Когда я первый раз позвонила Юре, чтобы договориться об интервью, он спросил: «А вы вот прям про меня будете статью писать?». На мой утвердительный ответ сказал: «Да я и не знаю, что рассказывать. Я ж ничего такого не совершил». Но встретиться все-таки согласился.
Добротный дом в Кроянском. Площадка с навесом под машину, участок. Огромная — выше соседской крыши — ель. Юра рассказывает, что посадил ее вместе с отцом, когда ему было 6 лет. Говорю, что если на нее навязать новогоднюю гирлянду, будет красиво. Он смеется, но соглашается, что надо попробовать. Прямо за участком — лес, с горы льется самый натуральный водопад, который в дождь становится еще больше. Вместе с хозяином нас встречают хаски и кот. Собаку Юра сразу привязывает. Не потому, что злая, наоборот, слишком дружелюбная. Коту на нас откровенно наплевать, хотя почесать за ухом разрешает.
Видно, что младшая дочка – общая любимица, озорная, смешливая, по характеру – настоящий ураган. За нами ходила хвостиком, а потом и вовсе забралась к отцу на руки. Я смотрю на Юру, вижу, как светятся его глаза, когда смотрит на Тею, и понимаю: он знал, что обязательно должен вернуться. Потому что здесь ждали. Ждали и верили, что он придет домой живой.
Юра сразу предупредил меня: «Я человек не разговорчивый, так что не обижайтесь». Забегая вперед, скажу: молчаливым он становился только когда мы затрагивали тему СВО. О семье, друзьях, работе рассказывал с удовольствием. А вот о том, как было там, «за ленточкой», говорил словно бы нехотя.
Скурат — таким был позывной. На спецоперацию ушел вслед за близкими друзьями — одноклассником и его братом. Один из них на фронте был буквально в пяти километрах, но свидеться с ним Юре так и не удалось. Говорит, оба брата тоже вернулись домой, живые — слава Богу.
Скурат вспоминает, что и в учебке, и на полигоне их неоднократно спрашивали: готовы ли к тому, что их ждет? Понимают, куда едут, что могут не вернуться? И даже когда были уже в Луганской области, командование давало возможность изменить свое решение, если кто-то вдруг передумал. Из всей их группы в 120 контрактников никто не передумал идти на СВО.
Поступил стрелком, позже перевели в пулеметчики. Подразделение базировалось на Белгородском направлении. Точнее говорить не положено. Тогда (да, впрочем, и сейчас) здесь были одни из самых ожесточенных боев, ВСУшники постоянно пытались прорваться к российской границе.
«Мы в обороне были, за нами артиллеристы. Задача простая: не дать ВСУшникам до них добраться. От наших позиций до противника всего 700 метров. Напротив друг друга, практически лоб в лоб», — говорит Юра. – «На переднем крае на той стороне, в основном, наемники. Их сразу научились от украинцев отличать. Они более профессиональные, действуют четко. Свои формирования у них, но и командиров из наемников много. Кого только там не видели. Большинство из Европы, конечно. Но были и выходцы из бывших союзных республик, таких тоже немало».
На линии обороны Скурат провел четыре месяца. Блиндаж, а по сути, небольшая землянка, примерно два на два метра. Условия — лесные. В соседях — разная живность, особенно мыши. Бывало, для готовки собирали дождевую воду. Враг давил, и добраться снабжению к ним на позиции было опасно. К маленьким украинским дронам привыкли, над землянками они жужжали постоянно. Но пару раз залетала и «Баба-Яга». Эти большие беспилотники могут нести 20-килограммовые бомбы. Вот тогда реально было страшно, буквально с жизнью прощались. Но — Бог миловал.
Чтобы связаться с родными, тоже приходилось рисковать. Сигнал был только в определенном месте. Выбирались туда по паре человек, отправляли сообщения, звонили, чтобы успокоить семьи — и бегом обратно, в укрытие.
«Первой связи долго пришлось ждать. Переживала очень, конечно», — вспоминает супруга Юры Элина. – «Потом уже, когда позвонил, успокоилась немного. Старался чаще нам весточку прислать, звонил по видеосвязи, чтобы могли увидеть друг друга, а не просто голос услышать. От этого тоже становилось спокойнее».
К обычной жизни приходилось привыкать заново. Признается, что хотел заключить еще один контракт. Но — остановился. Сейчас на первом плане семья, родные.
Половина курсантов «Архангела» – девушки. Инструктора говорят, что мотивации у них
больше, чем у мужчин, и «летают» они не хуже
Фото: Сергей Бобылев / РИА Новости
