Эта парочка поселилась в Октябрьском недавно – Иван и Татьяна, нашли себя, что называется, в бутылке. Оба пили запоем, жили на пенсию и тихо радовались, что им никто не мешал жить по-скотски.
Эта парочка поселилась в Октябрьском недавно – Иван и Татьяна, нашли себя, что называется, в бутылке. Оба пили запоем, жили на пенсию и тихо радовались, что им никто не мешал жить по-скотски.
Откуда взялась Татьяна – никто не знал. А вот Иван был местным. Сначала жил с семьей в Гунайке, потом переехал в Небуг, после развода – в Кривенковском, оттуда (уже с Татьяной) переселился в Октябрьский. Постепенно их жилищные условия становились все хуже и хуже, они так их меняли. Деньги были нужны только на спиртное.
Когда рядом живут такие люди – это беда для соседей. Вот и их терпели и мучились. И еще жалели Татьяну. Пьяный Иван любил ее поколошматить вволю. Именно любил. Ему нравилось, что он сильнее, что может бить и в ответ ничего не получать…
А однажды, вот так же всю ночь «провоевав» с Татьяной, наутро он заглянул к соседке и, буркнув: «Таньке плохо, я к брату поеду!» ушел со двора.
Показания соседки и лягут в основу уголовного дела. То, что она увидела, даже описанное сухим протокольным языком, вызывает ужас. У нее на теле насчитали около десяти ножевых ранений. По сути Татьяна плавала в луже крови, и соседка едва сама не рухнула туда же…
Конечно же, Ивана нашли. И, когда уже велось следствие, выяснилось, что измываться и избивать слабых он любил всегда. Ведь не случайно он развелся! На суде выступили его взрослые дети. Никто не пожалел отца, никак не проявил даже капельку сочувствия.
– Сколько я помню маму, – сказала на суде его дочь, – у нее всегда были синяки на лице. – Мы были маленькими (а нас пятеро детей), а он не переставал ее бить. На всю жизнь запомнила: однажды в комнате мама играла на полу с кем-то из детей. Он заходит – и не говоря ни слова, с размаху пинает ее. Мама буквально и врезается в шкаф, падает без сознания. Дети кричат, а он хохочет…
Со временем он стал избивать и старшую дочь тоже. Но она подростком ушла из дома после второго избиения и больше никогда не разговаривала с отцом.
Когда подросли остальные дети, они настояли, чтобы мама подала на развод. Женщина была так забита и напугана, что только сила воли взрослых детей спасла ее. И то ее пришлось два года после развода элементарно прятать от глумившегося над нею бывшего мужа. Он мог прийти к ней и сказать мечтательно: «Сейчас подвешу тебя за ноги к потолку и на твоих глазах поубиваю всех детей!» У него было ружье…
Бедная женщина от многолетних побоев стала инвалидом и, понятное дело, разведясь, ни на одного мужчину больше даже не взглянула. А узнав, что он сошелся с Татьяной, сказала: «Жаль мне ее…»
Агрессия – нормальное явление, она свойственна всем живым существам, – считают психологи. Слабое существо может быть агрессивным к более сильному при угрозе с его стороны, самцы проявляют агрессию во время брачных игр. Но только самец человека позволяет себе унижать и обижать женщину.
– Каждый год в результате домашнего насилия в России погибают 14 тысяч женщин. При нынешней демографической ситуации эта цифра страшна втройне, ведь у каждой из них могли бы родиться дети, – говорит Дирк Хебеккер, старший советник по правам человека при системе ООН в России. – Необходимо перенимать опыт передовых стран и внести необходимые изменения в законодательство. Домашнее насилие – это не частное дело семьи. Борьба с ним должна стать частью государственной политики.
Однако изменения в УК, касающиеся насилия в семье, депутаты Госдумы отвергли более 50 раз в течение нескольких последних лет. Сейчас в России на учете в милиции состоят 258 тысяч семейных дебоширов.
– Жертвы домашнего насилия молчат до последнего, – говорит эксперт «Туапсинских вестей», адвокат Ирина Киреева. – Стыдятся огласки, пересудов. Да и надежды на полицию у них нет. Что делают правоохранители с теми, кого ставят на учет? Проведут профбеседу, если, конечно, семейный деспот откроет дверь участковому. А если жена осмелилась написать на мужа заявление, то она сама должна собирать доказательства, бегать по медучреждениям за справками о побоях, подтверждать у соседей свидетельские показания об издевательствах. Не каждая осмелится даже начать это делать, ведь истязатель, на которого она собирает досье, живет с ней под одной крышей…
Психологи считают, что тиран – это аномальная личность. Ведь тиран страдает личностными отклонениями. И проживание с ним под одной крышей опасно для жизни. Если их не лечить.
…К слову, Ивана тоже лечили. Он после двух инсультов, полученных несколько лет назад, деградировал окончательно. Мог потерять память, перестать говорить. А агрессия усиливалась…
Сын, выступая свидетелем на суде, вспомнил, как случайно наткнулся на отца на туапсинском автовокзале. Тот трясся, никого не узнавал, речь его была бессвязна. Но в кармане лежал «листок памяти», где была написана его фамилия, имя, адрес… И за полгода до убийства он лежал в психоневрологическом диспансере. Но, выписавшись, первым делом купил бутылку водки и тем же вечером избил Татьяну – «чтоб полегчало».
Почему она была рядом и не уходила, не убегала? Загадка. Так или иначе, свой конец она приблизила сама, после одного из избиений взяв в руки нож. Для обороны. С тех пор он был всегда при ней – и когда они пили, и когда спали. А в ту роковую ночь нож попал в руки садиста.
Соседи говорят, что они слышали ругань, крики Татьяны: «Не надо, не надо!» А потом все стихло. Привыкшие к таким разборкам, они не встревожились.
…Но самое удивительное, что суд не приговорил садиста к лишению свободы! Его действительно признали невменяемым на момент убийства и приговорили к принудительному лечению. А вещественные доказательства – кухонный нож – уничтожить…
…И вот вам новая картинка из жизни. Детская площадка на Грознефти. Молодая мама «выгуливает» двух детей. Девочку постарше и малыша, едва научившегося ходить. И вдруг она хватает младшего ребенка на руки, и на глазах недоумевающей публики все бегут… в кусты. И там сидят, затаившись. Мать практически зажимает рот малышу, чтоб не выдал их. И становится ясно их поведение, когда из переулка пьяной походкой выруливает, видимо, глава семейства. Мутным взглядом оглядывает площадку: ищет своих, знает, что они здесь. Все, затаив дыхание, следят за развитием событий. Отец уселся на детские качели и с упрямством нетрезвого человека начинает их ждать. Они сидят в кустах. Наконец, кто-то из мам не выдерживает и начинает выпроваживать главу семейства. Но не тут-то было! Он ругается, злится, и, если бы мам было мало, еще бы и замахнулся. Наконец, погрозив кому-то в воздух огромным кулачищем, уходит, не переставая оглядываться. Из кустов выбирается мама с детьми.. Перевели дух и, как ни в чем не бывало, начинают возиться и играть. И только тогда замечаю синяки у нее на запястье. И тревожный, затравленный взгляд девочки. И понимаю, почему малыш постоянно плачет по любому поводу.
Еще один садист наслаждается горем своих жертв. Только зачем отдавать в жертву себя и своих детей?
