсем не склонная к театральным жестам Татьяна Николаевна кинула ее к его ногам…
Она его ждала всегда. Но когда он женился в третий раз на своей последней любви – Елене Шиловской, поняла, что больше ей ждать нечего.
Обычная жизнь обычной советской служащей – она занималась переплетным делом, уехала в Сибирь, там встретила друга семьи Дэвида Кисельгофа. С ним и перебралась в Туапсе. Неожиданностью для нее стал роман Валентина Катаева «Алмазный мой венец», в котором он, вспоминая писателей начала века (этому и посвящен роман), вспомнил и ее – с теплотой и любовью. «Татьяна Николаевна была добрая женщина…Она деликатно и незаметно подкармливала в трудные минуты нас, друзей ее мужа, безалаберных холостяков.» И в еще одном абзаце гениально раскрыл суть характера Михаила Булгакова и женской судьбы его «Таськи». «Впоследствии, – пишет Катаев, – когда синеглазый прославился и на некоторое время разбогател, он надел галстук бабочкой, цветной жилет, ботинки на пуговицах…развелся со старой женой, изменил круг знакомых и женился на некой … Называл он ее на английский лад Нэнси».
А Таська стала Татьяной Николаевной Кисельгоф. Она и похоронена как Лаппа-Кисельгоф. Впрочем, и Натали покоится под фамилией Ланская, но разве она для всех нас и для своего Александра не осталась Натали?
[dropcap]Говорят, что перед смертью, в бреду Булгаков звал ее. Но никто не знал, где ее найти. Да и не до нее тогда было. Мучительно, долго кончался Булгаков, и в минуты просветления стонал: «За что мне такая смерть?» А она умерла мгновенно. Упала на кухне от инсульта и ударилась головой о батарею.[/dropcap]

К Татьяне Лаппа, жене Булгакова…

Газетные публикации живут недолго. Прочитали — и забыли. Хорошо, если что-то останется в памяти или в душе. Бывает, что какая-нибудь статья вызовет целый скандал, но и тут, пошумят, поговорят, а все равно захлестнет следующий день с его новыми делами и хлопотами, вестями. Но статья про Татьяну Николаевну Лаппа, первую жену великого русского писателя Михаила Булгакова, которую наша газета опубликовала почти пятнадцать лет назад, снова и снова возвращает к себе. На этой неделе в редакцию пришел гость — писатель из Ставрополья Николай Федорович Блохин. Он пишет исследование «Булгаков на Кавказе», сидит в архивах, изучает документы. И вот обнаружил, что первая любовь Михаила Булгакова, та, с которой он был на Кавказе и пережил много невзгод, последние свои годы жила в Туапсе и похоронена здесь же.
– Я нашел в интернете ваши статьи о Татьяне Николаевне, – говорит он, – узнал, что после публикации по инициативе местных жителей на ее могиле поставлен памятник, а сама могила благоустроена. Очень хочу побывать там, поклониться памяти Татьяны Николаевны. Помогите найти ее могилу!
И вот мы вместе с Эльзой Шамильевной Берестовской, в прошлом работником культуры, ныне – ветеранским активистом, ведем гостя к Татьяне Николаевне Лаппа. А по дороге рассказываем, что действительно, до публикации только несколько человек знало, что в Туапсе жила первая жена Булгакова. Сама Татьяна Николаевны не афишировала это. И, кстати, Эльза Шамильевна была с ней знакома, и не сразу Татьяна Николаевна ей открылась.
– Я работала в библиотеке, – рассказывает она. – А Татьяна Николаевна была постоянным посетителем. Она интересовалась современными журналами и особенно — Булгаковым, которого начинали печатать в те годы много. И как только приходил журнал «Москва» или «Новый мир», я ей писала открыточку, и она приходила. Была величественная дама, как из 19 века – пожилая, но статная, такая недоступная, как будто вокруг себя мысленно огораживала круг. Но в то же время очень простая, как все умные люди. Я робела перед ней, но иногда мы разговаривали. И вот однажды я имела нахальство с ней поспорить. Она считала, что Булгакову не понравились бы современные экранизации его пьес. А мне они нравились. В конце концов я сказала: «Не нам с вами об этом судить!» Она вскинула на меня свои царственные глаза и, выдержав паузу, ответила: «Ну не вам-то точно. А мне можно!» В запальчивости я спросила: «Это почему же?» Он ответила: «Потому что я была его женой» Я чуть не упала. Попрощавщись, Татьяна Николаевна вышла, как сейчас вижу – с авоськой в руке, а в сетке — треугольные пакетики молока и журнал «Москва». Конечно, я отпросилась, догнала ее под предлогом проводить, взяла за руку, и так мы дошли до дома. «Вы понимаете, что вы – достояние страны, – спросила я ее. – Ведь все, что вы знаете, надо записывать». «Я все помню!» – спокойно ответила она.
И точно. Когда к ней приехал писатель Леонид Паршин и три дня записывал на магнитофон ее воспоминания, он удивлялся ее удивительной памяти.
…Так за разговорами мы незаметно пришли к кресту – такой памятник установлен на ее могиле. Прочитав в газете об этой женщине, семья депутата ЗСК и почетного гражданина города и района Александра Савельевича Яровенко благоустроила скромное захоронение, установив памятник и красивое надгробие с цитатой писателя о первой жене. Инициатором всего этого была жена Александра Савельевича Наталья Геннадьевна.
…И вот мы по ступеньками поднимаемся к по-прежнему ухоженной могиле. В вазе – цветы. И мы принесли.
– Здравствуйте, дорогая Татьяна Николаевна, – вдруг сказал писатель. – Я так долго к вам шел. Так рад встрече…
Уже возвращаясь обратно, он признался:
– Чем больше я изучаю жизнь Булгакова, тем больше поражаюсь тому, какие великие, какие самоотверженные женщины были рядом с ним. Татьяна Николаевна — первая из трех жен, удивительная. По моему мнению, она спасла для мира великого писателя. Она вывезла его в тифозном бреду с Кавказа. А до этого она спасла его от наркотиков. Она была ему верной помощницей и другом. Поэтому я хотел ей поклониться. Спасибо туапсинцам за память о ней, за то, что вы помните ее, любите и чтите.

Светлана Светлова