«Почему запретили? Представь, 1984 год. Тема разговора – театр на Таганке. А это – Любимов, который в это время находится в эммиграции, это неудобная Демидова, это Высоцкий, — объяснил Алексей Качура.
– Кстати, о Высоцком я не хотел спрашивать, прошло всего три года, как его не стало, и выглядело бы так, что это – главная цель встречи с Филатовым. Леонид Алексеевич сам затронул тему. Всё было записано на магнитофон и дословно расшифровано».
Леонид Филатов:
— …Один феномен я знаю, но феномен, так сказать тоже не расщепляемый – это Володя Высоцкий. Ибо, если сказать, что он был замечательный музыкант, то это будет ложь, потому что есть музыканты интересные, замечательные в России. Если сказать, что он прекрасный актер, суперактер – тоже неверно. Он – некий феномен был биологический, психофизический, организм такой, который превратился в явление, некий феномен, который есть одновременно и время, которым он был вызван. Не могу сказать точно, что это…
— Возможно, это можно было бы назвать человекоискусство?
— Человекоискусство, совершенно верно. Но нерасщепляемое на части. Кто-то бросается переписывать сейчас его стихи, распространять их, вроде бы это поэт вот такой уникальный. Наверное, это было бы Володе приятно, но я думаю, что это не обольстило бы его, он к этому очень нормально относился. И он не обольщался насчет собственной поэзии.
Ведь эта псеводоотвага Володина, который вроде бы с кем-то сражался… Ничего! Это природа. Никакой псеводоотваги не было, он ни с кем не враждовал, пытался даже мириться с начальством, преспокойненько, нормально. Он лишнего не говорил на эстраде – удивительная вещь! Никогда в жизни! Он не становился в позицию по отношению к существующему порядку, он никак не объявлял себя… Ничего похожего! Не был он тем бойцом, которым его сейчас кто-то пытается представить.
И те люди, которые пытаются сейчас там, на могиле, справлять счеты за его счет с какими-то иными людьми – это все чушь собачья. За свой счет – пожалуйста, справляйте. Ведь дело не в «голосах», дело в том, что так устроена вся эта история на тему смерти. В огромной степени тут виноваты и наши массовые коммуникации, и наши люди, которые ждали отмашки какой-то, чтоб некролог опубликовать…
Мифы – вещь необходимая, но эти мифы зачастую порождены не собственно Володей, а существуют вокруг ситуации. Это уже хуже — истерия девочек… Истерия тоже, может быть, вещь нормальная, наверное, с этим можно было бы согласиться, за исключением одного, что Володе приписывают некую неправду.
С годами это отсеется, а сейчас неправда, что Володя был таким и таким… Он от этого не становится меньше, что не был таким, как вы хотите. Он был таким, каким был, и он в этом велик и высок. И это совершенно разные вещи…
Когда люди пытаются сказать при каком-нибудь идиоте малограмотном, что Володя не был великим поэтом, он тут же возмущенно вскинется: «Как это?!» Да ты подожди секунду … Дело же не в этом, он был неким, правильно ты говоришь – человекоискусством, он был явление, которое в самом синтезе своем превыше всего того, что ты о нем скажешь. Это глупо сравнивать его с Ахматовой, Цветаевой или там с Маяковским и с Есениным – это все чушь, все параллели глупы, конечно… Или заносить его в ряд невероятных леваков, которые пытались там что-то взорвать, перестроить – это все чушь! Как не был Володя и высочайшим философом – по своему он сформулировал свой мир, свое чувство, свою мысль и свое сердце…
Мне думается, что Володя стопроцентно выразился. То есть, наверное, стопроцентно грешно говорить – он не дожил. Но стопроцентно- не стопроцентно… Как это? В 37 умер Пушкин – выразился он или не выразился? Мы сколько имеем его стихов – столько и имеем. Потому что гений и есть гений. Сколько есть – столько есть. Наверное, Владимир выразился… Не потому, что так много писал. Нет у него тоже были и корявые строчки, и графоманские. Но его гений в его стихах есть. Он там выразился…»
Москва. Театр на Таганке. Февраль 1983 год
