Наши материалы об «изюминках» Туапсинского района вызывают много откликов читателей. Поскольку все материалы в рубриках «Точка на карте» и «Путеводитель» мы размещаем и на сайте газеты, увидеть достопримечательности района могут все жители планеты. Мы радуемся, когда нам пишут и звонят из других городов и даже стран. Сегодня мы расскажем вам о том, что узнали после публикации статьи «Другая Ольгинка» («ТВ» от 13.08.2016 г.).

Люди ценят «настоящее» прошлое, без реставрации и подделки, такое, каким оно было сто или двести, или еще больше лет назад. Сколько туристов едут на развалины Помпеи в Италии – в музей под открытым небом. Конечно, у нас не Помпеи, но, может быть, скоро на автобусах будут возить туристов и в нашу «другую Ольгинку», чтобы показать колонны величественного имения? И к другим памятникам прошлого?

Колонны из древней Греции

– Алло, вам звонят из Москвы, мы будем ехать в Сочи, хотим заехать в вашу «другую Ольгинку», как добраться?
И таких звонков с момента публикации – десятки. На самом деле, такой интерес к древностям вполне ожидаем. Люди ценят «настоящее» прошлое, без реставрации и подделки, такое, каким оно было сто или двести, или еще больше лет назад. На развалинах Помпеи в Италии, в государственном прекрасном музее под открытым небом, – все натуральное, абсолютно не тронутые, не измененные стены, улицы, статуи и колонны. Такие, какими их обнаружили археологи. В этом-то и ценность реликвий. Главное – расчистить место вокруг, обустроить инфраструктуру (стоянки для машин, туалеты, кафе, великолепные экскурсоводы), – и поток туристов обеспечен. (Поразил, кстати, ответ экскурсовода Помпеи на вопрос – а это что за чистое поле? – Это нераскопанные, не тронутые современником районы античного города (тоже особо охраняемые). Ведь внукам и правнукам тоже надо что-нибудь раскапывать!) Может быть, скоро на автобусах будут возить туристов и в нашу «другую Ольгинку», чтобы показать остатки величественного имения?
Читателю будет интересно узнать, что архитекторы, строя дачу Суворина на мысе Агрия, использовали так называемые греческие колонны дорического стиля. Местом возникновения колонн дорического стиля традиционно считают побережье Эгейского моря в 4 в. до н. э. У таких колонн стволы были гладкими или декорированными близко расположенными вертикальными бороздами с острыми гранями – каннелюрами (как в Ольгинке), от 16 до 20 граней на каждой. Позже появилась ионическая колонна, которая была более изящной, и ее украшала декорированная капитель (верх). Более поздняя из колонн Греции – коринфская колонна с капителью, декорированной растительным орнаментом, разными цветами, листьями, обвивающими верхушку. Греческие архитекторы стремились расставить колонны максимально далеко друг от друга, чтобы создать ощущение легкости, парения строения. И правда, даже поглощаемое туапсинскими джунглями ольгинское здание словно взлетает ввысь на своих колоннах.
Вопрос в том – где брали камни для таких изделий, кто делал эти колонны? Местные жители передают как легенду, что столичные дачники привозили с собой и мастеров, они на месте вытачивали колонны. А вот огромные глыбы камней привозили на быках из близлежащих каменоломен.

Суворин – известный и неизвестный

После публикации «Другая Ольгинка» наши читатели заинтересовались также и личностью владельца бывшей дачи. Кто же такой этот книгоиздатель Суворин? И, оказалось – выдающийся человек своего времени! Нина Черемянова, наш давний автор и герой многих публикаций (почетный житель села Шепси) даже принесла в редакцию альбом репродукций художника Крамского, где напечатан портрет Суворина.

Так кем же был человек, избравший мыс Агрия местом своего летнего пристанища?
Великий журналист 60-х-80-х годов 19 века, в конце концов основавший свое издательство, Суворин был другом – и недругом многих литераторов и художников. Хотя что ж тут удивительного? И сегодня в творческом мире идет война между различными взглядами на мир. А тогда, особенно к концу жизни Суворина, революционеры и либералы обвиняли его в национализме (естественно – русском!), даже Ленин в одной работе заклеймил Суворина как реакционера. А он как издатель открыл Чехова! Издавал его и других талантливых писателей, и никогда не драл с них три шкуры, прощал долги. И писал сам. Тем более, другом и советчиком ему был сам Чехов.

Суворин издавал весьма распространенный «Русский календарь», журнал «Новое время», основал книжный магазин и издательскую фирму. В ряду его многочисленных изданий особенного внимания заслуживает серия «Дешёвая библиотека» (образцом для неё послужили немецкие и французские аналоги). «Дешёвая библиотека» выпустила несколько сот книжек классических произведений русских и иностранных писателей. Сам он, отвечая в письме на нападки, говорил, что «кроме долгов, денег у меня нет». А, кстати, именно картина Крамского спровоцировала скандал. Художник дважды писал друга. Первый раз, в 60-х годах, портрет был принят прекрасно, а вот в ответ на вторую картину (1881 год) – критики написали, что Крамскому удалось очень хорошо изобразить отталкивающие черты реакционера. Суворин на художника обиделся.

Жизнь его била – и не раз. Но он жил! Вот что вспоминает другой известный журналист 19 века Амфитеатров: «В биографиях Чехова и воспоминаниях о нем обыкновенно отмечается только дружба Антона Павловича с самим стариком Сувориным – литературная и житейская. Но это неверно. Он был тесно связан со всею суворинскою семьею. Бывая в Петербурге, Чехов обыкновенно стоял у Сувориных».

Жена Суворина стоит того, чтобы сказать о ней отдельно. Многие чеховские женские образы списаны с Анны Ивановны. Такой тип легкой, капризной, экзальтированной, но в то же время глубоко чувствующей женщины. Многим ли известно, что «Чайка» должна была быть посвящена Анне Ивановне Сувориной? У нее было много поклонников, именно она притягивала гостей на суворинские «четверги», на которые съезжался литературно-бюрократический Петербург.
…Почти на четверть века пережила своего знаменитого супруга Анна Ивановна.

«В последний раз я видел ее в Петрограде, под большевицким игом, уже очень в летах и в горькой нужде, – пишет в своих воспоминаниях Амфитеатров. – Ограбленная дочиста большевиками, продавала единственную ценную вещь, которая оставалась еще у нее от былого богатства и великолепия: большой портрет Алексея Сергеевича Суворина работы И.Н. Крамского. И продать было трудно. Денег на художественные приобретения уже не было в голодавшем «красном Петрограде» ни у кого, кроме большевицких магнатов; а кто, пожалуй, и не прочь был бы заплатить, боялись: неблагонадежная покупка! Портрет основателя «Нового времени», реакционного публициста! Не знаю, удалось ли Анне Ивановне сбыть портрет. Она состарилась… не по возрасту, от былой красоты ее и следа не оставалось. Даже знаменитые голубые глаза ее выцвели и жалость внушали тревожным выражением, накопившимся в привычке к огорчениям и страхам.»
Сам Суворин умер в 1912 году от рака горла.

Когда верстался номер

И снова звонок из Москвы!
– Здравствуйте, вы писали о дореволюционных дачах в Ольгинке, упоминали имение Черепенникова!
(Мы писали, что само имение не сохранилось, но высоко в горах местные жители могут показать две его водонапорные башни – остатки былой роскоши. Известно, что у Черепенникова было 12 десятин прекрасного фруктового сада. Он выращивал в оранжереях тропические фрукты. В ноябре 1913 года экзотические фрукты из ольгинских имений Суворина и Черепенникова были представлены на сельско-хозяйственной выставке «Русская ривьера». Об этом писали газеты сто лет назад. И вот мы пишем сегодня. Но кто такой Черепенников? Не знают даже сами ольгинцы. И мы не смогли тогда ответить на этот вопрос).
И вот – неожиданный звонок! Оказывается, звонивший человек живет в бывшей московской квартире Черепенникова, и знает его историю. Прочитав на сайте о даче, он решил посмотреть ее у нас, в Туапсинском районе…
А это значит, что загадки нашей пусть и не такой далекой истории, но все-таки когда-нибудь будут разгаданы. И будет еще продолжение рассказа о «другой Ольгинке».