Сидрака Агоповича Язычьяна знают в нашем районе не только как врача. Он пишет книги. Прочитаем вместе главу его новой, ещё читать дальше

dsc05562

Сидрака Агоповича Язычьяна знают в нашем районе не только как врача. Он пишет книги. Прочитаем вместе главу его новой, ещё не опубликованной книги «Джаникские миниатюры», о святом роднике и о том, что остается после нас…

[quote style=»boxed»]Сельчане один за другим приходили на «смотрины». С одной стороны, они были рады родниковой воде – единственной для села, а с другой – не верили, что в этой каменисто-сухой почве горы может быть родник.[/quote]

Со дня принятия Арменией в 301-м году христианства, она стала единственной христианской страной в окружении язычников и постоянно подвергалась их нашествию, а в 7-м веке Армения распалась. Восточная её часть оказалась под властью мусульманской Персии, а Западная – под властью православной Византийской империи.

Преследования армян в Западной Армении усилились после нашествия на Малую Азию сельджуков, образования Османской империи и распада империи Византийской. Они сопровождались массовыми убийствами людей христианской веры в отдельных городах и сёлах, а в 1915 – 1923 годы они решением центральной власти Османской империи приняли масштабы геноцида и вызвали массовое бегство армян в другие страны.

Одними из беженцев были и родители Хастьяна Амбарцума Агоповича. Они приехали в Россию из Джаника в начале второй половины 19 века ещё задолго до этих событий и поселились в селе Ханджян нынешнего Туапсинского, а с 1925 по 1953 годы – Армянского района Краснодарского края. Он родился там же в 1888 году. Его родители жили бедно, и он уже в совершенном возрасте нанялся копать колодец богатому армянину, приехавшему в Россию ещё раньше и жившему недалеко от них в селе Кубано-Армянский. Хозяину он понравился, и тот его женил на своей дочери, но она вскоре заболела и, не родив детей, в 1916-м году умерла.

Выдержав положенный по обычаям годичный срок после смерти жены, Амбарцум собирался жениться, и летом 1918 года узнал, что в село Маратуки, недалеко от них прибыли из Турции беженцы от геноцида армян, в том числе женщины.
Их оказалось пятеро: старшая – Манушак 22-х лет, трое братьев и самая младшая Гехнер. Они прибыли к своему дяде Язычьяну Аведису, приехавшему тоже из Джаника почти полвека назад. Они все помогали дяде в обработке табака.
Амбарцуму понравилась Манушак, и, соблюдая обычаи, он обратился к её дяде. От него получил ответ, что она не намерена выходить замуж, не устроив жизнь братьев и сестры.

– Я беру в жёны её вместе с братьями и сестрой, и всех их обустрою! – сказал Амбарцум так, что услышала это и Манушак.
Она, не поднимая головы, слегка улыбнувшись, будто сама себе сказала: «Видно, добрый человек…» и, повернувшись к дяде, тихо шепнула: «Я согласна». И они поженились…

На окраине того же села, у опушки леса все вместе построили турлучную мазанку. Через пару лет братьев Манушак одного за другим – женили, сестру выдали замуж. А свой дом остался на опушке леса одиноким… Поблизости их дома источника воды не было. Они её брали из речки и носили по косогору больше ста метров. Вскоре появились свои дети, потребность в воде выросла…

Имея опыт обустройства колодца, Амбарцум долго искал место, где поблизости могла быть вода. Однажды, в стороне от дома в редколесье в неглубоком ерике, заметил, что в июльскую жару земля покрыта более сочной травой и кустарником. Полоса продолжалась вниз в сторону центра села. Обрадованный, он копнул киркой… Земля оказалась сырой, копнул ещё и… о радость…
За несколько дней он прокопал канаву глубиной почти метр и обнаружил струйку воды, теряющуюся в смеси земли, песка и камешков.
Он от радости работал, не переставая, ежедневно, всё светлое время суток, до тех пор, пока не увеличилась струя почти в толщину карандаша…
Приспособил сток и подход к нему для удобства набора воды, а позже вокруг сделал настил, очистил тропу к нему, поставил скамейку, столик. Пониже выкопал яму, обмазал её дно и стены глиной. Набирающейся там воды хватало и на хозяйственные нужды семьи.
Жена и дети роднику больше радовались, чем он сам. Ещё бы!

Сельчане один за другим приходили на «смотрины». С одной стороны, они были рады родниковой воде – единственной для села, а с другой – не верили, что в этой каменисто-сухой почве горы может быть родник. И стали доказывать друг другу, что Амбарцум владеет магическим таинством…что и сам родник – таинство. Интуитивно его назвали именем хозяина: «Хаста Пухар» (на джаникском диалекте армянского языка «пухар» – родник, а «Хаста» указывает на его принадлежность – родник Хастьяна.)
Разумеется, этим особо гордились дети Амбарцума, когда они выросли и не раз слышали об этой легенде.

Население села настолько поверило в святость родника, что, по свидетельству младших дочерей Амбарцума, когда долго не бывало дождей, многие сельчане собирались у него, обливали водой друг друга, себя и детей, прося Всевышнего прислать им дождя. Вера людей в святость родника иногда колебалась, когда всевышний не «слышал» их и засуха продолжалась, но когда всё же, через время, дождь поливал после очередной засухи, они собирались вновь и обращались к небу ещё усердней…

К сожалению, семья Амбарцума через годы покинула село. А причина была такая. У них в хозяйстве подросла тёлка. Она была тельная, и планировали её или корову продать и купить трём детям, учащимся в райцентре – в селе Шаумян, одежду. Но, согласно закону, в семье положено было иметь одну дойную корову, и сельский совет запрещал это делать и требовал корову или тельную тёлку сдать в колхоз…

Им не удалось отстоять свои права. В марте 1939 года вместе с двумя младшими дочерьми они переехали в казачью станицу Дагестанскую на Кубани, где Амбарцума приняли специалистом колхоза по табаководству.

А люди села Маратуки продолжали верить в святость родника и его создателя, и по-прежнему называли его «Хаста Пухар»…
Сельчане Маратуки в 1942 году пережили и испытали разрушения передовой фронта в течение нескольких месяцев, восстановили разрушенное колхозное и собственное хозяйства, пользуясь, как и раньше, святым родником, и вспоминая добром его хозяина.
Однако после смерти Сталина в 1953 году к власти пришел новый лидер страны Никита Хрущёв, как потом узнали, неграмотный, в прошлом шахтёр с четырехклассным образованием. По его инициативе в стране начались волюнтаристские реформы во всех отраслях жизни страны. Стали разрушать сёла и колхозы, будто по причине их нерентабельности. В селе Маратуки, где в колхозе было 70 крестьянских семей средней, по тем временам, материальной обеспеченности, начальная школа и ФАП, а сейчас там никто не живёт и земли пустуют.

Все сельчане разъехались в ближайшие города и сёла страны. Разъехались многие и из станицы Дагестанской. И Амбарцум с Манушак переехали к дочерям в Туапсе и давно умерли.

В 1942-м году, когда фашистские войска подходили к селу Шаумян, старшая дочь Амбарцума Алмаст работала первым секретарём райкома комсомола в селе Шаумян и ушла в Красную Армию. Она – участница ВОВ и разгрома Японии. После войны была на партийной, кадровой и профсоюзной работе в Ереване. В связи с распадом СССР вернулась в Туапсе, где умерла в 2005 году. Сын Амбарцума Арутюн погиб на Малой земле в 1943 году.

Три младшие дочери семьи вышли замуж и, после работы в различных регионах страны, вместе с мужьями и детьми обосновались в городе Туапсе. Из них двое – самые младшие: Вержуи и Валентина живы, на пенсии, ветераны труда.
Тот Хаста Пухар и тропа к нему, вероятно, заросли кустами и травой. Но, я убеждён, они там есть и, утоляя жажду дикой живности, ждёт и жаждущих охотников, и лесных путников…
У армян родовая традиция: потомкам оставлять памятный предмет, желательно – из собственных изделий. Амбарцум и на своей новой Родине это сделал…

P.S. Среди потомков других джаникских армян, да и русских, есть много предпринимателей. Может, в связи с неразумно надуманными санкциями зарубежных недругов нашей страны и необходимостью импортозамещения, кто-то вновь оживит тот святой родник и чудное его окружение для животноводства, организует сбор и обработку богатого урожая от диких плодовых деревьев, освоит заброшенные и разовьёт новые сады?!

 

Что может быть ценнее доброй памяти?

Отдав медицине 52 года своей жизни, Сидрак Язычьян более десяти лет занимается писательским трудом. Свет увидели уже десять его книг. Автор пишет в разных жанрах. В свои почти 90 работает на компьютере, набирает и редактирует свои тексты.
Он потомок армян-дженикци, поселившихся в селе Полковничьем современного Туапсинского района в середине 19 века. В его книгах содержится богатый материал об истории амшенских армян Туапсинского района, особенно в 30–40-е годы 20 века. С 2013 года является членом литературного актива Краснодарского отделения Союза российских писателей. В 2014 году стал лауреатом Всероссийского конкурса генеалогических исследований: «Моя родословная».

Героями книг Сидрака Агоповича «Воспоминания под пистолетом», «Под северным сиянием», «Из дневников судового врача» являются люди, с которыми за долгую жизнь сводила его судьба. В 2011 году вышла в свет его книга «Мысли на ходу», где сосредоточены размышления автора в виде поговорок, изречений, афоризмов, стихов.

В течение всей жизни, наблюдая за людьми, общаясь со стариками, читая художественную литературу, он фиксировал свои размышления на бумаге. «Мысли на ходу» – это энциклопедия жизни, где каждый может найти для себя что-то полезное. В ней есть разделы, посвящённые темам дружбы, любви и семьи, мужества, войны и мира, патриотизма. Многие поговорки и афоризмы Сидрак Агопович переводит на русский язык с армянского. Человек живёт при помощи людей, а птица летит при помощи крыльев, дословно гласит армянская мудрость. Друг человеку, что птице – крылья, переводит на русский язык автор. «Пусть книги останутся памятью для наших детей, внуков, правнуков, всех туапсинцев. Что может быть ценнее доброй памяти?» – говорит Сидрак Язычьян.

Выпускник Краснодарского мединститута 1952 года, он начинал свою врачебную практику еще в Армянском районе. Был главным врачом Шаумянской больницы, служил военврачом в армии, ходил в море судовым доктором. Возглавлял туапсинскую городскую больницу. Работал в санэпидстанции, а на пенсию уходил из больницы моряков.

Ветеран Великой Отечественной войны и труда, Сидрак Агопович продолжает активную творческую жизнь. Его книги – это и история, и опыт, и многое другое, что так необходимо молодому поколению в жизни. Они побуждают знать свою историю, сохранять традиции и бережно относиться к памяти своих предков.