2 сентября 2013

Сто лет «главной» нянечке Туапсинского порта

Туапсинке Вере Еремеевне Бойчук 2 сентября исполнилось 100 лет! С новым веком ее поздравляет коллектив Туапсинского морского порта, где она проработала более 30 лет.

Встретив меня на пороге, Вера Еремеевна сразу улыбается:
– Только про революцию не спрашивайте! Ничего не помню!

Последние пятьдесят лет редко кто из журналистов, пионеров, тимуровцев и других общественников, рожденных новым временем, не задавал ей этот вопрос.

– Мне всего четыре годика было, – говорит она, – да, я старше революции, но не помню, как она пришла в нашу жизнь. Зато я помню, каким был Туапсе в конце тридцатых годов, когда я приехала сюда.

Она всего на 15 лет младше старейшего предприятия города –Туапсинского морского порта, где проработала 30 лет после войны. Это трудно представить, но в год, когда она родилась, в воды Черного моря по слипу был спущен массив (огромный бетонный куб) с порядковым номером 12. Он-то и ознаменовал закладку первого камня нового порта в Туапсе. С этого момента развернулись почти круглосуточные работы по дноуглублению и строительству причалов.

А еще в 1913 году император Николай II на яхте «Штандарт» посетил Туапсинский берег, осмотрел его с моря. Результат: высочайшее утверждение строительства Туапсинского порта и выдача под это дело казенных денег. Так что рождение младшей дочки в казачьей семье Колинько в станице Нововеличковской стало для Туапсинского порта своеобразным знамением. Правда, никто тогда этого не знал. Да и сам Еремей Колинько и думать не думал ни о море, ни о порте, он даже не знал о развернувшейся стройке, а тем более, что его Верочка станет одной из родоначальниц портовской династии…

Дочка родилась в самую горячую пору – сбора урожая, заготовки сена, дров. Поэтому в большой крестьянской семье некогда, да и некому было особенно отмечать факт рождения очередного ребенка – все были в поле.

– Мой отец был зажиточным казаком, – вспоминает Вера Еремеевна.–Жили мы хорошо. Дом, 30 гектаров земли, огороды, скотина. Лошадей держал много. Отдельно –выездных, отдельно – рабочих. А хорошо жили, потому что все с самого мала трудились. С утра –в поле. Сейчас представления у людей такие, что были кулаки, бедняки. А я вам скажу точно: бедными были те, кто не хотел работать. Кто трудился – имел все. Такое вот было время.
В свои сто лет Вера Ереемевна плохо видит, плохо слышит. Но сохранила острый ум и хорошую память. Когда она, вытянув руку, наощупь, но уверенно передвигается по комнате, то сразу вспоминается героиня романа Маркеса «Сто лет одиночества» Урсула. В свои сто лет он ходила точно так же, чуть вытянув руку вперед. Маркес писал, что слепота подарила ей удивительную возможность ТАК видеть суть вещей, явлений и людей, ее окружавших, как она не видела их и не понимала, когда была зрячей.

Когда я замечаю, как льнет к ней ее четырехлетний правнучек Сашенька и она, не видя его, безошибочно кладет ему ладонь на головку, понимаю – она видит больше, чем я…
Впрочем, она никогда не была одинока в большой семье!

Прозорливый отец послал девочку учиться. И не ее одну. Всех детей заставлял. Так, в самые тяжелые тридцатые годы – годы голода на Кубани, они с сестрой учились в пединституте в Краснодаре. И кормились в бесплатной студенческой столовке. А половину ежедневного пайка – 200 грамм хлеба на каждую, откладывали, сушили и потом отсылали родителям. Кстати, там, в столовой, она и познакомилась с красивым военным, который тоже учился, но – в академии. И закружила их любовь, которой все было не помеха: ни голод, ни начинающиеся репрессии, ни разгон казачества на Кубани. Молодые, они верили в счастье и в то, что беды их не коснутся…
Именно тогда она и попала в Туапсе. Здесь жили его родители и брат. Самого его послали далеко в Забайкайлье, а он не выдержал и наказал брату разыскать ее и привезти к матери. Чтоб она жила в его семье и там его ждала.

– Я даже не удивилась, когда ко мне в общежитие приехал незнакомый парень и говорит: «Здравствуйте, Вера! Я – брат Ивана. Забираю и увожу вас в Туапсе!»
На мой вопрос – не страшно ли было? Чужие люди, чужой город, – она улыбается: «Я, наоборот, в тот миг, была самая счастливая! Я ж любила его. А он уехал по окончании академии, думала, больше не увидимся. А вот как вышло. Конечно, я поехала!»

Было это перед самой войной.
Свекр и свекровь стали ей родными на всю жизнь. Именно тогда она и узнала о том, что в Туапсе есть порт. Свекр – Алексей Бойчук – работал механиком на легендарном буксире «Борей». По молодости интересно все. И она приходила в порт, смотрела на незнакомые ей пейзажи, на то, как грузятся корабли, как снуют буксиры в акватории и бегают с огромными мешками на плечах грузчики, казалось ей, что она попала в сказку про Синдбада. Туапсе со своим морем и своими горами так отличался от ее равнинных кубанских степей!
Сказка кончилась, когда началась война. Вот про войну она вспоминать не может. И чувство юмора пропадает, и предательские слезы наворачиваются на незрячие глаза. «Я столько смертей, столько ужаса видела, что надолго разучилась улыбаться. И если бы не дети, не знаю, как бы я забыла все это».
В войну она служила в воинской части на Кадоше. Была радисткой, передавала нашим летчикам метеосводку. В общем, каждый был на войне на своем месте. И она – тоже. Все четыре года – в горящем Туапсе. Больше она вообще никуда не выезжала.

Еще война не кончилась, еще дочка грудная была, а она пошла на работу в порт. «Нам нужны няни в ясли, – сказали ей в отделе кадров, – из Поти прибывают эвакуированные дети работников порта. Надо их встретить».
А как встречать, если стены разрушены, если мебели нет и от садика осталось одно название? Но женщины (и Вера) взяли в руки лопаты, кисти, краски. Таскали мебель. Драили, чистили помещение. И первых восемь малышей приняли в срок. Так она и осталась няней, хотя фактически была воспитательницей – ведь педагог с высшим образованием! Не одно поколение портовиков вынянчила с конца сороковых годов. Сейчас ее «малыши» давно на пенсии…Зато ее дело подхватила дочь Ангелина. Она более тридцати лет заведовала портовским детским садом. Потом сад возглавила ее внучка…

– Если считать в общем, сколько наша семья отработала в Туапсин- ском порту, – говорит Вера Еремеевна, – то, пожалуй, будет больше ста лет!
А о своем «сроке» она говорит:
– Да чувствую, что маловато будет! Хочу еще Сашеньку вырастить. Он интересный ребенок…А вдруг еще один портовик растет?

11 мая 2024

На фронте муж и два сына

Из дома Кузнецовых на фронт ушли трое мужчин. Первым мобилизовали старшего сына Евгения. Следом «за ленточку» отправился глава семьи, Александр. За отцом добровольцем защищать родину отправился средний сын Дмитрий. Младший пока на хозяйстве, но и ему скоро предстоит осваивать военное дело в армии

Мы ехали общаться с хозяйкой Софьей, но застали дома старшего сына Евгения - командование отпустило в отпуск. Пока разговариваем, наблюдаю за материнскими эмоциями. В глазах Сони - гордость за сына. И любовь.

Женя хотел пойти на фронт с самого начала СВО, добровольцем с донецкими подразделениями. Но там его отговорили, сказали, подожди повестку. Позовут обязательно. И - позвали.

Читать далее
7 мая 2024

Туапсинец при штурме Бахмута нашел фотоальбомы, их вернули бежавшим от войны владельцам

Сначала надежда, что хозяева альбомов найдутся, была слабая. Помогла волонтёрская группа “Своих не бросаем”.

«Это было во время бахмутовских боев, - рассказал нам при встрече в Дебальцево боец с позывным Восход. – Был сильный артобстрел, и во время краткого затишья мы вошли в один из домов. Продвигались через комнаты, разбитые артснарядами, проверяли обстановку, чтобы наши бойцы могли без потерь идти дальше.

В одной из комнат увидел альбом «Наш малыш», еще несколько фотоальбомов и книжки-раскраски. На страницах рядом с фото были первый зуб ребенка, прядка волос. Сразу вспомнился родной Туапсе, дом…

Читать далее
12 апреля 2024

Спасать людей после ДТП в Туапсинском районе бросилась случайно оказавшаяся рядом фельдшер

Ольга Раганян, 23-летняя сотрудница туапсинской Станции скорой помощи, на своей машине ехала по трассе Туапсе-Майкоп, где возле хутора Греческий столкнулись автобус и две легковушки.

«Я утром ехала на своей машине домой после смены, - говорит Ольга Вячеславовна. – И вдруг впереди произошла эта авария. Я сразу же направилась к людям, вдруг есть пострадавшие.

В автобусе пострадавшими оказались женщина и мужчина, нашлась аптечка в автобусе и вторая – в легковом автомобиле, где пострадал водитель. Я сделала перевязки, старалась поддержать пострадавших в этой стрессовой ситуации.

Читать далее
9 апреля 2024

Как в Туапсинском районе на след убийцы вывел череп

Под руководством Александра Логвина туапсинский Отдел милиции раскрывал до 300 уголовных дел
в год.

"В Агое в реке всплыл человеческий череп, в полицию сообщили местные жители, – вспоминает спустя почти сорок лет полковник милиции в отставке Александр Логвин.

– На место выехала группа криминалистов. Сначала выдвинули версию, что осадками подмыло одно из кладбищенских захоронений. Однако, детально осмотрев находку, наш эксперт заметил на костях черепа следы свинца. Кладбищенская версия рухнула, мы поняли, что имеем дело с убийством.

Читать далее
13 марта 2024

Марет Чачух научилась говорить по-русски в школе, а сегодня она – учительница адыгейского языка

На ее уроках ученики сош № 12 села Георгиевского познают не только письменную и устную речь своих предков, но и основы традиций, быта, причем, учат родной язык не только по учебникам, но и через танец.

«Очень люблю танцевать, - признается Марет Чачух. – В танце можно сказать все без слов. С танца началась моя работа педагога: учила молодежь Цыпки, где живу с 5 лет, как чувствовать ритм, как правильно двигаться. У некоторых плохо получалось, приходилось из двенадцати танцевальных частей делать только шесть.

Потом поняла: пока сердцем не почувствуют, пока душа не затанцует, так и будет. Ведь что получается? Раньше танец был обязательным на общих и семейных праздниках, танцевали родители, танцевали дедушки и бабушки. Танец для всех был частью жизни. Вот также и с родным языком.

Читать далее